Чтение онлайн

Айнен, вернувшись с кухни с сытым желудком и постельным комплектом под мышкой, ещё раз вспомнил требования, с которыми его только что ознакомил дворецкий: аккуратность и чистоплотность, чистая обувь и рубашка, короткая стрижка. Близнецы спали, и Айнен пошёл за ширму, где было его персональное место для отдыха. В отгороженном ширмой уголке была надувная кровать, тумбочка и вешалка. Вещи его предшественника Фалдора ещё не были убраны, и Айнен, не решившись их убирать сам, положил свои вещи на тумбочку и потихоньку заглянул в соседнюю детскую.

— Извините, — шёпотом он окликнул Фалдора, неподвижно сидевшего у кроватки старшего ребёнка. — Мне бы надо расположиться… А там ваши вещи.

Фалдор встал.

— Сейчас уберу.

Он снял с кровати постельное бельё, освободил вешалку и уложил свой чемоданчик. Поставив его у стены, он сказал:

— Располагайся. Только спать тебе недолго: скоро надо кормить близнецов. Ночные кормления будут на тебе, господин Джим по ночам спит.

В пять утра дом был ещё погружён в тишину, сад тоже дремал в голубой предрассветной дымке, и единственным звуком в этом голубом прохладном безмолвии была утренняя птичья песня. Повар Кемало был уже на ногах: он поставил перед Фалдором его последний перед уходом завтрак. Присев за стол напротив него и подперев рукой пухлую щёку, он смотрел, как Фалдор ест, а потом спросил:

— Чего ты уходишь-то? С господами не срослось?

Фалдор, подумав, кивнул.

— Странно, — проговорил Кемало. — Господа-то вроде хорошие… Чем они могли тебя обидеть?

— Ничем, — ответил Фалдор. — Никто меня не обидел.

— А зачем тогда уходишь? — непонимающе нахмурился повар.

Фалдор молча ел. Кемало вглядывался в него с минуту, а потом сказал:

— Ну-ка, посмотри на меня.

Фалдор вскинул на него взгляд, и повар понимающе кивнул.

— Всё ясно… Втрескался?

— Я ничего такого не говорил, — ответил Фалдор глухо. — С чего ты взял?

Кемало вздохнул и покачал головой.

— Если из-за этого уходить, то мы все тут уже давно уволиться должны, — усмехнулся он. — Мы все господина Джима боготворим, но не уходим же! Где нам ещё такое хорошее место найти?

Фалдор молча ел пирожок.

— А один голубчик, чтобы остаться, даже причиндалы себе удалил, — сказал Кемало.

Фалдор вскинул взгляд, сдвинув брови.

— Эннкетин?

— Он самый, — усмехнулся повар. — Тоже втрескался без памяти в господина Джима, а милорд об этом узнал. И сказал: если хочешь продолжать служить моему спутнику, изволь там всё отчекрыжить… Потому как — а если не сдержишься? Ну, он и отчекрыжил… Ходит теперь холощёный, зато не только при прежней должности, но уже и в дворецкие метит. Как отслужит своё Эгмемон, так он над всем персоналом станет главным. Будет говорить мне: Кемало, сделай то, Кемало, сделай сё… Раньше был этакий вертопрах с кудряшками, а теперь стал важный… Лысый! — Кемало усмехнулся, тоже взял себе пирожок и зажевал. — Что я могу сказать? Молодец парень, не промах. Глядишь, и правда дворецким станет. Видишь, что делается? Иные так за своё место цепляются, что готовы над собой что угодно сделать, а ты… Гордый!

Фалдор ничего не ответил, продолжая есть. Кемало вздохнул и спросил:

— Ну, и куда ты теперь?

Фалдор пожал плечами.

— Не знаю… Может быть, в армию.

Кемало выпучил глаза.

— Да за каким хермобусом тебе в солдаты? Ты же с детишками нянчился, какой из тебя солдат!

— Какой? — Фалдор закатал рукав и поставил локоть на стол. — Давай руку — покажу, какой!

— Чего? — усмехнулся повар. — Бороться со мной хочешь? Не смеши. Я тебя, дохлячок, в один миг положу!

— Посмотрим. — Фалдор поиграл кулаком. — Давай.

— Ну, давай, коли руки не жалко, — согласился повар.

Он закатал рукав, открыв свою толстую могучую руку, покрытую бледными редкими волосками, поставил локоть на стол и взялся за руку Фалдора.

— По моей команде, — сказал он, примеряясь поудобнее. — Начали!

Он обрушился на «дохлячка» со всей своей природной силой, но того, что он обещал, не произошло: рука Фалдора не сдвинулась, хотя на ней вздулись жилы. Повар кряхтел, отдувался, весь побагровел, но у него ничего не получалось. Фалдор, стройный и с виду даже хрупкий, был, казалось, отлит из стали, и сдвинуть его руку было так же невозможно, как поднять мизинцем космический корабль. Кемало, сколько ни бился, сколько ни напрягался, так и не одолел его. И это Фалдор боролся ещё вполсилы. Когда он налёг в свою полную силу, могучая рука повара, толщиной с ляжку обычного человека, задрожав от невероятного усилия, начала склоняться в сторону поражения. На лбу Кемало вздулись от натуги вены, на глазах выступили слёзы, а Фалдор с улыбкой, спокойно и почти без усилий уложил его руку. Едва она коснулась костяшками столешницы, он тут же её отпустил. Кемало, отдуваясь, вытер со лба пот.

— Фу… Ну, ты и силач! А по твоему виду и не скажешь. Ты вообще из чего сделан?

— Из того же, из чего и ты, — ответил Фалдор спокойно, снова приминаясь за прерванный завтрак. — Из плоти и костей. Просто моя вторая специальность — телохранитель.

Кемало встряхнул рукой.

— Ну, так бы сразу и сказал… Да, кажется, я слегка потерял форму. Извини, приятель, беру свои слова назад. Лётчиком тебя, может быть, и не возьмут, но в десант — запросто. А чего к детишкам больше не хочешь?

Фалдор помолчал, потом ответил нехотя:

— Я в каждом ребёнке буду видеть Илидора. Я не хочу этого.

— Что ж, твоё дело, — сказал Кемало.

Джим потихоньку встал с постели. Лорд Дитмар ещё спал, и он, запахнув халат, вышел на балкон навстречу утренней прохладе. Уже почти рассвело, розовые лучи были уже готовы брызнуть из-за горизонта и прогнать последние голубые тени под деревьями. Слушая одинокую птичью песню в утренней тишине, Джим стоял среди цветущих кустов розовой и жёлтой церении в кадках, облокотившись на балконный парапет, а потом забрался на него с ногами, хотя лорд Дитмар запрещал ему это. Хотя тот сейчас ещё спал, всё же в доме нашёлся человек, сделавший Джиму замечание.

— Ваша светлость, лучше не сидите так, — послышался голос Фалдора. — Одно неловкое движение — и вы можете упасть.

— Тебя это волнует? — тихо проговорил Джим с горечью.

— Я бы не хотел, чтобы с вами что-то случилось, — ответил Фалдор, подходя.

— Помоги мне слезть, — попросил Джим.

Он хотел, чтобы Фалдор взял его на руки, но тот только подал ему руку. Вздохнув, Джим опёрся на неё и спустился на пол. Повернувшись лицом к пробуждающемуся саду и спиной к Фалдору, он старался удержать набегавшие на глаза слёзы и ждал, когда пройдёт болезненный горький спазм в горле.