Чтение онлайн

– Угомонись!

– А чего ты его затыкаешь?
– вмешался в разговор Рогги.
– Парень прав, баронесса не обеднеет, если деньги себе приберем. Еще неизвестно, когда на нормальную работу устроимся. Или тебе нравится перспектива вкалывать за еду?

– Это воровство, - продолжил гнуть свою линию Бабура.

– Да какое нахрен воровство? Кто узнает?!

– Боги все видят. Или напомнить, что приключилось с Сарбо в прошлом году, когда деньги решил стащить у пассажира? А с Гленом в порту Аларнии? А с Жидяем, позарившимся на небесный камень? Сам сгинул, и товарищей вслед за собой утащил.

– Это еще бабка надвое сказала. Мертвым-то его никто не видел, - пробормотал растерянный Зычник. Ох, как он заблуждался…

Четыре пары глаз уставились на лежащее перед ними богатство. Боги карают за присвоение чужого добра, только где эти могущественные существа? Сидят себе на небе, вечно занятые делами, а деньги – вот они, прямо на полу, аккуратно разложенные по стопочкам.

– Предлагаю проголосовать, - высказался Рогги, – это будет самым верным способом решить проблему. Возражения есть?

Возражений не последовало.

– Тогда кто за то, чтобы вернуть деньги хозяйки?

Рука Бабуры взметнулась вверх, да там и застыла в гордом одиночестве. Остальные молча переглянулись.

– Полагаю, вопрос можно считать закрытым.

Но не успел он договорить, как еще одна рука поднялась вверх.

– А ты-то куда лезешь, Танцор? Лишние деньги не нужны или за сестрицу обидно? – удивился Зычник.

Деньги нужны всегда, только толку от них мертвецу. А именно таковым я и стану, если не выполню поставленной чернецами задачи. С возвращенными баронессе деньгами втереться в доверие станет куда легче, потому и пришлось придушить собственную жадность.

– Танцор, ты уверен?

– Уверен.

Рогги затянул паузу в надежде, что я передумаю, но вскоре вынужден был признать:

– Два на два - равенство. И как поступим?

– Решающий голос должен быть за Танцором, - громыхнул сверху Бабура. Зычник попытался было протестовать, но раскатистый бас шкотового моментально его заглушил. – Это Танцор привел нас сюда, поручившись перед баронессой. Ему и решать.

– Это… это не честно… Танцор уже решил отдать найденное, - Зычник едва не плакал от расстройства. Тяжело расставаться с внезапно обретенным богатством, особенно когда успел подержать его в руках.
– Рогги, ну чего молчишь? Скажи им? Скажи, разве будет по справедливости отдать наши деньги?

Лицо корабельного всезнайки застыло каменной маской. Вдруг левая щека дрогнула, а черты лица исказились, словно их обладатель испытывал невыносимые муки.

– Гори оно…, - Рогги разразился целой серией проклятий. Вскочил на ноги, и направился к выходу.

– Ты куда? – растерянно проблеял Зычник. – А как же деньги?

– Делайте, что хотите.

– Но…

– Пропади оно все! Глаза бы мои вас не видели.

Дверь с шумом захлопнулась, но ругань Рогги еще долго доносилась до наших ушей.

Вечером того же дня мы вернули баронессе деньги. Мы - это я и Бабура. Остальные решили отказаться от столь почетной миссии: расстроенный Зычник представлял жалкое зрелище, а Рогги свалил в город.

– Вернется он, - ответил Бабура на невысказанные сомнения. – Попсихует малясь и вернется. Уж я-то этого всезнайку знаю. Нет у него средств, чтобы обиженную барышню строить.

Бабура как в воду глядел. К вечеру нагулявшийся вдоволь Рогги вернулся во флигель. Но до того мы имели разговор с сестрицей.

Начался он с немой паузы, когда пальцы баронессы открыли крышку металлической коробки, а потом долго перебирали разноцветные купюры. Бабура, как зачарованный следил за плавными движениями аристократки, я же любовался выражением лица Гаскинса. Шантру подери, оно того стоило... Сто тысяч гребанных кредитов, чтобы увидеть, как вытянется физиономия гвардии-капитана в отставке. Что, выкусил?!

– Ничего не понимаю, - баронесса больше всего походила на растерянную девчонку: хлопающую ресницами и растерянно переводящую взгляд.
– Как он мог? Пожилой слуга с солидной репутацией, с рекомендательными письмами и… и пасть так низко, - пальцы с отвращением захлопнули крышку.

– Я бы не сказал, что мелко, - возразил Бабура, – без малого сто тыщ. Старик явно знал свое дело.

Баронесса словно не услышала сказанного, продолжив повторять:

– Создала все условия… Выделила целый флигель, помогла с переездом, относилась как… как… Слова плохого не сказала, не попрекнула ни разу. Гаскинс, почему?

– Сам удивлен, ваша светлость. С виду профессиональный служащий, учтивый и воспитанный, и вдруг такая подлость.

– Да потому что люди – не печенье, чтобы по внешнему виду судить, - не выдержал я царящей вокруг глупости. Ну надо же какая беда приключилась, обманули доверие. Как будто в первый раз… И главное расстраиваются столь искренне, что у самого на душе лепард скребется.

– Сигма, ты уверен, что именно Дрэксон украл эти деньги? – глаза баронессы с надеждой воззрились на меня. – Может ты что-то напутал? Может он откладывал заработанное на дожитие?

– Ваша светлость, а вы книжечку записную полистайте. Там все четко расписано: в какой день, какую сумму. Старый хрен был настолько уверен в собственной безнаказанности, что даже текст не шифровал.

– Столько лет служить… Нет, я не могу в это поверить, он не мог.

– По вопросам веры – это к церковникам. Я лишь констатирую имеющиеся факты... Баронесса, мы пойдем, парням еще флигель обустраивать нужно.

– Погоди, - остановила девушка и протянула коробку, - возьми.

– Всю? – не поверил я собственным глазам.

За спиной девушки дрогнул верный Гаскинс. Нагнулся и громко зашептал:

– Ваша светлость, хочу напомнить о покупке химикалиев. И необходимо заплатить за прошлую поставку… ждать не любят.

Рука баронессы дрогнула.

– Хорошо. Сколько здесь, сто тысяч?

– Девяносто шесть, - уточнил я.

– По закону пятая часть средств, возвращенных в казну, полагается в качестве награды. И таковой будет ваша доля.

Гаскинс попытался возразить, но баронесса не слушала. Она позволила отсчитать двадцать тысяч, а после с благодарностью вручила.

Бабура, рассовав купюры по карманам, вышел первым. Меня же задержали у самого порога.

– Вы удивили меня, братец, - взгляд баронессы был долгим и внимательным, словно девушка очнулась от долгого забытья, впервые заметив, что рядом есть ещё кто-то кроме Гаскинса. – Может раньше вы были мошенником и совершали много недостойных поступков, но сейчас… вы поступили очень благородно. Спасибо!