Чтение онлайн

Глава третья

I

Текст телеграммы:

"Вчера ночью у вашей тети был второй удар. Пока непосредственной опасности нет, но лучше вам приехать, если возможно. Лорд".

II

Получив телеграмму, Элинор сразу же позвонила Родди, и теперь оба они поездом направлялись в Хантербери. За неделю, прошедшую после их визита туда, девушка Мало видела Родерика. Это случилось всего дважды, и каждый раз между ними ощущалась какая-то натянутость. Родди прислал ей цветы, что раньше обычно не делал. А в тот раз, когда они вместе обедали, он казался более внимательным и предупредительным, чем прежде, словно, подумала Элинор, старательно играл в пьесе роль влюбленного жениха. Впрочем, она тут же одернула себя: "Не будь дурой... Ничего не случилось. Тебе уже начинает что-то мерещиться". Ее собственное обращение с молодым человеком стало, быть может, еще более холодным, почти надменным. Однако сейчас, потрясенные горестным известием, они беседовали так же непринужденно, как бывало. Родди сказал: - Бедная наша старушка А ведь когда мы ее видели в последний раз, она чувствовала себя не так уж плохо.
– Я страшно переживаю за нее, - заговорила Элинор.
– Теперь она станет еще беспомощнее, а при ее-то характере это Для нее просто пытка. Честное слово, Родди, людей в таких случаях надо бы избавлять от напрасных мучений, если они сами хотят этого.
– Ты права. Усыпляют ведь животных. Наверное, с людьми это невозможно потому, что тогда ради денег все начнут избавляться от своих милых и богатых родственников - даже если те будут не столь уж серьезно больны.
– Ну, это решали бы врачи.
– Не забывай, что и врач может оказаться мерзавцем.
– Такому человеку, как доктор Лорд, по-моему, можно доверять. Родди кивнул и небрежно проронил: - Да, он кажется довольно порядочным и славным малым.

