Чтение онлайн

Выйдешь на задворки И стоишь как пень: До чего же зоркий, Лупоглазый день! А потянешь носом – ух ты, гой еси!...

Евгений Елисеев

Кто-то любит горки, Кто-то - в поле спать. Я люблю задворки – чисто благодать! Дрема дух треножит Цельный божий день. Всяк стоит как может, Я стою как пень. Думать - энто точно – лучше стоя пнем Вислоухой ночью, Лупоглазым днем. Бьешься над вопросом, Ажно вымок весь. А потянешь носом – хоть топор повесь. Хорошо, укромно, Как иначе быть... Тут мысля истомна – инда да кубыть. Если ж мыслей нету, Господи спаси, Выручить поэта Может "гой еси"! Весна, весна, - хоть горло перережь, Весна – хоть полосни себя по венам. И жизнь была - заполненная брешь, Любовь была - случайна и мгновенна.

Лада Одинцова

Себя я странно чувствую весной: Весна – а я ищу глазами ветку. Веревку взять бы, в петлю - головой И - ножками отбросить табуретку... Без этих грез я не живу и дня, Приходит лето, соловьям не спится. Кто в отпуск, кто на дачу, А меня Преследует желанье утопиться. Про осень я уже не говорю. До одури, до головокруженья Я вся в огне, Я мысленно горю, Испытывая зуд самосожженья! Мне хочется зимою в ванну лечь, Не совладав с мгновенною любовью, Вскрыв бритвой вены, Медленно истечь Горячей поэтическою кровью... Вы не волнуйтесь! Это я шучу, Не забывая дать себе отсрочки. О смерти бойко в рифму щебечу, Слова изящно складывая в строчки... Жаль, русская речь оскудела. За что? За какие грехи? Поэты мудрят и морочатся, Как режиссеры в кино... А мне, право, к Пушкину хочется...

Сергей Баруздин

Пришел я к товарищу Пушкину, В сюртук ему плакаться стал: – Не откажите путнику, Издергался я устал. Поэты мудрят и морочатся, Как режиссеры в кино... Мне к вам, извините, хочется Мучительно и давно. Ответил мне Пушкин, И в тоне Отсутствовала теплота: – мне нравятся Антониони, Тарковский, Хуциев, Митта. И Бергман, и Вознесенский, И крамер по сердцу мне. Мне люб сей поиск вселенский У времени на волне. Умолк Александр Сергеевич И тихо добавил: – Да-с! Ступайте, Сергей Алексеевич, Мне некогда, бог подаст... Ты скажешь мне: "Унылая пора", Ты скажешь мне: "Очей очарованье".

Александр Ревич

Скажу тебе: "Унылая пора". Ты скажешь мне: "Очей очарованье". Красиво сказано! Что значит дарованье И резвость шаловливого пера! Продолжу я: "Приятна мне твоя..." "Прощальная краса", - ты мне ответишь. Подумать только! Да ведь строки эти ж Стихами могут стать, считаю я. "Люблю я пышное..." - Продолжу мысль свою. Добавишь ты:" природы увяданье". Какая музыка! И словосочетанье! Я просто сам себя не узнаю... "В багрец и в золото"!
– Вскричу тебе вослед. "Одетые леса", - закончишь ты печально... Наш разговор подслушан был случайно, И стало ясно всем, что я - поэт. Ты кроши, Кроши, Кроши Хлебушек на снег, Потому что воробей Ест, как человек.

Григорий Корин

Ты пиши, Пиши, Пиши, Сочиняй весь век, Потому что пародист – тоже человек. Он не хочет затянуть Туже поясок, Для него Твои стихи – хлебушка кусок. Ты пиши И мой призыв Не сочти за лесть, Потому что пародист Тоже Хочет Есть! Давай не говорить О лете, Лоскутик памяти порви. Сегодня нет со мной На свете Ни колоска твоей Любви.

