Чтение онлайн

— Себе, — сказал я. — Ну и кто еще захочет. По пятьдесят грамм, не больше. Лис, ты не пьешь.

— Та я понял… — вздохнул Лис и уселся рядом со мной. — Шо делаем?

— Тупим. Я зара отзвонюсь и отпишусь всем. Потом… потом поем и спать пойду, здесь, возле ноута лягу. Разбуди меня, если ничего не будет, ну… в двенадцать. Норм? До четырех посижу, потом Мастер. Толик, нормально?

— Не, давай я сейчас, все равно не засну, меня сменит Лис, а ты уже с утра.

— А к погранцам кто поедет?

— Механ.

— Ну да, ну да. Там он и останется. Не, треба с ним.

— Ну так ты и поедешь сразу. А я проснусь и подежурю. Норм?

— Ладно. Отбой по гарнизону. Шматко! По пятьдесят, я сказал! Не больше!

— Но і не менше! — откликнулся Шматко и поднял хрустнувший стаканчик. — Ну, з Різдвом, панове. Давайте вечеряти.

… Снилась какая-то херня — не нужно было так наедаться на ночь. Просыпался раз двадцать, вставал, курил, бродил по КСП, шарился в фейсбуке. Пистолет мешал улечься нормально, а снимать почему-то не хотелось. Тревогу за ночь объявляли еще раза четыре. Вспомнил, что забыл позвонить домой. Идиот чертов. Написал смску и снова упал на койку, завернулся в чужой спальник, пахнущий мышами, сигаретами и потом. Заснул, проснулся. Потом… потом забылся как-то, очень крепко, будто выключил меня кто-то. Без снов, как будто во влажную черную яму ухнул, и Лис расталкивал меня минут пять.

— Мартин, та вставай уже, — Саня уже примеривался меня пнуть.

— Сколько времени?

— Три.

— Че так рано?

— Двигателя.

— Откуда?

— Да вот херня какая-то. С КПВВ.

— Ща наберу.

Сослепу долго искал телефон майора-погранца. Набрал. Без ответа. Мля, да шо ж такое? Помотал головой, набрал еще пару раз. Не берет. Ну и ладно. Сон убежал, я «принял вахту» у Лиса, вышел с КСП в стылую темень, набрал в ладони снега и умылся. Потер шею, уши, кожу мгновенно свело, я фыркнул… и улыбнулся.

Реально, как будто выспался. Бодр и энергичен, аж противно. Захотелось кофе и чего-то поесть. Лис уже упал на мое место, но вместо того чтобы заснуть, воткнул в телефон. С женой переписывается, наверное. Я с сомнением посмотрел на буржуйку, подкинул деревяшки и поболтал в воздухе красный газовый баллон. Не, есть еще газ, есть, бо в баллоне в кунге уже закончился. Поставил чайник, пошарился по «місцю зберігання зброї». Были остатки холодной картошки, какая-то селедка, нетронутая маринованная капуста и бутерброды. На скибочки подсохшего батона был любовно намазан шпротный паштет, сверху на который было так же любовно уложено по две шпротинки. Ну Ярик… Ну блин…

Я набрал бутербродов, нашел самую большую кружку и сыпанул кофе. Подошел к столу, закурил и стал ждать, пока закипит чайник.

Вот ведь странная вещь — организм. Могу проснуться в три и отлично себя чувствовать. Или в пять. Или в семь. Но стоит встать позже семи — все, капец, буду дохлый весь день. Эх, тяжело быть жаворонком в мире сов, никто меня не любит, все спят, як люди, один я втыкаю… и еще наряд. Кстати, о наряде…

— Гендель Мартину, прием.

— Гендель на зв’язку.

— Давай «по пятьдесят».

— Наливаю.

Закипел чайник, тут же зазвонил телефон. «Шматко». Я прижал китайское чудо к уху и стал заваривать кофе.

— Шо там?

— Та хер його зна. Вродє танкі.

— Авианосцы. Откуда здесь танки?

— Нє знаю. Шось ревіло на КПВВ, зара вже нє.

— Тіхо?

— Тіхо. «Чотирнадцята» раза три постріляла та й все.

— Ну норм. Я на зміні, набирай.

— Плюсікі.