III

Доктор Лорд склонился над постелью, за ним маячила сиделка О'Брайен Нахмурившись от напряжения, врач пытался уловить смысл нечленораздельных звуков, с трудом вырывавшихся из непослушных губ больной. Он сказал: - Да. Да. Только не волнуйтесь и не торопитесь. Просто чуть приподнимите правую руку, если хотите сказать "да". Вас что-то беспокоит. Ответом был утвердительный знак.
– Что-нибудь срочное? Да. Вы хотите за кем-нибудь послать? За мисс Карлайл и мистером Уэлманом? Они уже на пути сюда. Снова миссис Уэлман попыталась произнести что-то не повинующимся ей языком Лорд внимательно вслушивался.
– Вы хотите, чтобы они приехали, но дело не в этом? Хотите видеть еще кого-то? Родственника? Нет. Какое-нибудь дело? Понимаю. Что-то, связанное с деньгами? Юрист? Вы хотите видеть вашего юриста? Чтобы дать ему распоряжения? Ну, ну, все в порядке. Успокойтесь, времени хватит. Вы говорите "Элинор"?
– Он скорее догадался, о ком идет речь, чем разобрал исковерканное имя.
– Она знает вашего юриста и договорится с ним? Хорошо. Мисс Элинор будет здесь через полчаса. Я приду сюда с ней, и мы все уладим. Предоставьте это мне. Он постоял еще минуту, глядя на расслабившееся тело на постели, и затем вышел на площадку лестницы. О'Брайен последовала за ним. Сестра Хопкинс как раз поднималась по ступенькам. Она вымолвила, слегка задыхаясь: - Добрый вечер, доктор.
– Здравствуйте, сестра. Врач дал необходимые инструкции. Хопкинс должна была остаться на ночь и дежурить, сменяя О'Брайен. Лорд спешил закончить разговор с сиделками, чтобы успеть сойти вниз и встретить родных больной, которые, по его подсчетам, должны были появиться с минуты на минуту. В холле он увидел бледную и встревоженную Мэри Джеррард. Та спросила: - Ей не лучше?
– Я могу гарантировать ей спокойную ночь, но это, пожалуй, и все, что можно сделать. Голос Мэри дрожал.
– Это так жестоко, так несправедливо... Доктор сочувственно кивнул.
– Да, иногда это выглядит именно так. Я думаю... Что это, автомобиль. Лорд быстро направился к двери, а Мэри побежала наверх. Войдя в холл, Элинор сразу же спросила: - Ей очень плохо. Врач ответил просто и серьезно: - Боюсь, да. Боюсь, для вас это будет неожиданным ударом. Она тяжело парализована. Речь совершенно невнятна. Кстати, она хочет, чтобы послали за юристом. Вы знаете, о ком идет речь, мисс Карлайл? Элинор ответила, не задумываясь: - Это мистер Седдон с Блумсбери-сквер. Но сейчас, вечером, его там наверняка нет, а домашнего адреса я не знаю. Лорд сказал ободряюще: - Можно сделать все и завтра. Но не надо, чтобы больная нервничала. Если вы сейчас подниметесь со мной, мисс Карлайл, мы, я думаю, сумеем успокоить ее. Оба они поднялись по лестнице, оставив внизу Родди, явно довольного тем, что он избавлен от тягостного визита в комнату больной. Лаура Уэлман, дыша прерывисто и с трудом, лежала словно в каком-то оцепенении. Элинор стояла над ней, потрясенная неузнаваемо изменившимся, искаженным лицом. Вдруг правое веко миссис Уэлман вздрогнуло и приподнялось. Она узнала племянницу и попыталась что-то сказать, но та быстро заговорила сама: - Я здесь, тетя Лаура. Тебя что-то беспокоит? Хочешь, чтобы я послала за мистером Седдоном. В ответ раздались лишь хриплые нечленораздельные звуки, но Элинор догадалась об их смысле.
– Мэри Джеррард. Дрожащая правая рука медленно приподнялась. С непослушных губ вновь сорвалось какое-то клокотание. Доктор Лорд и Элинор напряженно вслушивались, пытаясь разобрать хоть что-нибудь. Элинор вдруг уловила одно слово.
– Позаботиться? Ты хочешь позаботиться о ней в своем завещании? Оставить ей денег? Понимаю, дорогая тетя. Это очень просто. Мистер Седдон приедет завтра, и все будет сделано, как ты хочешь. Полутруп на постели, казалось, вздохнул с облегчением. Отчаяние исчезло из открытого умоляющего глаза. Элинор взяла руку тетки в свои и почувствовала слабое пожатие пальцев. Миссис Уэлман с невероятным трудом выдавила: - Ты... все ты...
– Да, да, родная, положись на меня. Я позабочусь, чтобы все было, как ты желаешь. Элинор вновь почувствовала слабое пожатие пальцев, потом оно прекратилось, веко вздрогнуло и опустилось. Доктор Лорд осторожно вывел девушку из комнаты. О'Брайен заняла свое место около постели. На площадке Мэри Джеррард разговаривала с Хопкинс. Она порывисто обратилась к Лорду: - Прошу вас, доктор, разрешите мне войти туда. Тот кивнул: - Только тихо и не беспокойте ее. Мэри вошла в комнату больной. Лорд начал, обращаясь к Элинор: - Ваш поезд опоздал, вы...
– и осекся. Элинор смотрела вслед Мэри. Внезапно она отдала себе отчет в наступившем молчании, повернула голову и вопросительно взглянула на врача. Тот, в свою очередь, смотрел на нее, и лицо его выражало недоумение. Щеки Элинор порозовели от смущения, и она поспешно заговорила.
– Прошу прощения, доктор. Что вы сказали? Лорд медленно ответил: - Что я сказал? Уже не помню. Но вы... вы держались там...
– он кивком указал на дверь, ведущую в комнату, - просто изумительно. Такая выдержка и самообладание... Элинор сжала губы, а потом нехотя обронила: - Я научилась... не показывать своих чувств. Врач сказал задумчиво: - Все равно время от времени маска обязательно соскальзывает... Девушка быстро отвернулась и пошла вниз по лестнице. Питер Лорд последовал за ней с тем же недоумением и странно серьезным выражением лица. Внизу, в холле, где их ждал Родди, он сказал Элинор: - Теперь я должен уйти. Сделано все, что можно. Я загляну завтра рано утром. До свидания, мисс Карлайл, постарайтесь по возможности не очень волноваться. На мгновение он задержал ее руку в своей. Его пожатие было успокаивающим и дружеским. "Как странно он смотрит на меня, - мелькнуло в голове у Элинор, - как будто ему меня жаль". Когда дверь за врачом закрылась, Родди засыпал ее вопросами. Она объяснила: - Тетю Лауру беспокоит... одно дело. Я обещала ей, Что мистер Седдон приедет сюда завтра утром. Нужно будет обязательно позвонить ему пораньше.
– Она хочет составить новое завещание?
– спросил Родди.
– Ничего такого она не говорила.
– Тогда зачем...
– Он остановился, не докончив фразы. Мэри Джеррард бегом спускалась по ступенькам. Она быстро пересекла холл и исчезла за дверью в кухне. Элинор заговорила, и голос ее прозвучал странно хрипло: - Да? Так что ты хотел спросить. Родди ответил рассеянно, думая о чем-то своем: - Я... я забыл. Да это и не важно... Он все еще смотрел на дверь, за которой скрылась Мэри Джеррард. Руки Элинор сжались в кулаки, она почувствовала, как длинные, отточенные, ногти впились в ладони. Мысли вихрем кружились в ее мозгу: "Я этого не вынесу, не вынесу... Это мне не мерещится, это правда. Родди, Родди, я не могу потерять тебя! Почему этот врач так смотрел на меня наверху? Он о чем-то догадался... О боже, как ужасно все это... Что же делать, что делать?"

