Чтение онлайн

II

Она принесла присягу и теперь дает заранее вытверженные наизусть ответы на вопросы, которые мягко и ободряюще задает ей защитник. Да, ее помолвка с Родериком Уэлманом была расторгнута по обоюдному согласию: нет, она не брала морфин из чемоданчика сестры Хопкинс; да, она пригласила двух других женщин позавтракать с ней только для того, чтобы избавить их от утомительного хождения в деревню и обратно в жаркий летний день; да, кто угодно мог проникнуть в буфетную, пока ее там не было. Другие, уже знакомые ей вопросы.
– Что произошло, когда все вы вернулись в дом?
– Мы прошли в гостиную, я принесла блюдо с сандвичами и предложила их двум другим женщинам.
– Пили вы что-нибудь вместе с ними?
– Я пила воду. В буфетной было пиво, но сестра Хопкинс и Мэри предпочли чай. Сестра Хопкинс прошла в буфетную и приготовила его. Она принесла его на подносе, и Мэри разлила чай по чашкам.
– Вы не пили чай?
– Нет.
– Но Мэри Джеррард и сестра Хопкинс обе пили его?
– Да.
– Что было потом?
– Сестра Хопкинс вышла и выключила газ. Спустя несколько минут я собрала посуду на поднос и отнесла в буфетную. Сестра Хопкинс была там, и мы вместе вымыли посуду.
– Были ли у сестры Хопкинс засучены в этот момент рукава?
– Да. Она мыла посуду, а я вытирала ее.
– Вы что-нибудь говорили насчет следа на ее запястье?
– Да, я спросила ее, не оцарапалась ли она.
– И что она ответила?
– Она сказала: "Это шип с розового куста близ сторожки. Я потом вытащу его".
– Как она выглядела и вела себя в этот момент?
– Мне показалось, она неважно себя чувствовала от жары. Ее лицо вспотело и было какого-то странного зеленоватого цвета.
– Что произошло потом?
– Мы поднялись наверх, и она помогла мне разобрать тетины вещи. Когда мы час спустя вернулись в гостиную, Мэри была без сознания. Сестра Хопкинс сказала мне, чтобы я позвонила доктору. Он приехал как раз перед тем, как она умерла. Сэр Эдвин театральным жестом расправил плечи.
– Мисс Карлайл, убили ли вы Мэри Джеррард? (Ну, теперь ее очередь. Голову выше, смотреть прямо перед собой.) - Нет!

III

К перекрестному допросу приступает обвинитель Внимание! Сейчас ей предстоит поединок с врагом. Уже не будет вопросов, ответы на которые она вызубрила заранее Началось все, однако, довольно мирно.
– По вашим словам, вы были помолвлены с мистером Родериком Уэлманом?
– Да.
– Вы хорошо относились к нему?
– Очень хорошо - А я вот утверждаю, что вы не просто хорошо относились к нему, а любили и отчаянно ревновали, когда он полюбил Мэри Джеррард.
– Нет! (Достаточно ли возмущенно прозвучало это "нет"?)В голосе обвинителя нарастала угроза.
– Я далее утверждаю, что вы сознательно решили устранить эту девушку с дороги в надежде, что Родерик Уэлман вернется к вам.
– Ничего подобного. (Презрительно, немного устало. Это прозвучало лучше )Вопрос за вопросом. Страшные, коварные вопросы. К некоторым из них она была готова, другие застают ее врасплох. Как мучительна эта необходимость все время помнить свою роль, невозможность хотя бы раз сказать: "Да, я ненавидела ее... Да, я хотела ее смерти. Все время, пока я нарезала сандвичи, я думала о том, как было бы хорошо, если бы она умерла". Но надо оставаться холодной и спокойной, отвечать как можно короче и бесстрастнее. Ведь на карте стоит жизнь.

