Чтение онлайн

Знать бы еще, что это такое эман… эмансифация. Теперь главное не спалиться, не показать любопытствующему старичку, что имею весьма слабое представление о вымышленной родине. Я слышал, что в Астрии который год правит королева-мать, а еще вкусно и дорого кормят - вот, пожалуй, и все. Придется досочинять легенду на ходу.

Сделав вид, что погрузился в воспоминания, я взялся за чашку и отпил черную горечь. Треклятый кофе заполнил рот вкусом жеваного сапога. И ведь не заказывал – подарок от заведения, шантру задери угодливого полового.

– Я слишком давно не был на родине, поэтому вряд ли смогу удовлетворить ваше любопытство, полковник. Мои родители по роду службы много путешествовали: Лядово, Борцево, Заречье. Вам о чем-нибудь говорят эти названия?

Старик отрицательно покачал головой.

– Это восточная окраина бывшей Империи, редкая глухомань. Не каждый на материке знает о её существовании. Только представьте, многие дома тамошних городов до сих пор возводятся из древесины, а улицы вместо булыжников мостятся стволами.

– И что, надолго хватает? – удивился старик.

– Да какой там, одну бы распутицу пережить. Деревьев в лесу немерено, вот и рубят кажный… каждый год. В чаще крупный зверь водится: медведи, лоси и секачи, в холке доходящие до лошадиного брюха. Севернее Борцево обитают дикие кошки, хитрые и опасные твари.

– Неужели опаснее медведя?

– Куда как… Косолапый он что, зверь по натуре добродушный, первым в драку не полезет, если только опасность не почует или жира к зиме не запасет. А пятнистые лепарды готовы играться с человеком ради одной забавы. Залягут высоко в ветвях, скроются меж листвой и ждут, когда кто-нибудь мимо пройдет. Долго ждать могут: часами, не шевелясь.

Я говорил и говорил, а старик внимательно слушал, лишь изредка прерывая рассказ уточняющими вопросами. Один раз подозвал официанта и сделал заказ. Две порции столь полюбившейся жаренной с мясом картошки и треклятущего кофе. Но на халяву, как известно, и горчица сойдет.

Когда на улице заметно похолодало, а соседние столики заполнились людьми, я был вынужден распрощаться. Сослался на незаконченные дела, поблагодарив старика за компанию.

– Что вы, юноша, это я вам должен сказать спасибо. Знаю, сколь непросто молодым людям общаться со старшим поколением. Мы порою ворчим и брюзжим, а куда деваться, издержки возраста.

Странно, но мне состоявшийся разговор не показался в тягость, наоборот, ощутил необычайную легкость, словно скинул с души тяжелый груз. Может все дело в умении старика слушать, а может я слишком давно не говорил, чтобы вот так вот, по-человечески. Полгода, проведенные в Лядово вспоминались с тоской, да и палуба «Оливковой ветви» не располагала к задушевным беседам. Вроде бы с людьми был, а по факту всегда один.

– Возьмите, - полковник протянул кусочек бумаги.

«Артуа Женевье – военный инспектор», – прочитал я жирные буквы на плотной бумаге. Поднял глаза и вопросительно уставился на старика.

– Это визитка с адресом, - уточнил он. – В случае необходимости вы всегда сможете отыскать меня. Мало ли какие проблемы возникнут на новом месте, а я человек опытный. Смею надеяться, смогу помочь: если не делом, то уж советом точно.

– И один совет потребуется прямо сейчас, - набрался я наглости. А смысл теряться, если человек сам предложил. – Не подскажете, где в городе смогу найти ведунью?

– Ведунью?
– переспросил Артуа. – Вы имеете в виду колдунью? Никогда не сталкивался с представительницами столь специфической профессии. Можете посмотреть объявления в «Трибуне», наверняка что-нибудь найдется. Но мой вам совет, юноша, держитесь от них подальше. Гадалки, целители, заклинательницы всех мастей – это люди одной породы. Шарлатаны чистой воды, только и думающие о том, как бы поглубже забраться в кошельки доверчивых граждан.

Я спорить не стал, поблагодарив отставного полковника за совет. Сколько раз имел дело с ведуньями, и точно знал, на что они были способны. Когда позапрошлой весною коликами в животе мучался, только отвар из целебных трав и помог.

Нужное объявление нашлось на предпоследней странице. Потомственный маг в пятом поколении Вельферина за умеренную плату обещала избавить от любой напасти. Ничего себе, аж пятого поколения… должно быть сильная ведунья. Вот к ней-то и отправлюсь. Лучше прямо сейчас, не мешкая, пока невидимый аркан не затянулся петлей на шее.

Баненхайм был большим городом и для того, чтобы это понять, достаточно было открыть карту. Я специально купил её в одном из местных магазинчиков. Долго водил пальцем по линиям, вчитываясь в названия, но так и не смог отыскать Поморский переулок. Буквы двоились и наползали друг на друга, а от количества квадратов рябило в глазах. Их было много, слишком много.

Пришлось обратиться за помощью к половому. Тот указал на неприметный закуток в западном районе. Это была противоположная окраина города – место, где еще не доводилось бывать. Угодливый служка порекомендовал воспользоваться услугами транспорт. Увы, ценность сего совета я осознал лишь к исходу второго часа, когда от усталости загудели ноги, а от избытка прохожих на улице и городского шума в ушах закружилась голова. Боги, как же замаялся… Я не был привычен к людскому муравейнику. В родном Ровенске можно было из одного конца в другой пройти и не встретить ни одного человека, здесь же толчея, что на рынке воскресным утром. А еще эти расстояния, шантру побери художника, рисовавшего карту. На бумаге все выглядело столь близким…

Западная окраина Баненхайма оказалась на редкость низкорослой. Здесь все чаще попадались двухэтажные строения с земельными наделами, огороженными высоким забором. Громко лаяли цепные псы, а дующий в сторону океана ветер доносил отчетливый запах навоза.

Чем дальше я шел, тем беднее выглядели строения. Появились срубы и дома, сделанные наполовину из кирпича. Всё как в далеком Ровенске: знакомые скаты крыш, почерневшие от времени брусья. Встречались и совсем причудливые фасады: гармошкой или ребристые, с полукруглыми навесами, свойственные для жителей южных островов. И окна к верху закругленные.

Булыжная мостовая давно закончилась, под подошвой сапог заклубилась пыль грунтовой дороги. На обочине появились дикие заросли кустарника, усыпанные незнакомой ягодой. Я с детства знал, как отличить съедобное растение от непригодного в пищу. Если растет у всех на глазах, и никто не рвет, значит плохое. Вона, сады в Заречье обдирали в начале лета, не давая яблокам налиться алым цветом. С них потом и дристали всем Кирпичным районом, усевшись по семеро в ряд. Зато халява.

Я сорвал подозрительную ягоду с куста. Поднес к носу и принюхался – ничего необычного, но попробовать не рискнул. Кинул через забор в черепичную крышу и зашагал дальше.

Указанный в объявлении дом долго искать не пришлось. На заборе висела специальная табличка: потомственный маг Вельферина. Странно, в Ровенске ведуньи в дополнительных указателях не нуждались. Любой встречный мог показать, где находится дом местной знахарки. А здесь целая вывеска с вензелями и рисунком в виде остроконечной шляпы и клюки. Палка-то к чему? Может бабка хромая?

Я постучал в ворота раз-другой, собрался было и в третий, но тут за забором раздался недовольный мужской голос: