Чтение онлайн

V

Элинор, все еще смеясь, успела сделать только несколько шагов, как вдруг кто-то сзади дотронулся до ее руки. Она резко остановилась и обернулась. Доктор Лорд, слегка нахмурившись, смотрел ей прямо в глаза.
– Чему это вы смеетесь?
– бесцеремонно спросил он. Элинор вспыхнула: - По правде говоря, сама не знаю. Я заглянула в коттедж вашей медсестры и увидела, как Мэри Джер-рард пишет свое завещание. Почему-то это меня рассмешило... Право, не знаю, что это со мной. Врач, по-прежнему не отводя от нее взгляда, поинтересовался.
– Вы еще долго пробудете здесь?
– Завтра уезжаю. Тон у нее был сухой, и она, протянул а Лорду руку, явно желая положить конец неожиданной встрече. Тот задержал ее руку в своей и заговорил серьезно и настойчиво: - Прошу вас, мисс Карлайл, скажите мне, о чем вы думали только что, когда смеялись. Элинор нетерпеливо вырвала руку.
– Просто мне показалось это забавным!
– Что Мэри Джеррард составляет завещание? Но почему? Это вполне разумный поступок, предотвращающий массу осложнений. Элинор, по-видимому, потеряла остатки терпения.
– Конечно, каждый должен составить завещание. Я имела в виду совсем другое. Неожиданно доктор Лорд спросил: - Как насчет вас?
– Меня?
– Только что вы сказали, что каждый должен составить завещание. Вы составили свое. Она минуту смотрела на него, потом вновь разразилась смехом.
– Как странно!
– воскликнула девушка.
– Нет, я еще не успела подумать об этом. Но вы подали мне идею, доктор. Я сейчас же напишу мистеру Седдону.
– И правильно сделаете, - одобрил Лорд.

VI

Сидя дома в библиотеке, Элинор проглядела только что написанное ею письмо.

"Уважаемый мистер Седдон, прошу Вас составить для меня завещание и прислать его мне на подпись. Завещание очень простое. Я оставляю все, что у меня есть, Родерику Уэлману без каких бы то ни было условий. Искренне Ваша Элинор Карлайл".

Вдруг Элинор вспомнила, что у нее вышли все марки. Впрочем, кажется, наверху, в спальне, должно быть еще несколько штук. Она пошла наверх. Когда Элинор вернулась в библиотеку с марками в руке, Родди стоял у окна. Он сказал: - Итак, завтра мы уезжаем. Прощай, старое, доброе Хантербери. Хорошие деньки провели мы здесь.
– Я собираюсь продать поместье. Ты не против?
– Нет, нет! Это, пожалуй, самое лучшее, что можно сделать. В наступившем молчании Элинор взяла свое письмо, вложила его в конверт, запечатала и наклеила марку.

Глава шестая

Из письма сестры О'Брайен сестре Хопкинс.

"14 июля, Лабораф-корт. Дорогая Хопкинс. Наконец собралась написать вам. Дом здесь неплохой, хотя и не такой уж уютный и удобный, как в Хантербери. Хочу рассказать вам о любопытном совпадении, которое наверняка вас заинтересует. Здесь, в гостиной, стоит на рояле фото в серебряной рамке, и, поверите ли, это то самое, подписанное "Льюис", на которое, помните, хотела тогда взглянуть миссис Уэлман. Я, конечно, была заинтересована, да и кто бы не заинтересовался на моем месте? Так что я спросила у дворецкого, кто это, и он сказал, что это брат хозяйки, жены моего теперешнего пациента (у бедняги воспаление легких). Его звали сэр Льюис Райкрофт. По-видимому, он жил недалеко отсюда и был убит на войне. Я спросила, был ли он женат, и дворецкий сказал, что да, но бедная леди Райкрофт вскоре после замужества была помещена в клинику для умалишенных. По его словам, она еще жива. Интересно, правда?.. Они с миссис У., наверное, очень любили друг друга, но не могли пожениться из-за того, что у него жена в сумасшедшем доме и ему не дали бы развода. Прямо как в кино... А она помнила его все эти годы и смотрела на его фото как раз перед смертью".

Из письма сестры Хопкинс сестре О'Брайен.

"14 июля, Роуз-Коттедж. У нас в основном все по-прежнему. Хантербери продается. Я на днях встретила миссис Бишоп, и она, конечно, очень расстроена. Она, видно, была уверена, что мисс Карлайл выйдет за мистера Уэлмана и будет жить здесь. Но теперь мисс Карлайл уехала в Лондон. Она иногда бывала такой странной, что я не знала, что и думать. Мэри Джеррард тоже отправилась в Лондон и собирается учиться на массажистку. Кстати, помните, вы рассказывали мне о фотографии с подписью "Льюис", что видели у миссис Уэлман. Я тут разговорилась со старой миссис Слэттери, которая знает наперечет всю окрестную знать. Разговор зашел об именах, и я сказала, что имя Льюис встречается в здешних местах нечасто, но она сразу вспомнила о сэре Льюисе Рейкрофте из Форбс-парка. Он был убит в конце войны. Тогда я сказала: он был большим другом миссис Уэлман из Хантербери, не так ли? Она как-то странно на меня посмотрела и говорит: да, они очень дружили, а по слухам, и не только дружили. Сначала она больше ничего не хотела рассказывать, а потом сказала: миссис Уэлман была вдовой, но они не могли пожениться, потому что у него уже была жена в сумасшедшем доме. Подумать только, что сейчас развод получить так легко, а тогда его не давали даже в таких случаях! Помните этого симпатичного парня Теда Бигленда, что увивался за Мэри? Он был у меня и просил ее лондонский адрес, но я не дала. Я считаю, Мэри может найти себе кое-кого получше. Во всяком случае, мистер Р. У. просто потерял голову из-за нее. Попомните мои слова, поэтому его помолвка с мисс К. и расстроилась. И если хотите знать мое мнение, она им обоим это припомнит. Старик Джеррард из сторожки быстро сдает, но такой же грубый и сварливый, как всегда. Он тут договорился до того, что Мэри, дескать, не его дочь. Но я его живо окоротила, можете мне поверить. Кажется, его жена была горничной миссис Уэлман".