IV

На месте для свидетелей Родди. Бедняга, сразу видно, до чего ему все это тошно. И выглядит он каким-то... нереальным. Но ведь реального ничего и не осталось. Все перепуталось белое стало черным, верх - низом, а восток - западом. Да и я уже не Элинор Карлайл, а "обвиняемая". И повесят меня или отпустят на свободу, ничто уже не будет прежним Ах, если бы было хоть что-то разумное, надежное, за что можно было бы зацепиться, чтобы не скользить все глубже в эту ужасную пустоту. (Быть может, только Питер Лорд со своим веснушчатым лицом производит впечатление чего-то отрадно обычного, и это успокаивает.) До какого места дошел сэр Эдвин в своем допросе?
– Не будете ли вы столь любезны сказать, каким было отношение мисс Карлайл к вам. Родди отвечал своим сдержанным тоном.
– Я бы сказал, что она была глубоко привязана ко мне, но ни о какой страстной любви, разумеется, не могло быть и речи.
– А теперь скажите, каковы были ваши отношения с Мэри Джеррард?
– Я находил ее очень привлекательной.
– Вы были влюблены в нее?
– Чуть-чуть.
– Когда вы видели ее последний раз?
– Должно быть, 5 или 6 июля. Голос сэра Эдвина не сулил ничего хорошего.
– Я думаю, вы видели ее и после этого.
– Нет, я уехал за границу.
– Когда же вы вернулись в Англию?
– Когда получил телеграмму... дайте вспомнить. Это было, значит, 1 августа.
– А по-моему, вы были в Англии 27 июля.
– Нет.
– Ну, ну, мистер Уэлман. Не забывайте, что вы даете показания под присягой. Из отметок в вашем паспорте явствует, что вы вернулись в Англию 25 июля и вновь уехали 27 июля ночью. Сэр Эдвин говорил слегка угрожающим тоном. Элинор, внезапно вернувшись к действительности, нахмурилась: с чего это защитник набрасывается на собственного свидетеля? Родерик заметно побледнел. Минуты две он молчал, а. потом выдавил из себя: - Да... это правда...
– Итак, вы приехали и 25 июля посетили Мэри Джеррард в Лондоне?
– Да.
– Цель вашего визита?
– Я снова просил ее... выйти за меня замуж.
– Что же она ответила?
– Она отказала мне.
– Вы ведь небогатый человек, мистер Уэлман?
– Да, я небогат, - И у вас много долгов, не так ли?
– Какое вам до этого дело?
– Знали вы о том, что мисс Карлайл по завещанию оставила вам все свои деньги?
– Впервые слышу об этом.
– Были вы в Мэйденсфорде утром 27 июля?
– Нет!
– Благодарю вас, это все.

V

Альфред Джеймс Уоргрейв.
– Вы владелец розария и живете в Эмсуорте?
– Да.
– Ездили вы 20 октября в Мэйденефорд, чтобы осмотреть розовый куст у сторожки в Хантербери-холл?
– Да.
– Можете вы охарактеризовать этот куст?
– Это вьющиеся розы, известные под названием Зефирен Друфэн. У них розовые цветы с сильным ароматом и нет шипов.
– Следовательно, уколоться о такой розовый куст невозможно?
– Абсолютно невозможно. У этих роз нет шипов. Перекрестного допроса не последовало.

