Чтение онлайн

Я тихонько приоткрыла дверь спальни отца. В комнате было свежо, даже почти не пахло болезнью. Отец спал. Марфа сидела у изразцовой печи с вязанием.

— Сегодня поспокойнее батюшка ваш, — шепотом доложила сиделка. — Хорошо кушал. Даже пытался улыбаться, когда я ему, как вы наказывали, местные сплетни пересказывала.

Я кивнула Марфе. Действительно, толковая тетушка — другая бы уже самовольничать начала, а эта ничего. Делает, как сказали.

Я подошла, послушала ровное дыхание отца, машинально поправила сползшее стеганое одеяло, проверила пульс и велела не забыть про вечернее растирание левой руки.

Внизу, как я спустилась, меня перехватила Дуня.

— Поесть бы вам, Варвара Федоровна, с лица спали, — проговорила быстро она и ловко подхватила под руку.

Я было хотела отмахнуться — дел много, они сами не сделаются, да прислушалась к себе: поесть надо. Силы нужны.

Дуня усадила меня за дубовый стол и поставила передо мной дымящуюся миску ухи — наваристой, янтарной, с крупными кусками рыбы, — и ломоть подового хлеба.Небогато, но сытно. И вкусно. Будут деньги, надо Феньке «премию» дать.

Я позволила себе получить удовольствие от насыщенного, натурального вкуса крепкого бульона и немного кисловатого пористого хлеба. Кормилица, видя, что я не сопротивляюсь, подливала в чашку крепкий чай из пузатого самовара и щедро сдабривала мой обед свежими городскими сплетнями.

Дуня прекрасно знала, что бал мне покоя не дает, поэтому новости принесла самые отборные.

— У губернатора-то, сказывают, нынче весь лед из погребов выгребли — шампанское студить, — доверительно вещала она, опершись щекой на ладонь. — Кухарка, говорят, ихняя жаловалась, что стерляди привезли пудов десять, не знают, куда класть. А в галантерее у француза на Базарной офицерье все белые лайковые перчатки подчистую скупило! Ни единой пары не осталось во всем Светлоярске. Говорят, сам генерал, тот, что с глазами темными, с утра адъютанта гонял за новым эполетом… Ох, и знатный вечер будет!

От этих слов кусок хлеба встал поперек горла. Шампанское, стерлядь, офицеры… А еще губернатор и все-все-все, от кого зависит мое будущее. Как мне туда попасть?

Когда я закончила с обедом и пришла в типографию проверить, закончил ли Матвей, Степан вернулся с ярмарки, притащив за собой нашего Петьку и еще двоих вихрастых, шмыгающих носами пацанов.

Я присмотрелась к ним и выстроила их в линию.

— Слушать сюда. Вот ваша оплата за работу, — я раздала им по пятнадцать копеек. — Но сегодня у нас есть работа тут. Платить буду за каждый отпечатанный лист. Никакой беготни. Один подает чистую бумагу, второй принимает оттиск, Петька — развешивает на веревки у печи. Хотите — оставайтесь. Нет — вы свободны.

Мальчишки переглянулись и оба закивали. Плохо ли, работа в тепле, да еще и деньги сразу.

Отлично — значит, работа пойдет быстрее и получится избежать лишней спешки.

Степану я наказала замешать той же краски, что и для Еремеева, да приглядывать за пареньками. Он кивнул. Все.

— Отлично. Работайте, пока не закончите всю партию. Я в кабинете.

Я вошла в кабинет отца. И в этот раз, как и в прошлые, в груди всколыхнулось что-то от Вареньки. Тоска по папе, по привычному укладу, желание вернуть «как было». Но «как было» уже не вернуть, даже если Фридрих оправится.

Мне нужно было решать вопросы быстро и действенно. Сейчас — срочно найти приглашение. Перед внутренним взором предстала плотная карточка с золотым тиснением. В прошлом году так оно и выглядело. Вряд ли в этом как-то поменялось сильно.

Я начала методичный обыск. Сначала на столе, но тут я уже перебирала. Я методично перерыла все папки, каждый ящик, просмотрела все стопки визиток и писем. Ничего. Пусто.

Дрожащими пальцами нащупала на груди английский ключик, вставила в замочную скважину сейфа. Тяжелая металлическая дверца со щелчком поддалась. Внутри хранилась генеральная доверенность, кое-какие облигации и наличные. Но приглашения не было.

Я закрыла сейф и оперлась руками о сукно отцовского стола. Взгляд упал на кресло. Перед глазами всплыла первая картинка, которую я увидела войдя в кабинет. Карл, вальяжно развалившийся и перебиравший бумаги.

Дядюшка не просто угрожал — он методично, шаг за шагом отрезал меня от светского общества. Он забрал приглашение, рассчитывая прийти одному, показать, что племянница совсем в трауре и не способна к социальному общению. Гад.

Ярость обжигающей волной прокатилась по телу. Где. Взять. Приглашение?

Выкупить чужое? Невозможно — они именные. Пойти на поклон к губернатору? Девице, без опекуна? Скандал.

Захотелось швырнуть чернильницу в стену. Но истерики — не мой метод. Чтобы прочистить мозги и составить новый план, мне нужно было занять руки. Можно было бы присоединиться к работникам — но я новым мальчишкам не доверяю. Слухов мне не надо. Выгоню всех. Пусть допечатывают завтра.

Но когда я зашла из сизых сумерек в тускло освещенное помещение типографии, вдоль стен уже покачивались на веревках свежие оттиски. Я проверила несколько, убедилась, что все получилось, как отлично: а как досохнет, можно и довести до ума.

— Хватит на сегодня, — глухо произнесла я, глядя на уставших мужиков. — Всем благодарность и мое почтение.

Я расплатилась с мальчишками мелочью. Степан, накинув ватник, ушел вслед за ними. Матвей запер кассы и тоже откланялся. Хлопнула тяжелая дверь.

Я осталась одна. Решительно подошла к центру зала и рывком сдернула серую парусину. Печатный станок Кенига. Источник наших долгов и, я надеялась, золотая жила. Если я справлюсь — а я непременно должна!

Я надела фартук, закатала рукава платья по самые локти. Взяла со стола керосиновую лампу, ветошь и масленку. Свертки, что принес Степан, раскрыла и положила рядом, чтобы все под рукой было. Подняв юбки, не заботясь о приличиях, я полезла прямо к сердцу агрегата.

И тут же выругалась сквозь зубы. Корсет, чтоб его. Да, в нем чувствуешь себя неприступной крепостью, но пытаться ползать на пузе под печатным станком в этом панцире — то еще удовольствие. Вздохнуть полной грудью невозможно, ребра сдавлены, и каждое движение напоминает: ты закована в доспехи, которые хороши для бала, но не для ремонта техники.

— Красота требует жертв, — просипела я, кое-как изловчившись и ухватив масленку. — Сегодня жертвую удобством…

Непривычные механизмы, простые и оттого удобные для ремонта. Не нужно ждать комплектующих из-за рубежа, при необходимости всегда можно доработать напильником.

Я пристроила лампу на пол и всмотрелась в поврежденный узел. Расшатанный медный крепеж, лопнувший ремень… При таком свете приходилось работать практически на ощупь.

— Ну давай, — зло забормотала я сквозь зубы, пытаясь приладить скобу к раме и наживить гайку перемазанными пальцами. — Давай же, железяка… Хоть ты меня не подведи…

Вдруг половицы скрипнули. Раздались легкие шаги. Решив, что это Дуня пришла звать к ужину, я не глядя протянула руку из-под валов:

— Ремень мне подай…