Письмо от доктора Лорда мисс Элинор Карлайл, 24 июля:

"Дорогая мисс Карлайл, старый Джеррард скончался сегодня. Буду рад, если смогу Вам чем-нибудь помочь. Ваш Питер Лорд".

Письмо от Элинор Карлайл Мэри Джеррард, 25 июля:

"Дорогая Мэри, огорчена известием о смерти Вашего отца. Я продаю Хантербери некоему майору Сомервеллу. Он хочет перебраться туда как можно скорее. Я сама приеду, чтобы разобрать бумаги покойной тети и вообще привести все в порядок. Не сможете ли Вы поскорее забрать вещи Вашего отца из сторожки? Надеюсь, у Вас все в порядке и Ваши занятия не очень Вас утомляют. Искренне Ваша Элинор Карлайл".

Письмо от Мэри Джеррард сестре Хопкинс, 25 июля:

"Дорогая сестра Хопкинс, большое спасибо, что Вы написали мне об отце. Я рада, что он не очень страдал. Мисс Элинор пишет мне, что дом продан и что нужно поскорее освободить сторожку. Сможете ли Вы приютить меня, если я завтра приеду на похороны. Ваша Мэри Джеррард".

Глава седьмая

I

В четверг 27 июля, утром, Элинор Карлайл вышла из дверей "Кингс армс" и минуты две стояла, поглядывая в оба конца главной улицы Мэйденсфорда. Внезапно с возгласом радостного удивления она быстро пересекла улицу.
– Миссис Бишоп!
– Как, мисс Элинор?! Понятия не имела, что вы здесь Кто же вам прислуживает в Хантербери. Элинор покачала головой.
– Я остановилась не там, а в "Кингс армс". Ведь я сюда всего на пару дней. Мне надо разобрать бумаги и вещи в доме. Вы знаете, я продала Хантербери, миссис Бишоп. Дом слишком велик для меня одной. Бывшая домоправительница всхлипнула. Элинор поспешно перевела разговор на тему, более приятную для достойной дамы: не хочет ли та взять себе на память что-нибудь из мебели, оставшейся в Хантербери, и если да, то что именно. Миссис Бишоп рассыпалась в благодарностях, а потом сказала: - Я пока живу здесь у моей сестры. Не могла бы я чем-нибудь помочь вам в доме, мисс Элинор? Я могу пойти туда с вами, если желаете.
– Благодарю, миссис Бишоп, не надо. Есть такое, что хочется делать в одиночку. Миссис Бишоп несколько обиделась.
– Как вам будет угодно, мисс Элинор.
– Затем она добавила: - Эта, как ее, дочь Джеррарда, здесь. Она остановилась у сестры Хопкинс. Я слышала, сегодня утром они собирались в сторожку. Элинор кивнула и пояснила: - Да, я просила Мэри разобраться там. Майор Сомервелл, новый владелец, хочет переехать как можно скорее. Обменявшись рукопожатием, женщины расстались. Элинор зашла в булочную и купила свежий хлеб, затем в другом магазине взяла полфунта масла и немного молока. Под конец она заглянула к бакалейщику.
– Я бы хотела какого-нибудь паштета для сандвичей.
– Слушаю, мисс Карлайл - Мистер Эббот, хозяин, сам поспешил обслужить ее, отодвинув локтем приказчика.
– Что пожелаете: семгу с креветками, индейку с говяжьим языком, семгу с сардинами, ветчину с языком. Доставая банку за банкой, он выстраивал их в ряд на прилавке. Элинор сказала: - Теперь просто страшно есть рыбные паштеты. Они ведь часто бывают причиной отравления, не так ли. Мистер Эббот был шокирован: - Могу заверить вас, что это превосходный сорт, абсолютно надежный. У нас никогда не было никаких жалоб.
– Тогда я возьму семгу с анчоусами и семгу с креветками. Больше ничего, благодарю вас.