VI

– Ваше имя Джеймс Артур Литтлдейл? Вы дипломированный фармацевт и работаете в оптовой фармацевтической фирме "Дженкинс и Хейл"?
– Совершенно верно.
– Можете вы сказать мне, что это за клочок бумаги? Свидетелю передается одно из вещественных доказательств.
– Это обрывок одной из наших этикеток.
– Каких именно?
– Этикеток, которые мы прикрепляем к стеклянным трубочкам с таблетками для инъекций.
– Можете ли вы на основании этого обрывка определить, что было в трубочке, к которой была прикреплена этикетка?
– Да. Я совершенно уверен, что трубочка, о которой идет речь, содержала предназначенные для инъекций таблетки гидрохлорида апоморфина в дозировке 120 грана каждая.
– Но не гидрохлорида морфина?
– Ни в коем случае.
– Почему?
– На такой этикетке слово "Морфин" пишется с заглавной буквы. Тут же, как ясно можно разглядеть под лупой, хотя этикетка и оборвана, буква "М" строчная. Следовательно, это не все слово "морфин", а лишь составная часть слова "апоморфин". Вещественное доказательство вместе с целыми этикетками, представленными для сравнения, передается присяжным. Сэр Эдвин возобновляет допрос.
– Что представляет собой гидрохлорид апоморфина?
– Его формула С17Н17О2. Это производное морфина, получаемое путем нагревания его вместе с разбавленной соляной кислотой в герметически закрытом сосуде. Морфин при этом теряет одну молекулу воды.
– Каковы особые свойства апоморфина?
– Апоморфин является самым быстродействующим и эффективным рвотным средством из всех известных до сих пор. Он действует уже через несколько минут после введения в организм.
– Значит, если кто-нибудь проглотит смертельную Дозу морфина, а затем через несколько минут сделает себе инъекцию апоморфина, что произойдет?
– Почти немедленно последует сильнейший приступ рвоты, и морфин будет выведен из организма.
– Допустим, два человека ели одни и те же сандвичи и пили чай из одного и того же чайника, а потом один из них сделал себе укол апоморфина. Что произойдет, если в пищу или питье был подмешан морфин?
– Пища или питье, содержащие морфин, будут немедленно извергнуты из организма человека, впрыснувшего себе апоморфин.
– И с этим человеком ничего не случится?
– Ничего. Внезапный гул возбуждения в зале и строгий окрик судьи, призывающего к молчанию.

VII

– Вы Амелия Мэри Седли, постоянно проживающая по адресу Окленд, Бунамба, Чарльз-стрит, 17?
– Да.
– Знаете вы некую миссис Дрейпер?
– Да. Я знаю ее более двадцати лет.
– Известна вам ее девичья фамилия?
– Да. Я была на ее свадьбе. Ее тогда звали Мэри Рили - Она уроженка Новой Зеландии?
– Нет, она приехала из Англии.
– Вы присутствуете в суде с самого начала процесса?
– Да.
– Видели вы эту Мэри Рили - или Дрейпер - в зале суда?
– Да.
– Где?
– На месте для свидетелей, где она давала показания.
– Под каким именем?
– Под именем Джесси Хопкинс.
– И вы абсолютно уверены, что эта Джесси Хопкинс - женщина, которую вы знаете как Мэри Рили, или Дрейпер?
– Абсолютно уверена.
– Когда вы в последний раз видели Мэри Дрейпер - до сегодняшнего дня?
– Пять лет назад. Она уехала в Англию. Сэр Эдвин отвесил поклон обвинителю: - Ваша очередь. Сэр Сэмюэл Эттенбери начал в некотором замешательстве: - Вы, э... миссис Сздли, вероятно, ошиблись.
– Я не ошиблась.
– Вас могло ввести в заблуждение случайное сходство.
– Я знаю Мэри Дрейпер достаточно хорошо.
– Джесси Хопкинс - дипломированная медсестра.
– Мэри Дрейпер до своего замужества была медсестрой в больнице: - Вы понимаете, что обвиняете свидетеля обвинения в лжесвидетельстве?
– Я прекрасно понимаю, что делаю.

VIII

– Эдвард Джон Маршалл, в течение нескольких лет вы жили в Окленде, Новая Зеландия, а сейчас проживаете по адресу Дептфорд, Рен-стрит, 14?
– Это так.
– Знаете вы Мэри Дрейпер?
– Я знал ее несколько лет в Новой Зеландии.
– Видели вы ее сегодня в суде?
– Видел. Она называет себя Хопкинс, но это миссис Дрейпер, можете не сомневаться. Судья поднял голову. Он заговорил негромко и четко: - Считаю целесообразным вновь вызвать свидетельницу Джесси Хопкинс. Пауза. Какой-то шум.
– Ваша светлость. Джесси Хопкинс покинула здание суда несколько минут назад.