Глава четвертая

I

На следующее утро Элинор разбудила не горничная, а сама миссис Бишоп, шуршащая всеми своими старомодными одеяниями и обливающаяся слезами.
– О мисс Элинор, она скончалась.
– Что?!
– Ваша дорогая тетушка, моя добрая хозяйка... Она умерла во сне. Подумать только, после всех этих лет! Ведь я прослужила здесь восемнадцать лет. Элинор медленно проговорила: - Значит, тетя умерла во сне, без страданий... для нее это было благом. Миссис Бишоп рыдала уже вовсю.
– Так внезапно, а доктор сказал, что зайдет сегодня утром, и все, все как обычно... Девушка прервала ее: - Ну, не так уж внезапно. Все-таки она довольно долго болела. Набросив халат, Элинор поспешила в комнату Родди и объявила с порога: - Тетя Лаура умерла, Родди. Она скончалась во сне. Тот приподнялся и глубоко вздохнул: - Бедная тетя! Слава богу, еще такая легкая смерть... Просто Страшно подумать, что ей пришлось бы еще долго промучиться в таком положении, как вчера. Элинор была несколько удивлена.
– Разве ты все-таки заходил к ней? Ты же, кажется, оставался внизу. Родди кивнул с несколько смущенным видом.
– Видишь ли, Элинор, мне стало стыдно, что я словно боюсь взглянуть на нее, когда она... такая. Я пошел туда вчера вечером. Сиделка, эта толстуха, зачем-то вышла из комнаты, так что даже не знает, что я был там. Я проскользнул туда на минутку, посмотрел на тетю и тут же вышел. Она выглядела просто ужасно. Не правда ли, сейчас мы с тобой чувствуем лишь облегчение, что со всеми страданиями для нее покончено. Элинор молча кивнула.

II

– В чем дело, сестра, что-нибудь потеряли?
– спросила сиделка - О'Брайен. Сестра Хопкинс с несколько покрасневшим лицом рылась в маленьком чемоданчике, который она оставила в холле накануне вечером. В ответ Хопкинс проворчала: - Ума не приложу, как это могло со мной случиться.
– А что такое?
– Знаете Элизу Райкин, у которой саркома? Ей нужно делать уколы морфина утром и вечером. Вчера вечером я использовала последнюю таблетку из старой трубочки по пути сюда и могла поклясться, что новая, полная, тоже здесь.
– Поищите еще, эти трубочки такие маленькие. Хопкинс еще раз перетряхнула содержимое чемоданчика.
– Ее здесь нет. Должно быть, я все-таки оставила ее дома в шкафу. Подумать, как может подвести человека память! Я ведь прекрасно помню, что взяла ее с собой.
– А вы нигде не оставляли чемоданчик по пути сюда?
– Разумеется, нет!
– отрезала Хопкинс.
– Да ничего, найдется, - попробовала успокоить ее собеседница.
– Конечно. Единственное место, где я оставляла чемоданчик, это в холле, а здесь никто ничего не возьмет. Просто я запамятовала. Досадно только, что теперь мне придется возвращаться домой, в этакую даль, а потом тащиться обратно. О'Брайен заметила сочувственно: - Надеюсь, у вас будет не слишком утомительный день после такой-то ночи... Бедная леди! Я, впрочем, и не думала, что она долго протянет.
– Я тоже, но доктор, надо полагать, удивится. О'Брайен присовокупила с легким оттенком неодобрения: - Он всегда надеется на благополучный исход. Хопкинс, уже готовая к уходу, закончила разговор: - Он еще так молод, у него нет нашего опыта.
– И с этими малоутешительными словами закрыла за собой дверь.