II

Был солнечный летний день. В Хантербери Элинор почтительно приветствовал младший садовник Хорлик, оставленный здесь для присмотра. Он хотел продолжать службу в Хантербери, и Элинор обещала замолвить за него словечко перед новым хозяином.
– Благодарю вас, мисс, - сказал садовник - Мы все, видите ли, надеялись, что поместье останется в руках семьи. Еще раз благодарю вас, мисс. Элинор пошла по направлению к дому. Ее внезапно затопила волна гнева и безудержной обиды. "Мы все надеялись, что поместье останется в руках семьи..." Она и Родди могли бы жить здесь! Она и Родди! Он тоже смотрел на Хантербери как на свой дом. Элинор и он вполне могли бы быть сейчас здесь вместе, готовя дом не к продаже, а к другой, счастливой жизни в нем, если бы не эта роковая случайность: встреча с девушкой, чья красота напоминает красоту дикой розы. Что, собственно, было известно Родди о Мэри Джеррард? Ничего, меньше, чем ничего. Настоящую ли Мэри он полюбил? Вполне возможно, она обладает превосходными качествами, но разве Родди знал что-нибудь о них? Нет, просто это жизнь еще раз подшутила - безумно и жестоко. Разве сам Родди не сказал, что это "наваждение"? Может быть, в глубине души он сам не прочь избавиться от него? Если Мэри Джеррард, например, умрет, не наступит ли день, когда Родди признает: "Все случилось к лучшему. Теперь я это вижу. У нас не было ничего общего..." И добавит с легкой грустью: "Боже, как она была прелестна". Если что-нибудь случится с Мэри Джеррард, Родди вернется к ней, Элинор. В этом она была уверена. Если что-нибудь случится с Мэри... Элинор повернула ручку боковой двери. Она шагнула из потоков теплого солнечного света в окутанный тенями дом и невольно вздрогнула. Все здесь казалось холодным, темным, недобрым. У девушки было такое чувство, словно в этом доме ее кто-то или что-то подстерегает. Из холла она прошла в буфетную. Воздух в комнате был немного затхлым, и Элинор распахнула окно. Выложив на стол пакеты - масло, хлеб, небольшую бутылку молока, - она спохватилась: "Я же хотела купить еще кофе". В одной из жестянок на полке оставалось немного чаю, но кофе не было. "Впрочем, это не важно", - подумала Элинор. Развернув две стеклянные банки с рыбным паштетом, она минуту смотрела на них. Затем вышла из буфетной и поднялась наверх. В комнате миссис Уэлман Элинор, открыв все шкафы и ящики, прилежно занялась разборкой одежды, складывая ее в аккуратные стопки.