IX

– Эркюль Пуаро. Пуаро проследовал на место для свидетелей, принес присягу, подкрутил усы и ждал, слегка склонив голову набок.
– Мосье Пуаро, узнаете вы этот документ?
– Безусловно.
– Каким образом оказался он в ваших руках?
– Мне дала его районная медсестра Хопкинс. Защитник обращается к судье: - С вашего разрешения, милорд, я зачитаю этот Документ вслух, а потом он может быть передан присяжным.

Глава четвертая

I

Из заключительной речи защитника: - Господа присяжные, к настоящему моменту вы наверняка убедились, что обстоятельства дела весьма отличны от тех, какими они представлялись вначале. Вчера, после сенсационных показаний, данных мосье Эркюлем Пуаро, я вызвал других свидетелей, доказав с полной очевидностью, что Мэри Джеррард была незаконной дочерью Лауры Уэлман. Следовательно, ближайшей родственницей миссис Уэлман была не ее племянница Элинор Карлайл, а ее прижитая вне брака дочь, известная под именем Мэри Джеррард. Значит, после смерти миссис Уэлман Мэри Джеррард унаследовала огромное состояние. В этом, господа присяжные, ключ ко всему. Мэри Джеррард получила в наследство около двухсот тысяч фунтов стерлингов. Но сама она не знала об этом. Не знала она также, кем была на самом деле женщина, называвшая себя Хопкинс. Вы можете подумать, господа, что у Мэри Рили, или Дрейпер, были какие-то вполне законные основания сменить фамилию на Хопкинс. Но если так, то почему она не явилась в суд и не дала необходимых разъяснений. Все, что мы знаем, сводится к следующему: по настоянию Хопкинс Мэри Джеррард написала завещание, оставив все, что у нее было, "Мэри Рили, сестре Элизы Рили". Мы знаем, что сестра Хопкинс в силу своей профессии имела доступ к морфину и апоморфину и была знакома с их свойствами. Кроме того, доказано, что сестра Хопкинс лгала, утверждая, будто уколола руку о розовый куст, лишенный шипов. Для чего было ей лгать, если не для того, чтобы спешно объяснить происхождение следа, оставленного иглой для инъекций? Вспомните также, что, как заявила под присягой обвиняемая, когда она вошла в буфетную, у сестры Хопкинс был нездоровый вид, а лицо ее было зеленоватого оттенка - вполне естественно, если предположить, что перед этим ее отчаянно рвало. Хочу подчеркнуть еще один момент: проживи миссис Уэлман одни сутки дольше, она составила бы завещание и, несомненно, должным образом позаботилась бы о Мэри Джеррард, но не оставила бы ей всего состояния, будучи твердо уверена в том, что ее непризнанной дочери лучше оставаться в другой сфере жизни. Не мне давать оценку уликам против какого-то другого лица, помимо обвиняемой. Мое дело лишь доказать, что у этого другого лица были такие же возможности и гораздо более сильные побудительные мотивы для совершения преступления.

II

Из заключительного слова судьи, лорда Беддингсфилда, адресованного присяжным: - Если обвинение убедило вас, что обвиняемая и только она одна совершила преступление, ваш долг - объявить ее виновной. Если альтернативная версия, выдвинутая защитой, возможна и согласуется с известными фактами, обвиняемая должна быть оправдана. Настоятельно призываю вас обдумать приговор тщательно и всесторонне, опираясь исключительно на факты, предложенные вашему вниманию.

III

Элинор вновь привели в суд. В зал гуськом вошли присяжные.
– Господа присяжные, вынесли ли вы приговор?
– Да.
– Взгляните на обвиняемую и скажите, виновна она или невиновна.
– Невиновна...