III

Доктор Лорд всем своим видом выражал крайнее изумление.
– Значит, она отдала концы?
– Да, доктор. Врач на секунду глубоко задумался, а потом вдруг приказал: - Принесите-ка мне немного кипятку. Сиделка О'Брайен была удивлена и заинтригована, но твердо помнила, что ее дело не задавать вопросы, и выполнять полученные распоряжения. Если бы врач приказал ей пойти и снять шкуру с живого крокодила, она лишь пробормотала бы автоматически "слушаю, доктор" и отправилась бы за шкурой.

IV

Родерик Уэлман недоверчиво переспросил: - Вы хотите сказать, что моя тетка умерла, не оставив завещания. Мистер Седдон, тщательно протирая стекла очков, подтвердил: - Судя по всему, это так.
– Как странно. Юрист осторожно кашлянул: - Не так уж странно, как вы думаете. Тут что-то вроде суеверия. Люди предпочитают думать, что у них еще масса времени. Я не раз беседовал с вашей тетушкой, убеждая ее составить завещание, но она упрямилась, и вот...
– Он беспомощно развел руками.
– Но, безусловно, после первого удара...
– вмешалась Элинор. Мистер Седдон покачал головой.
– Когда стало хуже, она и слышать не желала ни о чем подобном. Элинор сказала медленно, словно в раздумье: - Значит, вот почему она так беспокоилась вчера вечером, так добивалась, чтобы за вами поскорее послали...
– Совершенно верно, - подтвердил юрист. Родди занимала другое, он спросил с ошеломленным видом: - Но что же будет теперь?
– С состоянием миссис Уэлман?
– Мистер Седдон снова кашлянул.
– Поскольку она умерла, не оставив завещания, все ее имущество переходит к ближайшей родственнице, то есть к мисс Элинор Карлайл. Налог на наследство, боюсь, будет довольно велик, но и после этого останется весьма и весьма значительная сумма.
– Но Родерик...
– начала Элинор. Юрист посмотрел на них обоих словно извиняясь.
– Мистер Уэлман всего лишь племянник покойного мужа миссис Уэлман. Тут нет кровного родства.
– Вот именно, - спокойно резюмировал Родди. Элинор медленно произнесла: - Разумеется, это не имеет особого значения, так как мы собираемся пожениться. Наступила очередь мистера Седдона сказать: "Вот именно". Он сказал это как-то чересчур торопливо.