III

В сторожке Мэри Джеррард беспомощно оглядывалась по сторонам. Она и представить себе не могла, что здесь все так захламлено. Потом на нее нахлынули воспоминания детства. Раздражительный и неласковый, отец и тогда не любил ее. Мэри неожиданно спросила у Хопкинс.
– Папа ничего не говорил, ничего не просил передать мне перед смертью?
– О нет, он перед этим около часа был без сознания. Девушка медленно сказала: - Все-таки, наверное, мне нужно было приехать и поухаживать за ним. В конце концов это был мой отец. Хопкинс откликнулась с некоторым замешательством: - Ну, это-то не имеет никакого значения. В наши дни дети и родители относятся друг к другу совсем иначе, чем прежде. Она еще довольно долго распространялась на эту тему, после чего женщины обсудили, что делать с мебелью, и занялись разборкой вещей. Вслед за одеждой покойного старика очередь дошла до большой коробки, полной бумаг.
– Пожалуй, надо все это просмотреть, - без особого восторга сказала Мэри. Они уселись за стол друг против друга, поставив коробку между собой.
– Чего только не хранят люди, - воскликнула медсестра, набирая пригоршню бумаг.
– Газетные вырезки, старые письма, всякий хлам!.. Мэри разворачивала какой-то документ.
– А вот папино и мамино брачное свидетельство. Выдано в Сент-Олбэнсе в 1919 году...
– Внезапно ее голос прервался, а в глазах отразились недоумение и испуг.
– Сестра...
– Что такое? Голос Мэри дрожал.
– Разве вы не видите? Сейчас у нас 1939 год. А мне двадцать один. В 1919 мне был год. Значит, папа и мама поженились только после того, как?..
– Она не закончила фразу. Хопкинс нахмурилась.
– Ну, и что из этого? Очень многие пары отправляются в церковь гораздо позже, чем следовало бы. Но если они все-таки женятся, то кому какое до этого дело. Но девушка все не могла успокоиться.
– Вы не думаете, что поэтому отец не любил меня? Быть может, мама заставила его жениться на ней. Хопкинс колебалась, Она слегка прикусила губу и сказала: - Я думаю, это было не совсем так.
– На секунду замолчала и решилась: - Ну, ладно, если вы так переживаете из-за этого, лучше вам узнать правду: Джеррард вам вообще не отец. Мэри, потрясенная, смотрела на нее.
– Так вот, значит, почему он так ко мне относился!
– Может быть, - уклонилась от прямого ответа ее собеседница. На щеках Мэри вспыхнули красные пятна.
– Может, это дурно с моей стороны, но я рада! Мне всегда было стыдно, что я не люблю своего отца, но если он мне вовсе не отец... А как вы об этом узнали?
– Джеррард много болтал перед смертью. Разумеется, я ничего не сказала бы вам, не подвернись этот документ. Мэри погрузилась в свои мысли.
– Интересно, - задумчиво проговорила она, - кто мой настоящий отец. Женщина постарше явно пребывала в нерешительности. Она открыла было рот, потом снова закрыла его. По-видимому, она не знала, как поступить. Вдруг на пол комнаты упала чья-то тень. Мэри и Хопкинс обернулись и увидели в дверях Элинор Карлайл. Та поздоровалась: - Добрый день. Сестра Хопкинс приветливо откликнулась: - Добрый день, мисс Элинор. Чудная погода, не правда ли. Элинор продолжала: - Я приготовила несколько сандвичей. Не хотите ли перекусить со мной? Теперь как раз час, а вам далеко возвращаться домой для ленча. У меня здесь хватит на всех. Хопкинс была приятно удивлена.
– Как это мило с вашей стороны, мисс Элинор. Действительно, не хочется прерывать работу и идти в деревню. Я надеялась, мы кончим сегодня утром. Обход я сделала пораньше, но здесь мы замешкались. Мэри проговорила с благодарностью: - Спасибо, мисс Элинор, вы очень добры. Все трое прошли к дому, где Элинор оставила дверь открытой. В холле было прохладно, и Мэри слегка вздрогнула. Элинор взглянула на нее.
– В чем дело?
– О, пустяки, просто как-то не по себе, когда входишь сюда с яркого света. Элинор сказала тихо: - Странно, я тоже почувствовала это сегодня утром. Сестра Хопкинс, однако, только рассмеялась.
– Ну-ну, вы еще, пожалуй, скажете, что в доме водятся привидения. Я, например, ничего не чувствую. Элинор улыбнулась. Она провела всех в гостиную справа от парадной двери. Окна в комнате были открыты, и выглядела она очень уютной. Пройдя через холл в буфетную, Элинор тотчас вернулась, неся большое блюдо с сандвичами, и протянула в сторону Мэри: - Хотите. Мэри взяла один. Элинор мгновение наблюдала за тем, как белые ровные зубы девушки впились в хлеб. Она слегка вздохнула и стояла в задумчивости, прижимая блюдо к груди, но, заметив, что Хопкинс смотрит на сандвичи откровенно Жадным взглядом, вспыхнула и поспешно протянула блюдо ей. Потом она взяла сандвич себе и сказала извиняющимся тоном: - Я хотела приготовить кофе, но забыла купить... Однако там есть немного пива... Хопкинс грустно проговорила: - Если бы я догадалась захватить чаю для заварки. Элинор припомнила: - Там, в буфетной, осталось чуть-чуть в жестянке. Лицо медсестры прояснилось.
– Я мигом поставлю чайник. Молока, наверное, не найдется?
– Немного есть.
– Тогда все в порядке!
– воскликнула Хопкинс и поспешно вышла из комнаты. Девушки остались одни. Атмосфера была странно напряженной, и разговор не клеился. Мэри ежилась под пристальным, испытующим взглядом Элинор. Потом вдруг, собравшись с духом, прервала молчание: - Мисс Элинор, вы не должны думать... Быстрый надменный взгляд другой остановил ее.
– Чего я не должна думать? Голос был словно сталь.
– Я... я забыла, что собиралась сказать, - пролепетала Мэри. Хопкинс вошла с подносом, на котором красовались коричневый заварочный чайник, молоко и три чашки. Не замечая царившей скованности, она весело провозгласила: - Вот и чай готов. Хопкинс поставила поднос перед Элинор, но та покачала головой: - Я не буду. Она пододвинула поднос поближе к Мэри. Девушка налила две чашки. Медсестра вздохнула с видом полного удовлетворения: - Чай свежий и крепкий. Элинор встала и отошла к окну. Хопкинс заботливо обратилась к ней: - Может, все-таки выпьете чашечку, мисс Элинор? Это пойдет вам на пользу. Но та лишь пробормотала: - Нет, благодарю вас. Хопкинс осушила свою чашку, поставила ее на блюдце и объявила: - Пойду сниму чайник с плиты. Я оставила его там на случай, если нам понадобится еще кипяток. Она вышла своим энергичным шагом. Элинор отвернулась от окна. Она заговорила, и в ее голосе неожиданно прозвучала отчаянная мольба: - Мэри... Та быстро откликнулась: - Да, мисс Элинор. Свет медленно померк на лице Элинор, осталась лишь застывшая маска.
– Нет, ничего. В комнате вновь наступило гнетущее молчание. Мэри думала: "Как все странно сегодня. Словно... мы все ждем чего-то". Элинор наконец отошла от окна и поставила на поднос пустое блюдо из-под сандвичей. Мэри вскочила: - Позвольте мне, мисс Элинор. Ответ другой девушки прозвучал отрывисто: - Нет, оставайтесь здесь. Я все сделаю сама. Элинор понесла поднос из комнаты. Через плечо она бросила взгляд на Мэри, такую юную, полную жизни и красоты.