Глава пятая

Элинор вывели через боковую дверь. Она смутно узнавала лица, радостно улыбающиеся ей... Родди... Детектив с большими усами... Но обратилась она к Питеру Лорду: - Я хочу уехать отсюда. И вот теперь оба они в автомашине, уносящейся прочь из Лондона. Молодой врач ничего не говорил, и Элинор наслаждалась этим молчанием, как наивысшим благом, Внезапно она заговорила сама: - Мне хотелось бы куда-нибудь, где тихо и где нет... Человеческих лиц...
– Все устроено. Вы едете в санаторий. Тихое зеленое местечко. Никто не будет беспокоить вас там. Девушка благодарно кивнула. Она хотела забыть, забыть все. Прошлое ушло, исчезло, испарилось - вся прежняя жизнь с прежними чувствами. Она сама была каким-то новым, беззащитным и напуганным существом, начинающим все заново. Они ехали уже через предместье. Элинор вновь заговорила: - Это все вы, вы...
– Нет, это Пуаро. Он просто маг и волшебник. Элинор упрямо покачала головой.
– Это вы. Вы заставили его сделать это... Лорд усмехнулся.
– Пожалуй, что и заставил. Девушка спросила: - Вы знали, что я не делала этого, или?.. Он ответил просто: - Я так не был уверен до конца.
– Из-за того, что я почти сказала "виновна" тогда, в самом начале Но, видите ли, я ведь думала об этом... Когда я купила паштет и готовила сандвичи, я словно играла сама с собой в какую-то страшную игру и твердила мысленно: "Вот я подмешиваю в сандвичи яд, она Съест их и умрет - и тогда Родди вернется ко мне". Врач понимающе улыбнулся.
– Такое бывает, и это даже неплохо. Вы даете выход своим чувствам в такой игре, и ни до чего серьезного дело не доходит. Элинор подтвердила: - Правда. Я внезапно словно стряхнула с себя какое-то наваждение. Когда эта женщина упомянула о розах близ сторожки, я будто очнулась и вновь стала нормальным человеком.
– Видите ли, - объяснил медик, - думать об убийстве совсем не то, что замышлять его. Если вы долго думаете об убийстве, обязательно наступит такой момент, когда все лучшее, человеческое в вас возьмет верх, и вы поймете, что все это, в сущности, просто глупо. Внезапно на глазах Элинор выступили слезы.
– Знаете, там, в суде, я иногда смотрела на вас, и это придавало мне мужества. Вы выглядели таким... таким обыкновенным. О, простите, я, кажется, уже начинаю грубить... Он вновь улыбнулся.
– Я понимаю. Когда на тебя обрушивается кошмар, единственная надежда - уцепиться за что-нибудь обыкновенное. Да и вообще я считаю, обыкновенные вещи - самые лучшие. Впервые за все время, проведенное в машине, Элинор повернула голову и взглянула на своего спутника. "Какое милое у него лицо, - подумала она, - милое, забавное и надежное, что ли..." Наконец они приехали. На холме перед ними высилось белое здание спокойных, гармоничных очертаний - Вам будет хорошо здесь, - сказал Питер Лорд.
– Никто вам не будет досаждать. Неожиданно она положила ладонь на его руку.
– А вы будете навещать меня?
– Разумеется.
– Часто?
– Так часто, как вы захотите.
– Тогда, пожалуйста, приезжайте как можно чаще.