Марина Тарасова

Судьбы моей Поникли перья. Любви загнулся Колосок. Порвалась ниточка Доверья И выпал дружбы Волосок. Подохла в клетке Птичка страсти. Котенок ласки не поет. И щепочка Былого счастья В корыте памяти Плывет. Давай погасим Пламя муки Обиды тряпочку порви. Меж нами дырочка Разлуки, И нет ни корочки Любви. Ты не смотри на это Косо. Как ясный полдень На грозу. Ведь я нашла Отличный способ Немножко выжимать Слезу... Милому, хрупкому крошке Не посчастливилось тут – эрос на тоненькой ножке, В эроса вечно плюют... Милый танцующий Мальчик, Сызнова ты не у дел.

Лариса Васильева

В Лондоне на Пикадилли Я испытала экстаз. Если вы там не ходили – я побывала за вас. Эрос на тоненькой ножке Вечно стоит не у дел. Милому, хрупкому крошке Выпал печальный удел. Мальчик мечтает о чуде, Мальчику холодно тут... Мимо надменные люди Веры британской идут. Каждый безжалостно брошен В свой разлагающий быт... В Лондоне Эрос заброшен, В Англии Эрос забыт. Тщетно взывает к участью, Слабых надежд не тая... Все бесполезно! Но, к счастью, В Лондон приехала я. Вся потрясенная, боком К Эросу я подалась, Словно пронзенная током, В Эроса взглядом впилась. И поубавилась серость Сирых британских небес... Мертвый, заплеванный Эрос Мне подмигнул И воскрес! Как ни суди и ни ряди, Мой друг, Боюсь эстрадной славы – модной, спорой...

Сергей Поделков

Я как-то выступал с поэтом е. Сначала я читал спокойно, веско. Зал скорбно слушал. Муха на Стекле Жужжала. И шуршала занавеска. Я кончил. Поклонился. В тишине Звук трех хлопков, как Выстрелы, раздался. Но вот на авансцену вышел е. И зал аплодисментами Взорвался. Овация текла лавиной с гор. Служа ему поддержкой и Опорой... Я очень был расстроен. И с тех Пор Боюсь эстрадной славы - модной, Спорой... И вот я иду дорогой, Не чьей-нибудь, а своею. К друзьям захожу под Вечер, Не к чьим-нибудь, А своим.

Диомид Костюрин

Я меряю путь шагами, Не чьими-то, а моими, Ношу я с рожденья имя, Не чье-нибудь, а свое. На мир я смотрю глазами, Не чьими-то, а своими, И все, как поется в песне, Не чье-нибудь, а мое. Вожу я знакомство с музой, Не с чьей-нибудь, а моею, Бывает, стихи слагаю, Не чьи-нибудь, а свои. Иду в ресторан с женою, Не с чьей-нибудь, а своею, Друзья меня ждут под вечер, Не чьи-нибудь, а мои. Я потчую их стихами, Не чьими-то, а своими, Я им открываю душу, Не чью-нибудь, а свою. Стихами по горло сыты, Не чьими-то, а моими, Они вспоминают маму, Не чью-нибудь, а мою... Не пойму, куда мне Деться! У реки, как дивный дар, Ты в траве сидишь С младенцем, Лена Лишина, маляр. И простит Буонаротти Эту вольность или нет – я тайком пишу напротив Твой задумчивый Портрет.

Николай Зиновьев

Становлюсь я, видно, старше, Налит силою мужской. Вот уж прелести малярши Мой нарушили покой. Увидал ее босую, Начал голову кружить. Я тайком ее рисую, Нарисую - буду жить. Мы с ней встретились на Каме, С дамой сердца моего; Обращаюсь к ней стихами – этот путь верней всего. Это дело упрощает, Только вот душа грустит: Микеланджело прощает, Муж малярши не простит... Но поэту риск не страшен, Поздно пятиться назад. Будет славно разукрашен Мой задумчивый фасад. Впрочем, муж - такая туша... Вновь тревожится душа, Потому что штукатурша Тоже дивно хороша!...