IV

Хопкинс была в буфетной. Она вытирала лицо носовым платком. Когда вошла Элинор, она сказала: - Честное слово, здесь жарковато. Элинор механически ответила: - Да, буфетная выходит на юг. Хопкинс забрала у нее поднос.
– Разрешите мне вымыть это, мисс Карлайл. Вы что-то неважно выглядите.
– О нет, я в полном порядке. Она взяла полотенце.
– Я буду вытирать. Хопкинс засучила рукава и налила из чайника горячей воды в посудомойку. Элинор, глядя на ее запястье, заметила равнодушно: - Вы обо что-то поцарапались. Сестра засмеялась: - Это о вьющиеся розы возле сторожки. Шип попал мне в руку, но это ничего, я потом его вытащу. Вьющиеся розы у сторожки... Воспоминания вновь овладели Элинор. Они с Родди играли в войну Алой и Белой роз, ссорились, потом мирились. Далекие дни детства с их чистотой и счастливой открытостью... Волна отвращения к самой себе вдруг затопила душу Элинор. До чего же она дошла сейчас! В какую черную пропасть ненависти и злобы позволила себе скатиться! Ее даже пошатнуло. Она думала: "Я была сумасшедшей, просто сумасшедшей..." Хопкинс с любопытством смотрела на нее.
– Она была сама не своя, - рассказывала позднее сестра.
– Говорила так, словно не понимала, о чем, а глаза были такие блестящие и странные. Чашки и блюдца бренчали в мойке. Элинор взяла со стола пустую стеклянную банку из-под паштета и сунула ее туда "же. Потом она заговорила и сама удивилась тому, как твердо звучит ее голос.
– Я разобрала наверху кое-какую одежду. Может быть, посмотрите, сестра, и скажете, кому в деревне она могла бы пригодиться. Хопкинс была преисполнена готовности услужить. Прибрав все в буфетной, они вместе поднялись наверх. Проведя там с Элинор около часу и связав одежду в узлы, Хопкинс спохватилась: - А где же Мэри?
– Она оставалась в гостиной.
– Но не может же она оставаться там так долго. Не вернулась ли она в сторожку. Хопкинс поспешила вниз по лестнице. Элинор последовала за ней. Они вошли в гостиную. Сестра воскликнула: - Подумать только, она уснула. Мэри Джеррард сидела в кресле у окна в безвольной позе. В комнате раздавался какой-то странный звук: прерывистое, затрудненное дыхание. Хопкинс подошла к девушке и потрясла ее за плечо: - Проснитесь, милочка... Внезапно она замолчала, склонилась ниже, всмотрелась... и начала трясти Мэри с мрачной энергией. Потом она обернулась к Элинор. Что-то угрожающее было в ее голосе, когда она спросила: - Что все это значит. Элинор растерянно ответила: - Я не понимаю, что вы имеете в виду. Что с ней, ей нехорошо. Медсестра говорила быстро и решительно.
– Где здесь телефон? Скорее вызовите доктора Лорда. Элинор была в недоумении.
– Да что случилось?
– Что случилось? Девушке плохо, она умирает. Элинор отпрянула назад.
– Умирает. Хопкинс медленно произнесла: - Она отравлена... Во взгляде медсестры, безжалостно устремленном на Элинор, застыло тяжкое подозрение.