Глава шестая

– Теперь вы видите, друг мой, - наставительно говорил Эркюль Пуаро, что ложь, которую преподносят вам люди, столь же полезна, как и правда.
– Неужели вам лгал каждый?
– удивился Питер Лорд. Пуаро кивнул.
– О да! А единственный человек, для которого правда была превыше всего, приводил меня в замешательство больше всех других.
– Сама Элинор...
– пробормотал врач, - Она самая. Все указывало на нее как на убийцу, а она, признав себя виновной в стремлении к убийству, если не в самом убийстве, готова была отказаться от унизительной, по ее мнению, борьбы и взять на себя вину за преступление, которого не совершала. Она вынесла себе обвинительный приговор, ибо судила себя строже, чем это сделало бы большинство людей на ее месте.
– Да, она такая, - задумчиво подтвердил Лорд. Пуаро продолжал: - С первого момента моего расследования существовала явная возможность того, что Элинор Карлайл все-таки виновна. Но я помнил об обещании, данном вам, и со временем обнаружил, что серьезные улики существуют и против другого лица.
– Сестры Хопкинс?
– Сначала нет. Прежде всего мое внимание привлек Родерик Уэлман. И тут мои подозрения были вызваны ложью с его стороны. Он сказал мне, что покинул Англию 9 июля и вернулся 1 августа. Но сестра Хопкинс случайно упомянула о том, что Мэри Джеррард уехала в Лондон 10 июля, спустя день после того, как Родерик Уэлман покинул Англию. Так когда же у Мэри Джеррард была встреча с Родериком Уэлманом в Лондоне? Я воспользовался услугами моего друга - взломщика - и, ознакомившись с паспортом Уэлмана, установил, что он был в Англии с 25 по 27 июля. Значит, в этом случае он сознательно солгал. Ни на секунду я не забывал о том островке времени, когда блюдо с сандвичами оставалось в буфетной, а Элинор Карлайл была в сторожке. Но я понимал, что при этом варианте намеченной жертвой должна быть сама Элинор Карлайл, а не Мэри Джеррард. Был ли у Родерика Уэлмана побудительный мотив для убийства мисс Карлайл? Да, и очень веский. Она завещала ему все свое состояние, и мне удалось выяснить, что Уэлман мог знать об этом факте.
– И почему же вы решили, что ев невиновен?
– Из-за еще одной лжи и при этом лжи мелкой и глупой. Сестра Хопкинс сказала, что оцарапалась о розовый куст и шип остался у нее в руке. Но я отправился туда, увидел куст - на нем не было никаких шипов... Следовательно, сестра Хопкинс солгала и солгала настолько глупо и на первый взгляд бесцельно, что это привлекло к ней мое внимание. Я призадумался насчет сестры Хопкинс, мысленно еще раз проанализировал ее показания и понял нечто, до чего не додумался раньше: сестра Хопкинс что-то знала о Мэри Джеррард и очень хотела, чтобы это "что-то" всплыло наружу. Лорд был удивлен.
– Я думал, дело обстояло как раз наоборот.
– Это только казалось. Она превосходно играла роль человека, что-то знающего, но желающего это "что-то скрыть. Пораскинув мозгами, я увидел, что каждое произнесенное ею слово преследовало диаметрально противоположную цель. Моя беседа с О'Брайен подтвердила это предположение. Было ясно, что сестра Хопкинс ведет какую-то свою игру. Я сопоставил две лжи: ее и Родерика Уэлмана. Могла ли какая-то из них иметь вполне невинное объяснение. В случае с Родериком я сразу же ответил на этот вопрос утвердительно. Такому самолюбивому человеку - как он, было бы крайне неприятно сознаться, что у него не хватило силы воли для того, чтобы остаться за границей на какой-то определенный срок и что он раньше назначенного времени вернулся в Англию и вновь начал надоедать отвергнувшей его девушке. Поэтому он предпочел просто умолчать об этом коротком визите на родину, не остановившись даже перед прямой ложью. Но существует ли столь же невинная причина для лжи у сестры Хопкинс? Чем больше я думал, тем более странным казалось мне все это. К чему было Хопкинс лгать насчет следа на своем запястье? Что в нем такого особенного. Я