V

После ухода юриста Элинор вернулась к разговору о свадьбе.
– Так как же, Родди?
– стараясь, чтобы голос ее звучал ровно, спросила она.
– Что как?
– Собираемся мы пожениться или нет?
– Мы ведь, кажется, договорились.
– Ответ был равнодушным, даже чуточку раздраженным. Девушка не выдержала: - О Родди, неужели ты не можешь сказать все честно. Тот замялся, а потом глухо проговорил: - Не знаю, что это нашло на меня...
– Зато я знаю, - пробормотала Элинор внезапно пересохшими губами. Родди словно спохватился.
– Вероятно, мне не нравится идея жить на деньги моей жены. Лицо Элинор побелело: - Дело не в этом...
– Она вдруг умолкла. Потом решилась: - Это из-за Мэри Джеррард, да. Вид у Родди был растерянный и несчастный.
– Похожё, что так, но как ты догадалась? Внезапно все его спокойствие исчезло.
– Ох, Элинор, я сам не знаю, что со мной. Наверное, я просто схожу с ума. Это случилось, когда я увидел ее тогда, в тот первый день, в лесу... Все кругом словно перевернулось... Ты не можешь понять этого.
– Почему же? Прекрасно могу. Продолжай...
– Поверь, я не хотел влюбляться в нее, я был так счастлив с тобой! Дорогая, какой же я мерзавец, что говорю об этом так...
– Ерунда, расскажи мне все.
– Ты необыкновенная, Элинор. Мне легче теперь, когда я все рассказал тебе. Ты мне очень дорога, поверь! То, другое, просто наваждение. Оно все изменило, все мои мысли и взгляды, и вот ты видишь... Элинор спросила слегка дрожащим голосом: - А ей ты что-нибудь говорил?
– Да, сегодня утром. Я, дурак, совсем потерял голову. Конечно, она мигом отшила меня - из-за тети Лауры и из-за тебя. Девушка сняла с пальца обручальное кольцо с бриллиантом.
– Думаю, тебе лучше взять это назад. Принимая кольцо и не глядя на нее, тот пробормотал потерянно: - Если бы ты знала, каким негодяем я себя чувствую. Голос Элинор снова звучал совершенно спокойно: - Ты думаешь, она выйдет за тебя замуж? Родди покачал головой.
– Во всяком случае, не сейчас... Она еще не любит меня, но, быть может, позже...
– Возможно, ты и прав. Дай ей время опомниться, не встречайся с ней пока, а потом, что же, попытайся еще раз. В голосе Родди прозвучало искреннее волнение: - Элинор, милая! Какой ты замечательный друг!
– Он порывисто поднял к губам ее руку и поцеловал.
– Знаешь, Элинор, я люблю тебя ничуть не меньше, чем прежде. Иногда Мэри кажется мне просто сновидением. Временами я жалею, что увидел ее... Нам было так хорошо вместе, родная. Не будь ее... Девушка повторила задумчиво, словно про себя: - Не будь ее...

Глава пятая

I

– Дивные были похороны, - с чувством вынесла окончательный приговор Хопкинс. О'Брайен горячо поддержала ее: - Еще бы! И какие чудные цветы. Особенно арфа из белых лилий и крест из чайных роз. Изумительно. Хопкинс вздохнула и положила себе еще кусок кекса. Приятельницы сидели в кафе, с наслаждением обсуждали подробности только что окончившейся церемонии. Сестра Хопкинс продолжала: - Мисс Карлайл очень добра. Она сделала мне хороший подарок, хотя вовсе не была обязана... Правда, при таком-то наследстве...
– Странно, что старуха не оставила завещания, - начала другая. Хопкинс перебила ее: - Это было грешно с ее стороны. Людей надо просто заставлять писать завещания... Без этого не оберешься неприятностей.
– Интересно - продолжала свою мысль О'Брайен, - кому достались бы деньги, если бы завещание все-таки было?
– Знаю одно, - уверенно объявила Хопкинс, - что-нибудь досталось бы Мэри. Мэри Джеррард. О'Брайен, давая волю своему неуемному ирландскому воображению, с восторгом подхватила эту идею: - Вы правы, сестра Хопкинс! Я даже думаю, что, напиши миссис Уэлман завещание, она удивила бы всех. Кто знает, она, может, оставила бы Мэри Джеррард все, до последнего гроша.
– Вряд ли.
– Хопкинс явно не верила в подобную возможность.
– Все-таки я считаю, приличнее оставлять свое добро тем, кто есть плоть от плоти и кровь от крови твоей.
– Разные бывают плоть и кровь, - туманно изрекла ирландка и вдруг заговорила о другом: - Кстати, нашли вы тогда дома тот морфин, помните. Другая медсестра нахмурилась и неохотно ответила: - Нет. Никак не могу сообразить, куда он девался. Наверное, я положила трубочку с ним на край каминной полки, когда запирала шкаф, а она возьми и скатись в корзинку для бумаг.
– Понятно, - сказала О'Брайен, - ведь вы не оставляли чемоданчик нигде, кроме холла в Хантербери, так что...
– Вот именно, - ухватилась за ее слова Хопкинс.
– Ничего другого и не могло быть, верно?