Часть вторая

Глава первая

Эркюль Пуаро, слегка склонив к плечу свою яйцеобразную голову и вопросительно приподняв брови, наблюдал за молодым человеком с приятным, хотя и хмурым сейчас лицом, который энергично расхаживал взад и вперед по комнате.
– Так в чем же все-таки дело, друг мой?
– спросил наконец Пуаро. Питер Лорд остановился как вкопанный.
– Мсье Пуаро, только вы во всем мире в состоянии помочь мне. Я слышал о вас от Стиллингфлита. Он рассказал о случае, когда абсолютно все были убеждены, что речь идет о самоубийстве, а вы доказали, что это убийство.
– Среди ваших пациентов был случай самоубийства, который вас почему-то тревожит?
– спросил Пуаро. Лорд отрицательно покачал головой и, усевшись напротив собеседника, начал рассказывать: - Одну молодую девушку арестовали и будут судить за убийство. Я хочу, чтобы вы нашли доказательства ее невиновности. Брови Пуаро поднялись еще выше. Затем он деликатно осведомился: - Вы и эта молодая леди обручены? Вы любите друг друга. Лорд засмеялся каким-то уж очень невеселым смехом.
– Ничего подобного! У нее настолько плохой вкус, что она предпочла длинноносого надутого болвана с лицом, как морда меланхоличной кобылы. Глупо с ее стороны, но это так.
– А, - заметил Пуаро, - я понимаю. Молодой врач сказал, не скрывая горечи: - Вы правильно понимаете. К чему тут недомолвки? Я был нокаутирован с первого взгляда... Ничто не может говорить против нее больше, чем говорят факты уже сейчас. Все, буквально все свидетельствует о том, что она виновна. Я прошу вас пустить в ход всю вашу сообразительность и найти какую-то лазейку. У нее, правда, есть защитник, некто Балмер, но это пропащее дело. У него здорово подвешен язык, и он будет бить на эмоции, но судью этим не проймешь. Нет, на защиту надеяться нечего.
– Допустим, - сказал Пуаро, - она на самом деле виновна. Вы все-таки хотите, чтобы ее оправдали. Питер Лорд ответил не колеблясь: - Да. Эркюль Пуаро задвигался в кресле и проговорил: - Вы интересный субъект, доктор. Ну, что же, расскажите мне об этом деле поподробнее. Лорд начал свой рассказ.
– Все очень просто, до ужаса просто. Эта девушка, Элинор Карлайл, только что получила в наследство после тетки, не оставившей завещания, поместье Хантербери-Холл и порядочное состояние. У покойного мужа тетки есть племянник Родерик Уэлман. Он был помолвлен с Элинор Карлайл давнишнее дело, они знают друг друга с детства. В Хантербери была еще одна девушка - Мэри Джеррард, дочь привратника. Старая миссис Уэлман всегда страшно носилась с нею, платила за ее образование и все такое. Так что внешне девушка походила на настоящую леди. Родерик Уэлман, по-видимому, сильно увлекся ею. В результате помолвка была расторгнута. Теперь факты: Элинор Карлайл решила продать поместье, и некий Сомервелл купил его. Элинор приехала туда, чтобы разобрать теткины вещи и тому подобное. Мэри Джеррард, чей отец только что умер, освобождала от его вещей сторожку. Это подводит нас к утру 27 июля. Элинор Карлайл остановилась в местном трактире, у них там что-то вроде маленькой гостиницы. На улице она встретила бывшую экономку, миссис Бишоп, и та предложила помочь ей в доме. Элинор отказалась, быть может, чуть резковато. Затем она зашла в магазин, купила рыбный паштет и сказала что-то насчет пищевого отравления. Абсолютно невинное замечание, но и оно говорит против нее. Она отправилась в дом, а примерно в час дня Зашла в сторожку, где Мэри Джеррард с помощью местной медсестры Хопкинс - жутко пронырливая баба, кстати сказать, - разбирала вещи, и предложила им позавтракать вместе с нею сандвичами в доме. Они пошли с ней,183съели сандвичи, а спустя приблизительно час или чуть позже меня вызвали туда, и я нашел Мэри Джеррард без сознания. Я сделал все возможное, но увы! Вскрытие показало, что незадолго до смерти "в ее организм была введена большая доза морфина. А полиция нашла обрывок от аптечной этикетки со словами "гидрохлор... морфин" на том самом месте, где Элинор Карлайл готовила сандвичи.
– Что еще ела или пила Мэри Джеррард?
– Она и сестра Хопкинс пили чай. Хопкинс приготовила его, а Мэри разлила по чашкам. В нем ничего не могло быть. Я знаю, защитник будет упирать на то, что сандвичи ели все трое и, следовательно, было невозможно отравить одного какого-то определенного человека. Пуаро покачал головой.
– А между тем это вполне возможно. Вы раскладываете сандвичи, в одном из которых яд, и протягиваете кому-то блюдо. Этот человек почти наверняка возьмет ближайший к нему сандвич. Вы говорите, Элинор Карлайл сначала протянула блюдо Мэри Джеррард?
– Да.
– Хотя в комнате была медсестра, женщина старше той по возрасту?
– Да.
– Это выглядит не очень красиво.
– Да какое это имело значение на импровизированном завтраке?
– Кто готовил сандвичи?
– Элинор Карлайл.
– Был еще кто-нибудь в доме?
– Ни души. Пуаро снова покачал головой.
– Плохо дело. И девушка не пила и не ела абсолютно ничего, кроме чая и сандвичей?
– Ничего. Содержимое желудка доказывает это совершенно неопровержимо. Пуаро продолжал расспросы.
– Предположительно, Элинор Карлайл надеялась, что смерть девушки объяснят пищевым отравлением. Но как она рассчитывала объяснить тот факт, что пострадал лишь один из присутствующих?
– Иногда так бывает. Кроме того, были две баночки паштета, очень похожие по виду. Можно было бы утверждать, что в одной банке паштет был доброкачественный и что случайно весь испорченный паштет достался Мэри.
– Но если идея была выдать этот случай за пищевое отравление, почему не выбрать другой яд? Ведь признака отравления морфином абсолютно не напоминают симптомы пищевого отравления. Тут скорее, подошел бы атропин. Врач медленно произнес: - Это правда. Но есть еще одна деталь. Эта чертова медсестра клянется, что потеряла трубочку с таблетками морфина.
– Когда?
– О, за несколько недель до этого, в ночь, когда умерла старая миссис Уэлман. Сестра говорит, что оставила свой чемоданчик в холле, а утром недосчиталась трубочки с морфином. Чепуха, я думаю. Вероятнее всего, расколотила ее еще раньше у себя дома и сама забыла.