начал задавать себе кое-какие вопросы. Кому принадлежал похищенный морфин? Сестре Хопкинс. Кто мог ввести этот морфин старой миссис Уэлман? Сестра Хопкинс. Да, но зачем привлекать внимание к его исчезновению? Если сестра Хопкинс была виновна, ответ на этот вопрос мог быть только один: другое убийство, убийство Мери Джеррард, было уже задумано и подходящий козел отпущения найден, но необходимо было показать, что у этого козла отпущения имелась возможность заполучить морфин. Добавим к этому анонимное письмо, посланное Элинор. Оно должно было вызвать неприязнь между двумя девушками. Хопкинс, несомненно, рассчитывала, что, получив письмо, Элинор приедет и постарается воспрепятствовать влиянию Мэри на миссис Уэлман. То, что Родерик Уэлман сразу до безумия увлекся Мэри, было сюрпризом, которым Хопкинс не преминула воспользоваться. Ведь теперь можно было приписать козлу отпущения еще один мотив для совершения убийства: ревность. Но какую цель преследовали эти два преступления? К чему было сестре Хопкинс убивать Мэри Джеррард? Я начинал понемногу, если можно так выразиться, различать слабый свет в конце туннеля. Сестра Хопкинс имела большое влияние на Мэри и, в частности, воспользовалась им для того, чтобы побудить девушку составить завещание. Но завещание было не в пользу Хопкинс, а в пользу тетушки Мэри, живущей в Новой Зеландии. И тут я вспомнил, что кто-то в деревне случайно упомянул, что эта самая тетушка была медицинской сестрой и работала в больнице. Свет становился ярче. Вырисовывался замысел преступления. Я еще раз побывал у сестры Хопкинс. Мы оба очень мило играли комедию. Под конец она позволила уговорить себя рассказать то, что все время жаждала выложить. Только рассказала она, вероятно, чуть раньше, чем собиралась. Но случай был так хорош, что она не устояла перед искушением. К тому же рано или поздно истина все равно должна была стать известной. С хорошо разыгранной неохотой она извлекла на свет божий письмо. И тут, друг мой, на смену догадкам пришла уверенность! Письмо выдало ее с головой. Питер Лорд нахмурился и спросил: - Каким образом?
– Но, дорогой мой, это же так просто! На письме была надпись: "Переслать Мэри после моей смерти". Но содержание явно показывало, что Мэри Джеррард не должна была знать правду. Да и слово "переслать", а не "передать" на конверте говорило о многом. Письмо предназначалось не Мэри Джеррард, а другой Мэри. Это своей сестре Мэри Рили в Новой Зеландии Элиза Рили писала правду. Хопкинс вовсе не находила письма в сторожке после смерти Мэри. Много лет назад она получила его в Новой Зеландии, куда оно было переслано ей после смерти сестры.
– Допустим, - сказал Питер Лорд, - вы ошиблись, и Хопкинс и Мэри Дрейпер совершенно разные люди. Пуаро ответил холодно: - Я никогда не ошибаюсь.
– Его собеседник рассмеялся, а Пуаро продолжал: - Мы сейчас знаем кое-что об этой Мэри Рили, или Дрейпер. Новозеландская полиция не смогла собрать достаточно улик для передачи дела в суд, но к тому моменту, когда она неожиданно покинула страну, наблюдение за ней продолжалось уже некоторое время. У нее была пациентка, старая дама, которая оставила своей "милой сестре Рили" приличное наследство и смерть которой несколько озадачила лечащего врача. Муж Мэри Дрейпер застраховал жизнь в пользу своей жены, и кончина его была внезапной и необъяснимой. Вероятно, на ее совести и другие жизни. Это, безусловно, опасная и беспощадная женщина. По-видимому, письмо сестры подтолкнуло ее на новую авантюру. Когда земля Новой Зеландии начала гореть у нее под ногами, она вернулась на родину и стала работать по специальности под именем Хопкинс (это, кстати сказать, имя ее бывшей сослуживицы, умершей за границей). Ее целью был Мэйденсфорд. Не исключено, что она подумывала о шантаже. Но старая миссис Уэлман была не из тех, кого можно безнаказанно шантажировать, и сестра Рили, или