II

Элинор, казавшаяся особенно юной и подтянутой в черном траурном платье, сидела в библиотеке за массивным письменным столом, покойной тетки. Она только что закончила разговор с прислугой и с экономкой миссис Бишоп. Теперь в комнату нерешительно вошла Мэри Джеррард.
– Вы хотели видеть меня, мисс Элинор?
– спросила она. Элинор подняла взгляд от разложенных на столе бумаг.
– Да, Мэри. Пройдите сюда и сядьте. Мэри села в указанное Элинор кресло. Яркий свет, падавший из окна, подчёркивал ослепительную белизну ее кожи и золотое мерцание волос. Элинор, слегка загородив лицо рукой от света, исподтишка наблюдала за девушкой. Она думала: "Неужели можно так ненавидеть кого-то, как я ненавижу ее, и не показывать этого?" Вслух она произнесла своим негромким мелодичным голосом: - Вы, конечно, знаете, Мэри, что моя тетя всегда интересовалась вами и думала о вашем будущем. В ответе Мэри прозвучали волнение и благодарность: - Миссис Уэлман была бесконечно добра ко мне. Элинор продолжала деловым тоном: - Хотя перед смертью тетя почти потеряла дар речи, я поняла, что она хотела позаботиться о вашей судьбе. Поэтому, выполняя ее волю, я, как только меня введут в права наследства, переведу на ваше имя две тысячи фунтов стерлингов, которыми вы можете распоряжаться как угодно. Румянец на щеках Мэри стал гуще.
– Две тысячи! О, мисс Элинор, вы так добры, я даже не знаю, что сказать... В голосе другой девушки прорвались металлические нотки.
– Мне вовсе не нужно, чтобы вы что-то говорили. Я бы хотела, впрочем, знать, есть ли у вас какие-нибудь планы. Мэри ответила, не раздумывая: - О, да. Я хочу выучиться на массажистку. И сестра Хопкинс советует.
– Ну, что же, очень разумно. Я попрошу мистера Седдона выдать вам какую-то сумму поскорее, если можно, сразу же.
– Вы очень, очень добры, - с благодарностью повторила Мэри.
– Я лишь выполняю волю тети Лауры, - коротко ответила Элинор. Она поколебалась, потом сказала: - Я думаю, это все. Мэри поняла, что больше ее не желают здесь видеть. Она поднялась, тихо произнесла еще несколько слов признательности и вышла из комнаты. Элинор сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. По ее бесстрастному, словно застывшему лицу никто не мог бы догадаться, о чем она думает...

III

Наконец, будто очнувшись, девушка поднялась и пошла разыскивать Родди. Она нашла его в гостиной и, обращаясь к нему, сказала: - Ну, с одним делом покончено! Пятьсот фунтов миссис Бишоп, сотню кухарке и по пятьдесят обеим горничным. Остается старик Джеррард в сторожке. Наверное, надо дать ему что-нибудь вроде пенсии... Она сделала паузу и потом быстро продолжала: - Я даю две тысячи Мэри Джеррард. Мне кажется, тетя сделала бы то же самое, как ты думаешь. Родди ответил, отворачиваясь к окну и избегая ее взгляда - Ты совершенно права, Элинор Ты всегда поступаешь так разумно. Элинор на секунду затаила дыхание, а затем заговорила так стремительно, что слова наскакивали одно на другое: - Еще одно, Родди. Я хочу, чтобы ты получил свою долю. Это будет только справедливо. Родерик повернулся к ней, его длинное породистое лицо было бледно от гнева: - Не нужны мне эти треклятые деньги! Они твои по закону, и кончим с этим! Я не возьму у тебя ни гроша и не нуждаюсь в твоих благодеяниях.
– Родди. Молодой человек опомнился.
– Прости, дорогая, я сам не знаю, что несу... Такой у меня в голове кавардак. Помолчав, он нерешительно спросил: - Ты не знаешь, что собирается делать... Мэри Джеррард?
– По ее словам, хочет учиться на массажистку. Наступило молчание. Затем Элинор, откинув назад голову, заговорила быстро и уверенно: - Послушай моего совета, Родди. Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Сделай вот что: отправляйся за границу, скажем, на три месяца. Тебе будет нетрудно это устроить. Сейчас ты думаешь, что любишь Мэри Джеррард. Может быть, это и так. Но пока не время говорить с ней об этом. Наша помолвка окончательно расторгнута. Следовательно, уезжай как свободный, ничем не связанный человек и за эти три месяца разберись в себе. Если ты поймешь, что действительно любишь Мэри, что ж, возвращайся, скажи ей, что ты уверен в своем чувстве, и тогда, возможно, она тебя иначе выслушает. Родди подошел к ней и взял за обе руки.
– Ты чудо, Элинор! Какая у тебя ясная и трезвая головка - и никакой мелочности. Ты даже представить себе не можешь, как я тобой восхищаюсь. Я сделаю, как ты советуешь, уеду и постараюсь понять, действительно ли мне без нее не жить или я просто обманываю сам себя, как последний идиот. Ах, Элинор, ты всегда была в тысячу раз лучше и благороднее меня. Спасибо тебе за все. Повинуясь внезапному порыву, он поцеловал ее в щеку и почти выбежал из гостиной. Хорошо, что он не обернулся и не видел ее лица.