На скамейке спал щенок. Аккуратно пододвинув его, я уселся, достал с полки планшет. Кофе одуряюще пах, я, как обычно, не стал дожидаться, пока он толком заварится, бухнул две ложки сахара, открыл «Заметки» и написал: «АТО в Средиземье. Глава первая, часть третья. Те же и Леголас».

В полседьмого уже светлело. Бурчал «Урал», бурчал Механ, бурчал Донбасс. Хьюстон, унылый и скучный, каким только и может быть поднятый затемно мобилизованный солдат, сидел в обнимку с винтовкой и печально смотрел через трассу. В глаза било встающее из-за серого террикона солнце.

— Хьюстон, сонечко, — протянул я. — Та нихера ты не выцелишь.

— Не выцелю, — кивнул Хьюстон и зевнул.

Ого. Стоматолог по тебе плачет.

— Ну так иди спать.

— Та смысл? Черз полтора часа наряд. Посижу тут. Може, че и выцелю…

— Ну давай, давай… Кирпииич! Ну скоро ты?

Кирпич махнул рукой и заспешил. Высокий сутулый мужик шел, оскальзываясь на замерзшей грязи, и смешно размахивал длинными руками. Сепар внаглую уселся в теплую кабину и делал вид, шо так и надо. Выгонять его было лень.

Ночь прошла. Эверест молчал, и причину этого я узнал полчаса назад от Яноша. Вечером, после войны на «четырнадцатой», кто-то в «семьдесятдвойке» плюнул, махнул рукой на все эти невнятные движи и выгнал два танка на КПВВ. Во избежание, так сказать, и как демонстрацию намерений. Они простояли там ночь, периодически прогреваясь, и под утро ушли домой, под бдительные очи ОБСЕ. Могли бы, кстати, и «Спартан» погранцам заодно передвинуть. Хотя майора я понимал — маневрирующий среди фанерных домиков танк… та ну нафиг. Ладно, приедем мы, передвинем… О, вот и Кирпич.

С «серого» террикона бухнул выстрел. Я пригнулся. Наряд всполошился и рванул к АГСу, пацаны завозились, Ветер поднял теплак, чертыхнулся и схватился за бинокль. Сепар распахнул дверку и быстро выбрался из кабины. Васюм, и не подумавший пригнуться, вдруг углядел дырку в борту ненаглядной машины, ноздри его раздулись, и он изверг такой поток матов, который я, наверное, и не слышал раньше.

Кирпич спокойно обогнул «Урал», подошел к «дашке», дернул за рычаг слева, пригнулся, немного довернул ствол и дал короткую. Выпрямился, посмотрел вдаль, снова ссутулился, сунул руки в карманы и шагнул к машине.

— Ветер… — я разогнулся.

Ветер поднял руку, не опуская бинокля. Потом как-то подался вперед, всматриваясь в раннее утро Донбасса. Опять отступил.

— Да что там? — спросил я.

— Гала, давай з «гуся»! — крикнул Ветер. — Мля! Сукаааа! Та быстрее!!!

— Да что там? — я шагнул вперед.

Ветер обернулся и улыбнулся.

— Там кто-то кого-то вроде тащит. Бля буду — попал. Попааааал! Кирпич! Кирпичина ты, твою налево! Попал!

Кирпич пожал плечами, обернулся и побрел к заднему борту. Сепар уже стоял там, пытаясь откинуть тент. Солнце, мутное и дурное, лениво заползало на небо. Дикая, ежедневная нереальная реальность происходящего снова накрыла меня, я опять почувствовал, насколько чужеродны, смешны и странны мы все тут — между этим солнцем и этим снегом, между «ихними» и «нашими», между небом и землей, в странной войне. Хотя… А бывают ли войны не странными?

Кончай философствовать, Мартин, нашел время. Новый день, смотри, и насковзь приземленные задачи. Сейчас «Спартана» предвинем, потом надо что-то с дровами решать… И бэка на «сапог» и «бэху» рожать, то есть, ехать в батальон. И на «Новую почту» треба, надо ж отправить «лову».

И все-таки позвонить домой.

Интересно, таки реально прибили снайпера?

Зазвонил телефон, и тут же хлопнул АГС. Гала дождался разрывов, чуть довернул и дал очередь. Я дождался разрывов, услышал смех Ветра, покачался с пятки на носок и снял трубку.