Хопкинс, благоразумно отказалась от этой затеи. Безусловно, она навела справки и знала, что миссис Уэлман - очень богатая женщина, а какое-то случайное замечание старой леди открыло ей, что та еще не составила завещания. Итак, в тот. июньский вечер, когда сестра О'Брайен сообщила коллеге, что миссис Уэлман требует юриста, Хопкинс, не колеблясь, начала действовать. Миссис Уэлман должна умереть, не оставив завещания, чтобы ее незаконная дочь могла унаследовать все! Хопкинс уже подружилась с Мэри Джеррард и приобрела на девушку большое влияние. Ей оставалось только убедить Мэри написать завещание и оставить все деньги сестре своей покойной матери. Обратите внимание, как осторожно сформулировано завещание: никакого упоминания о родстве, лишь "Мэри Рили, сестра покойной Элизы Рили". Подписав завещание, Мэри Джеррард тем самым подписала свой смертный приговор. Этой женщине теперь нужен был только удобный случай. Она, я полагаю, уже наметила способ убийства с последующим применением апоморфина, чтобы обеспечить себе алиби. Вероятно, Хопкинс собиралась как-нибудь заполучить Элинор и Мэри в свой коттедж, но неожиданное приглашение Элинор облегчило ей задачу. Обстоятельства сложились так, что Элинор не могли не признать виновной.
– И если бы не вы, - медленно сказал Лорд, - ее бы осудили.
– Нет, нет, друг мой, это вам она обязана жизнью.
– Мне? Но я ничего не сделал. Я только старался...
– Он осекся. Пуаро ехидно улыбался: - Да, уж старались вы изо всех сил, просто из кожи вон лезли. Вы изнывали от нетерпения, полагая, что я действую недостаточно энергично. И вы осмелились лгать мне, Эркюлю Пуаро! Ах, дорогой мой, рекомендую вам в будущем заниматься корью и коклюшем, а не сыскным делом, в котором вы ничего не смыслите. Питер Лорд вспыхнул до корней волос.
– Значит, вы все время знали? Пуаро строго сказал: - Вы за руку приводите меня к просвету в кустах и помогаете мне найти спичечный коробок, который сами же только что подбросили туда. Да это просто ребячество? Вы беседуете с садовником и буквально заставляете его сказать, что он видел на дороге вашу машину, а затем вдруг начинаете уверять, что машина была вовсе не ваша.
– Ну и болван же я был, простонал врач.
– Что вы делали в Хантербери в то утро. Питер Лорд покраснел так, что на него было жалко смотреть.
– Идиотство... Я услышал, что она здесь, и отправился к дому, надеясь увидеть ее. Я не собирался с ней говорить. Я хотел... ну только взглянуть на нее. Через просвет в кустах я видел, как она нарезает сандвичи, и... в общем, смотрел на нее, пока она не ушла. Пуаро негромко спросил: - Вы с первого взгляда полюбили Элинор Карлайл, не так ли?
– Надо полагать, так. Наступило долгое молчание. Наконец молодой человек нарушил его.
– Что говорить! Надо надеяться, теперь она и этот ее... Родди будут жить долго и счастливо. Она простит ему случай с Мэри Джеррард. В конце концов это действительно было лишь наваждение. Пуаро покачал головой.
– Нет-нет... Между прошлым и будущим лежит глубокая пропасть. Если человек вступает в полную теней долину смерти, а потом вновь выходит из нее на солнечный свет, для него начинается новая жизнь, и этой новой жизнью Элинор Карлайл обязана вам. Вы дали ей эту жизнь. Она вам благодарна, правда. Питер Лорд нехотя ответил: - Да, она благодарна - сейчас. Но нужен ей не я, а он. Пуаро снова покачал головой: - Вы ошибаетесь. Она никогда не нуждалась в Родерике Уэлмане. Элинор Карлайл любила его, да, безответно, до отчаяния. Лицо Лорда сразу словно осунулось. Он хрипло проговорил: - Никогда она не будет любить меня так.
– Возможно, и не будет. Но вы нужны ей, друг мой, потому что только с вами может она начать жизнь заново. Врач молчал. Голос Эркюля Пуаро зазвучал необычайно мягко: - Поймите же, наконец... Она любила Родерика Уэлмана. Ну, и что? Эта любовь не принесла ей ничего, кроме горя. А с вами она может быть счастлива...