IV

Спустя несколько дней Мэри рассказала сестре Хопкинс об открывшихся перед ней перспективах на будущее. Практичная особа горячо поздравила девушку, не позабыв воздать должное щедрости Элинор Карлайл.
– А мне все-таки кажется, - задумчиво проговорила Мэри, - что она меня недолюбливает.
– Надо думать!
– рассмеялась медсестра.
– Ну, не прикидывайтесь невинной овечкой, Мэри. Мистер Родерик влюбился в вас сразу и по уши. А вам он как, девочка моя. Мэри колебалась.
– Я не знаю. Не думаю, чтобы он мае особенно нравился. Но, разумеется, он очень милый.
– Девушка поспешила переменить тему разговора: - Как вы думаете, сестра, что мне делать с папой? Он хочет, чтобы я отдала ему часть денег. Хопкинс ответила сразу и категорически: - Не глупите, Мэри. Миссис Уэлман это наверняка не понравилось бы. Вообще, я думаю, не будь вас, этот старый лодырь давно вылетел бы с работы.
– Все-таки странно, - задумчиво произнесла девушка, - что миссис Уэлман так и не написала завещания. Хопкинс только покачала головой.
– Таковы уж люди. Всегда они тянут с этим делом, боятся накликать смерть.
– Какое нелепое суеверие. Ее собеседница лукаво прищурилась.
– А вы, Мэри, составили завещание? Та удивленно взглянула на нее.
– Да мне раньше и завещать-то было нечего, вот разве что теперь... А, впрочем, куда торопиться?
– Вот, пожалуйста, - сухо и даже чуть осуждающе прокомментировала Хопкинс.
– Вы точно такая же, как все. Если вы молодая и здоровая девушка, это еще не значит, что завтра вас, скажем, не может сбить машина на улице. Мэри рассмеялась.
– Я даже не знаю, как составлять завещание.
– Проще простого. Бланк можно взять в почтовом отделении. Если хотите, можем зайти туда прямо сейчас. В коттедже Хопкинс они разложили на столе бланк и всерьез обсудили дело. Медсестра явно наслаждалась этой затеей. Мэри поинтересовалась: - Кто получит деньги, если я не оставлю завещания?
– Надо думать, ваш отец, - несколько неуверенно ответила Хопкинс.
– Нет уж, - нахмурилась девушка.
– Лучше я оставлю их моей тетушке в Новой Зеландии. Правда, я не помню ее адреса, мы не получали от нее вестей уже несколько лет.
– Наверное, это и необязательно, - успокоила ее Хопкинс.
– Вы знаете ее имя и фамилию?
– Мэри, Мэри Рили.
– Тогда все в порядке. Просто напишите, что вы оставляете все Мэри Рили, сестре покойной Элизы Джеррард из Хантербери, Мэйденсфорд. Мэри склонилась над бланком и начала заполнять его. Внезапно она вздрогнула: чья-то тень заслонила от нее солнечный свет. Она подняла голову и увидела Элинор Карлайл, заглядывавшую в окно коттеджа. Элинор спросила: - Чем это вы так заняты, Мэри? Хопкинс ответила со смехом: - Она составляет завещание.
– Завещание?
– Неожиданно Элинор тоже рассмеялась, как-то странно, почти истерически. Потом смех оборвался, и она сказала: - Значит, вы пишете завещание, Мэри? Это забавно, это очень забавно... Вновь засмеявшись, она быстро пошла прочь по улице, а обе женщины удивленно смотрели ей вслед.