Чтение онлайн

— Варвара Федоровна? Батюшки, неужто вы? — раздался сбоку приятный, насыщенный женский голос.

Я обернулась. Передо мной стояла дама лет пятидесяти, укутанная в добротный, но неброский салоп на лисьем меху. В ее умных, внимательных глазах читалось не столько удивление, сколько живой интерес.

Память Вареньки тут же подсказала имя — Софья Андреевна Белозерова, вдова надворного советника. Фридрих имел приятельские отношения с ее мужем и частенько что-то для того печатал. Поэтому они захаживали в гости к Лерхенам, иногда обменивались символическими подарками.

А потом советник умер, а Софья Андреевна взяла все хозяйство в свои руки и уже по слухам Варенька знала, что хвалили вдову за рассудительность и деловую хватку. Но общение сошло на нет.

— Софья Андреевна, доброго вам здравия, — я сделала положенный книксен.

— И вам, голубушка, — она окинула меня цепким взглядом, подмечая, кажется, все разом: и спокойное лицо, и прямую осанку, и то, что я вовсе не похожа на безутешную сироту.

— Слышала я о беде с Федором Ивановичем. Ваш дядюшка намедни сокрушался, что вы от слез света белого не видите, того и гляди сами сляжете.

Она чуть помолчала и добавила уже тише:

— А вы, гляжу, на ногах. И делом заняты. Это хорошо.

— Слухи о моей беспомощности сильно преувеличены дядюшкой, Софья Андреевна, — ответила я спокойно. — Папеньке лучше, а дела типографии без присмотра оставлять нельзя.

— И правильно, — без малейшего удивления кивнула она. — Хозяйство, коли оно есть, само себя не удержит. Покойный мой тоже говаривал: в трудное время не до церемоний.

Она перевела взгляд на девушку с дагеротипом, потом снова на меня.

— Вон и нынче — гляди-ка, девица с аппаратом возится, и ничего, люди фотографироваться идут. Время нынче такое… кто смел, тот и при деле.

Я невольно усмехнулась.

— Нам теперь всем приходится смелее быть, чем хотелось бы.

Софья Андреевна внимательно посмотрела на меня, словно что-то прикидывая.

— Вы в городском обществе давно не показывались, — сказала она как бы между прочим. — А зря. В нынешние времена на людях быть полезно. Особенно когда вокруг столько доброхотов находится.

Я уловила намек и ответила осторожно:

— Не все от меня зависит, Софья Андреевна.

Она чуть прищурилась, но расспрашивать не стала.

— Ну, ничего… все образуется, — произнесла она с неожиданной мягкостью, похлопав по руке.

— Вы, главное, духом не падайте. В отца пошли — а он человек был крепкий.

Она тепло кивнула, еще раз внимательно на меня посмотрела и, попрощавшись, скрылась в толпе, оставив после себя странное чувство, будто разговор наш еще не окончен.

Дома я отправила Дуню накрывать обед, а сама первым делом пошла в типографию. Намек Строганова я уловила — лучше не рассказывать, а показывать. То, что дело не стоит, качество печати при мне не падает, а оригинальность… Ох. Вот тут как раз стоило быть аккуратнее.

Прогресс, бегущий вперед естественного хода вещей иногда принимается за глупость. Тонкая грань. И мне надо бы ее придерживаться.

Аристократии нужно было показать нечто изящное, эксклюзивное. Безделушку, но такую, которая может и пригодиться. И тут память Вареньки мне подыграла. Карне де баль — я даже хмыкнула, когда в голове вспыхнули эти слова, — бальные книжечки для записи партнеров по танцам. На дорогой бумаге.

Но не простые — их мы прошивать замучаемся. Разовые — уникальные только для этого бала. Печатать внутри там почти нечего — название танцев да пустые строчки. Возьмем самый модный французский шрифт.

А вот на внешнюю сторону сделаем красивый вензель и бронзируем как рисунки на лубках — я посмотрела, Петька прекрасно справился. Идеальные сувениры и прекрасная реклама для типографии в самых высоких кругах.

И самое лучшее доказательство того, что типография Лерхен не бесхозная, мы работаем. Более того — работаем хорошо.

Матвей меланхолично разбирал кассы с литерами, заканчивая выполнять мое задание.

— Матвей, срочная работа, — с порога скомандовала я, стягивая с плеч ротонду. — Формы под бальные книжечки, карне де баль.

Старик замер, почесывая в затылке перепачканным пальцем, и прикидывая, похоже, что еще задумала его неуемная хозяйка.

— Для записи танцев. Формат нужен небольшой, чтобы даме на запястье повесить или в ридикюль спрятать, — быстро продолжила я, задавая темп. — Номер, название танца по-французски и свободная линейка. М… А у папеньки не осталось ли случаем где-то образца. Наверняка печатали?

Матвей на пару секунд задумался, а потом нахмурился и полез в один из ящиков, похожих на картотеку. Архив! Точно. Если тут нет, я буду искать в кабинете — Фридрих сохранял все удачные образцы.

Но мне повезло. Работник достал из ящика небольшую прошитую книжицу.

— Да, то, что надо. Но мы будем делать проще. Печатаем на этой стороне танцы, а вот тут — красивый вензель, подпись «Бал у Дубровских» и завтрашнюю дату. А потом сложим вот так вдвое, — я показала, что имею в виду. — Набор делаем сейчас. Всю партию печатаем сегодня, чтобы за ночь краска схватилась намертво.

Матвей крякнул, но по его лицу я видела — понял: дело не просто срочное, а горит синим пламенем.

— А красоту-то как же? — пробасил он.

— Назавтра оставим, — улыбнулась я. — Завтра будет бронзирование вензеля на обложке, биговка и прошивка шелковыми ленточками с карандашиками. Сегодня — только черный текст. Готовь талер!

Пока Матвей занялся набором, я вернулась в дом. Внутри было тихо, уютно и очень спокойно. Как будто я начала приживаться, и у меня начало появляться место, чтобы немного выдохнуть и расслабиться.

Я поднялась на второй этаж и переоделась в платье попроще — гостей не принимать, а вот в типографию я еще пойду. Заодно нашла и достала из сундука прошлогоднее платье для бала.

Оно было похоже на воздушное облако. Легкие оборки, белый цвет… Даже ленты на нем и те были белыми. Наверное, будь Варенька блондинкой или русой, она рисковала показаться бледной молью. Но не с ее огненным цветом волос. С моим. Теперь — с моим.

Нежное платье, достойное юной девицы. Пусть. Главное, чтобы у меня получилось его завтра надеть на бал. Но у меня все еще висели две проблемы: приглашение и компаньонка. А вот решения этих проблем я не видела. Надо было сразу Софью просить. Только вот как бы я это сделала, не нарушив при это сто пятьсот местных правил?