– Она вспомнила об этом случае только после смерти Мэри Джеррард. Питер Лорд ответил с явной неохотой: - По правде говоря, она упомянула об этом в то время в разговоре с дежурной сиделкой. Эркюль Пуаро с интересом смотрел на врача.
– Мне кажется, друг мой, - мягко сказал он, - вы о чем-то умолчали. Тот не стал отпираться.
– Ладно, наверное, лучше вам узнать все: власти просят разрешения на эксгумацию трупа старой миссис Уэлман.
– И что же?
– А то, что они, по всей вероятности, обнаружат то, что ищут, морфин.
– Вы знали об этом. Питер Лорд с побледневшим под густыми веснушками лицом глухо пробормотал: - Я подозревал... Но я думал, что старуха приняла морфин сама. Она ненавидела болезнь, беспомощность. А решительности ей было не занимать. Мгновение он помолчал, потом добавил: - Меня удивила ее смерть. Я не ожидал ее. Я выслал сиделку из комнаты и произвел по возможности тщательный осмотр. Разумеется, без вскрытия было не-Возможно сказать что-либо наверняка. К тому же если она сделала это по собственной воле, то стоило ли поднимать шум? Лучше всего подписать свидетельство о смерти, и пусть себе покоится с миром. В конце концов полной уверенности у меня не было. Но мне и в голову не приходило, что здесь что-то нечисто. Я был уверен, что она сделала это сама. Пуаро спросил: - Как, по-вашему, она раздобыла морфин?
– Понятия не имею, но, как я вам уже говорил, это была женщина решительная и с незаурядным умом.
– Могла ли она получить его от сиделок? Лорд покачал головой.
– Исключено, абсолютно исключено.
– От своих родных?
– Возможно, если он, - сыграла на их чувствах. Эркюль Пуаро обратился к другой теме: - Вы сказали, что миссис Уэлман не оставила завещания? Проживи она подольше, она написала бы его. Его собеседник криво усмехнулся.
– Дьявольская у вас проницательность, мсье Пуаро! Да, она собиралась составить завещание. Речь у нее была уже неразборчива, но она сумела выразить это свое желание. Элинор Карлайл должна была на следующее утро срочно позвонить юристу.
– Значит, Элинор Карлайл знала, что ее тетка собирается написать завещание? И знала, что если завещания не будет, то она, Элинор Карлайл, унаследует все. Врач торопливо и взволнованно сказал: - Она говорит, что не знала этого, понятия не имела о том, что завещания нет.
– Так она говорит, друг мой, но на самом деле она могла знать. Перейдем к другому. Могла ли Элинор Карлайл взять морфин из чемоданчика сестры?
– Да. Так же как любой другой: Родерик Уэлман, сестра О'Брайен, кто-нибудь из слуг. Пуаро откинулся в кресле.
– Предположим, Элинор Карлайл взяла морфин и дала его тетке. Были какие-нибудь разговоры о пропаже морфина?
– Никто в доме ничего не знал. Медсестры говорили об этом только друг с другом.
– Как, по вашему мнению, - спросил Пуаро, - поступит прокурор, ведущий это дело, если в трупе миссис Уэлман будет обнаружен морфин. Ответ Питера Лорда прозвучал предельно мрачно: - Если Элинор оправдают по нынешнему пункту обвинения, ее, вероятно, вновь арестуют и предъявят обвинение в убийстве тетки. Пуаро задумался.
– Но мотивы разные. В случае с миссис Уэлман мотивом преступления была бы выгода, в то время как в случае с Мэри Джеррард убийство предположительно совершено из ревности. Какую линию собирается выбрать защита. Лорд доложил: - Балмер намерен упирать на отсутствие мотива преступления. Будет доказывать, что затея с помолвкой объясняется исключительно стремлением угодить миссис Уэлман и что, как только та умерла, Элинор сама, по своей воле расторгла помолвку. Родерик Уэлман даст показания в этом смысле. Я думаю, он и сам почти верит в это.
– В то, что Элинор Карлайл не питала к нему никакой особой любви?
– Да.
– Но в этом случае у нее не было причин убивать Мэри Джеррард.
– Вот именно.
– Тогда кто же убил эту девушку?
– В том-то и загвоздка! Если не она, то кто? Вот чай, но его пили и Мэри и сестра Хопкинс. Защита попытается выдвинуть версию, что Мэри приняла морфин сама, когда другие две вышли из комнаты, что это фактически самоубийство.
– Были у нее причины для подобного шага?
– Абсолютно никаких. Пуаро неутомимо продолжал расспрашивать: - Что вообще представляла собой эта Мэри Джеррард. Его собеседник задумался, затем сказал: - В ней было много детского. Этакий очаровательный ребенок... и очень красивая. После минутного размышления Пуаро продолжал: - По словам Родерика Уэлмана, он и Элинор Карлайл привязаны друг к другу, но не более того. Вы согласны с этим?
– Как я могу это знать, черт побери? Пуаро покачал головой.
– Войдя в эту комнату, вы сказали мне, что Элинор Карлайл доказала свой плохой вкус, отдав предпочтение длинноносому надутому болвану. Под этим, насколько я понимаю, вы подразумевали Родерика Уэлмана. Значит, она любит его. Тихо, голосом, в котором прорывались горечь и отчаяние, молодой человек ответил: - Да пропади все пропадом, она любит его, любит до безумия.
– Значит, - бесстрастно констатировал Пуаро, - мотив для преступления все-таки был. Питер Лорд стремительно повернулся к нему с лицом, вспыхнувшим от гнева.
– Ну и что? Возможно, она и сделала это. Меня это не волнует. Говорю вам, я не хочу, чтобы ее повесили! А если ее довели до этого? Любовь способна перевернуть человека. Допустим, она сделала это. Неужели в вас нет и капли жалости?
– Я не одобряю убийства, - сухо ответил Пуаро. Лорд воззрился на него, отвел взгляд в сторону, потом вновь посмотрел на собеседника и вдруг разразился смехом.
– Ого, как добродетельно и самодовольно! Да кто просит у вас одобрения? Я не требую, чтобы вы лгали. Истина есть истина, не так ли? Если вы обнаружите что-то, что говорит в пользу обвиняемого, вы ведь не утаите этого только потому, что этот человек виновен, правда?
– Безусловно, не утаю.
– Дьявольщина! Тогда почему же вы не можете сделать то, о чем я вас прошу?
– Но, друг мой, - спокойно сказал Эркюль Пуаро, - я готов выполнить вашу просьбу.

Глава вторая

Питер Лорд минуту молча смотрел на него, потом вынул носовой платок, вытер покрывшееся потом лицо и повалился в кресло.
– Уф!
– выдохнул он.
– Вы меня прямо в пот вогнали. Я никак не мог понять, куда вы клоните. Пуаро охотно объяснил: - Я выяснял факты, говорящие против Элинор Карлайл. Теперь я знаю их. Насколько я понимаю, морфин, которым была отравлена Мэри Джеррард, мог содержаться только в сандвичах. Никто до этого не прикасался к сандвичам, кроме Элинор Карлайл. У Элинор Карлайл была причина для убийства Мэри Джеррард; по вашему мнению, она способна на такое убийство и, по всей вероятности, совершила его. Я не вижу причин думать иначе. Это, друг мой, одна сторона вопроса. Перейдем к другой. Взглянем на дело иначе: если Элинор Карлайл не убивала Мэри Джеррард, то кто это сделал? Или Мэри Джеррард сама лишила себя жизни. Питер Лорд выпрямился в кресле. На его лбу появилась морщинка. Он прервал рассуждения Пуаро.
– Вы не совсем точны.
– Я?!
– Пуаро был оскорблен в лучших чувствах.
– Я... не совсем... точен?! Врач продолжал настаивать.
– Да. Вы сказали, что никто, кроме Элинор, не притрагивался к сандвичам. Этого вы не можете знать.
– Но ведь в доме больше никого не было.
– Насколько мне известно. Но мы забываем об одном коротком промежутке времени, когда Элинор вышла из дома и направилась в сторожку. Сандвичи оставались на блюде в буфетной, и кто-нибудь мог воспользоваться этим. Пуаро глубоко вздохнул.
– Вы правы, признаю. Действительно был момент, когда кто-то другой мог подмешать яд в сандвичи, и мы должны постараться получить представление об этом "кто-то". Он сделал паузу и продолжал: - Кто-то другой, не Элинор Карлайл, желает смерти Мэри Джеррард. Почему? Кому-нибудь выгодна ее смерть? Было у нее, что завещать. Лорд покачал головой.
– Не сейчас. Еще через месяц у нее было бы две тысячи фунтов стерлингов. Элинор Карлайл собиралась перевести на ее имя эту сумму, считая, что таково было желание тетки. Но имущественные дела старой леди еще не улажены окончательно.
– Значит, денежный мотив отпадает, - сделал вывод Пуаро.
– Вы говорите, Мэри Джеррард была красива. Это всегда ведет к осложнениям. Были у нее поклонники?
– Вероятно. Тут я не особенно в курсе.
– А кто в курсе? Питер Лорд ухмыльнулся.
– Я лучше сведу вас с сестрой Хопкинс. Она знает все, что происходит в Мэйденсфорде.
– Кстати, расскажите мне немного об обеих медсестрах.
– О'Брайен - ирландка. Это хорошая, опытная сестра. Немного глуповата. Может приврать, так, знаете, не со зла, а ради красного словца. Пуаро кивнул.
– Хопкинс, - продолжал врач, - практичная неглупая женщина средних лет, довольно добрая и расторопная, но излишне любит совать нос в чужие дела.
– Так что если тут замешан какой-то молодой человек из деревни, сестра Хопкинс знает об этом?
– Можете не сомневаться. Но вряд ли нам это что-нибудь даст. Мэри долго не была дома, она провела два года в Германии. Бог мой!
– воскликнул врач, осененный новой идеей.
– Может, это какой-нибудь малый оттуда свел с ней счеты. Пуаро отнесся к этой мысли скептически, но Лорд продолжал цепляться за нее.
– То, о чем думаете вы, - охладил его пыл Пуаро, - слишком отдает мелодрамой. Но один возможный вариант действительно есть.
– Какой же?
– В тот июньский вечер кто-то взял трубочку с морфином из чемоданчика сестры Хопкинс. Возможно, Мэри видела это.
– Она сказала бы об этом.
– Нет, нет, дорогой мой. Попробуйте рассуждать логично. Что подумал бы любой, увидев, как Элинор Карлайл, Родерик Уэлман, сестра О'Брайен или кто-то из слуг открывает чемоданчик и вынимает маленькую стеклянную трубочку? Да просто, что этот человек выполняет просьбу медсестры, которая послала его зачем-то. Мэри Джеррард могла сразу же забыть этот случай, но случайно упомянуть о нем позднее в разговоре с тем самым человеком. Сама она при этом не питала ни малейших подозрений. Но представьте себе самочувствие лица, виновного в смерти миссис Уэлман? Мэри видела, любой ценой нужно заставить ее молчать. Могу заверить вас, друг мой, что тот, кто совершил одно убийство, не задумываясь, совершит второе. Пуаро на мгновение задумался и потом продолжал: - Похоже, мы возвращаемся к исходной точке. Кто, вероятнее всего, мог взять морфин? Элинор Карлайл. Мы можем предположить, что она хотела гарантировать себе получение крупного наследства. Мы можем быть великодушнее и предположить, что она действовала из чувства жалости, Стремясь избавить тетку от дальнейших мучений Но так" или иначе она взяла морфин, и Мэри Джеррард видела это. Итак, мы снова приходим к пустому дому и к Элинор Карлайл, только на этот раз у нее другой мотив: спасти собственную шею от петли. Кстати, есть у этой Элинор Карлайл родственники: отец, мать, сестры, кузины?
– Нет, она сирота, - совсем одна на свете.
– Как трогательно! Защитник наверняка разыграет эту тему как по нотам. Кто же унаследует ее деньги, если она умрет?
– Не знаю, не думал об этом.
– Напрасно, - неодобрительно сказал Пуаро - О таких вещах всегда нужно думать. Написала она завещание, например. Питер Лорд вспыхнул и нерешительно ответил: - Я... я не знаю. Его неуверенность не укрылась от внимания Пуаро, который в конце концов вытянул из врача рассказ о том, как Элинор заглянула в окно коттеджа Хопкинс и как она потом смеялась над увиденным там. Пуаро задумчиво проговорил: - Итак, она сказала: "Вы пишете свое завещание, Мэри. Забавно, очень забавно". И вам было совершенно ясно, что происходило в ее уме. Она думала, быть может, что Мэри Джеррард недолго осталось жить... Лорд прервал его: - Я ведь только вообразил себе это. Точно я ничего не знаю.
– Нет, друг мой, это не просто воображение, - сказал Пуаро.