Чтение онлайн

Ближе к середине газеты началось интересное. Местная криминальная хроника баловала разнообразием: убийства, кражи, воровство, налеты.

Пьяная драка в баре на улице Печатников переросла в массовые беспорядки, а некая госпожа Торнсон была задержана по подозрению в отравлении мужа, четвертого по счету. Теперь следствие изучало возможные причины смерти трех предыдущих, а проку.. прокурор потребовал провести эксгу… экс-гу-ма-цию останков. Не иначе, обряд какой.

В заброшенных помещения сталелитейного цеха была обнаружена подпольная мастерская по изготовлению фальшивых банкнот. Инспектор Густав Колми сообщил, что ранее подделки столь высокого качества не попадались. Все дело в специальной бумаге, используемой для печати денежных знаков. Такую в кустарных условиях не изготовишь, поэтому следствие рассматривало разные версии, в том числе подрывную деятельность иных государств с целью нанесения непоправимого вреда местной экономики.

В прочитанном абзаце глаза зацепились за знакомое слово. Инспектор… инспектор, где-то я уже его встречал. Совсем недавно, кажется, сегодня… Точно!

Пальцы извлекли из внутреннего кармана кусок плотной бумаги:

«Артуа Женевье – военный инспектор».

Я вспомнили седобородого старичка, аккуратно потягивающего кофе за столиком. Получается, что инспектор - это вроде десятника стражи в Ровенске? То-то он столь ловко распознал приезжего: и про загар спросил, и про звонкую «р-р» в речи. Выходит, старичок из местной охранки будет, называемой в Новом Свете «Корпусом». Но тогда причем здесь «военный»? Солдатам воевать положено, а не поимкой воров заниматься. Не понимал я местных реалий, слишком все запутано.

Хотел было отложить газету в сторону, но тут на глаза попалась очередная заметка:

«… арестован капитан Гарделли, подозреваемый в перевозке контрабанды на сумму более четырехсот тысяч кредитов. Заключен под стражу и старший помощник Джон Джефферсон. По словам следствия именно старпом был причастен к разработке и осуществлению преступного плана.

Хочу напомнить нашим читателям, что это далеко не первый случай, когда судно из Старого Света уличено в перевозке запрещенной продукции. В прошлом месяце при попытке нелегального ввоза «ифрила» был задержан трехмачтовый барк «Ласточка», а его капитану был вынесен судебный приговор - семь лет тюремного заключения, без права дальнейшего обжалования.

По словам главы министерства деловых отношений графа Патерсона, суммарные потери экономики от действий контрабандистов превысили все разумные пределе.

«Пора что-то решать, - заявил он на специальном брифинге для журналистов, - «против нас развязана настоящая война. Враг не дремлет, предпринимая любые действия, с целью подорвать финансовую безопасность Торгового Союза. Вы спрашиваете меня про западного соседа, а я вам скажу: восемь из десяти портов Конфедерации закрыты для пиратов старого континента, в то время как ворота нашей гавани распахнуты настежь. Как думаете, куда направятся караваны судов с контрабандой. Чьи города будут заполнены низкосортной продукцией отсталых земель? На чьи улицы хлынут наркотики, убивающие детей… Наших детей! Пришла пора решительных действий!

«Пираты старого континента»– это он про кого? Про нас?! Что за бред… Мы ни на кого не нападали, не грабили. У нас холодного оружия на борту толком не было, не говоря уж про пушки. Ножи и шпаги запирались в специально отведенной камере и выдавались в случае прямой опасности или при сходе на берег. И про наркотики он зря приплел: сроду в наших землях снотворный мак не водился. Опиум завозили с южных островов, а уже потом торговыми караванами развозили городам. Случалось, отрава и в Ровенск попадала, но крайне редко, потому как наш народ больше к спиртному был привычен: к медовухе там или бражке.

«… заполнены низкосортной продукцией»– что за наглая ложь? Я пару мандаринов умыкнул, когда бочка в трюме треснула и часть фруктов высыпалась наружу. Плоды оказались вкусными и сочными, а не та кислятина, что обыкновенно продавалась на рынках Лядово или Ровенска. Какой им еще сорт нужен? Чтобы скулу от сладости сводило? Так не бывает таких…

Без того плохое настроение окончательно испортилось, и даже оставшиеся эклеры не смогли исправить ситуацию.

Я допил остатки чая и принял ванну холодной воды, оставшейся после вчерашнего. После недолгих раздумий решил не вынимать пробку из днища. Я хоть и барон, но не настолько богатый, чтобы каждый раз монеты отсыпать или, как принято здесь говорить, банкноты отстегивать. Еще и с учетом последних потерь… СТО, МАТЬ ЕГО, КРЕДИТОВ!!!

Случись дело в Ровенске, обязательно бы нагрянул в гости с пацанвой. Обобрал до нитки, забрав последнее, а дом спалил вместе с хозяйкой, чтобы не повадно было уважаемых людей разводить. Хотя какой я к шантру теперь уважаемый. Прав был Ленька, когда говорил, что лучше быть первым на деревне, чем тысячным в городе. Не послушал друга, через что пальца и лишился. А в скором времени, может статься, и жизни.

Сон ожидаемого облегчения не принес. Всю ночь за мной гонялись чернецы и рычали спущенные с поводков Ротейры.

Ополоснувшись остатками воды, я вышел из номера в прескверном расположении духа. Внизу дежурил вчерашний портье: свежий и выбритый, несмотря на ночное дежурство. Заметив меня, он расплылся в фальшивой улыбке:

– Приятного дня, господин барон!

К шантру такие приятности.

– Помнится, вы просили доложить, если вдруг станут интересоваться вашей личностью. Так вот приходил один.

Выжидающий взгляд Вишека уставился на меня. Пришлось отстегнуть пару банкнот из изрядно похудевшей после вчерашних событий пачки.

Получив причитающуюся плату, портье заговорил:

– Спрашивал мужчина глубоко за сорок, роста высокого. Одет прилично, но не сказать, чтобы богато. Фабричный костюм серого цвета… у меня на такие вещи взгляд наметанный: одежду, сшитую на заказ, определяю сходу.

– Что за костюм?

– Брюки свободного кроя и однобортный пиджак.

– «Пинджак»?

– Это что-то вроде вашего сюртука, только короткий и материал более…, - парень на мгновенье задумался, видимо подбирая замену слову «качественный», - более тонкой работы.

– Внешность?

– На лице аккуратные усики, правая бровь рассечена шрамом: тонкая такая полосочка, едва заметна. Я бы и внимания не обратил, если бы не разделенная пополам бровь. Других примечательных черт нет, разве что…

– Не тяни, милейший, – поторопил я задумавшегося Вишека.

– Сложилось впечатление, что он из числа бывших военных или законник в отставке. Поверьте, я этого народу перевидал. Уж слишком манеры похожи.

В голове всплыл образ седобородого полковника, скучающего за соседним столиком. Что-то везет мне в последнее время на отставных военных.

– Чем интересовался?

– Многим… когда изволили заехать, надолго ли остановились, кто из посетителей в гости заходил.

– И ты конечно же рассказал?

Кого другого подобный вопрос смутил бы, но только не служку за стойкой.

– Господин барон, вы не обещали платить за молчание, - и тут же спешно добавил: - не подумайте, в этом нет ничего предосудительного. Обычная практика в сфере услуг. Если не я, то кто-нибудь другой обязательно бы проболтался.

В родном Ровенске трепачей хватало, готовых за десяток яиц выложить все как на духу. Вот только признаваться в этом было непринято, считалось делом постыдным и наказуемым.