Чтение онлайн

— Как тыкву сраную!

Карас издал пронзительный вопль, который сотряс сам воздух. Его тело вспыхнуло ослепительным светом, который становился всё ярче, всё плотнее, пока не превратился в настоящий столп энергии, бьющий в небеса, пронзая разрушающиеся измерения. Это был не просто свет — это была сила, которая переписывала его изнутри, переделывала на фундаментальном уровне. Он больше не был простым спутником. Он становился новым богом. Богом первого божественного уровня, чистым и незамутнённым.

Когда свет наконец утих, Карас стоял, тяжело дыша, его глаза горели неземным огнём, полные силы и нового понимания. Он был жив. И он был другим. Теперь он был не просто сильным воином, а чем-то большим, чем я сам.

— Пойдём, — сказал я, ощущая, как чешуя теперь покрывает почти девяносто процентов моего тела. Ещё немного, и я стану единым целым с ней. — Там я покажу тебе, что делать дальше. Нужно добить последнее.

Мы взламывали Пантеон Троицы — запечатанное пространство, существующее вне обычных измерений Игры. Это был пузырь реальности, который три высших бога создали и тщательно оберегали, прячась там от внешнего мира, вершили свои дела в абсолютной изоляции от всех.

Барьеры, окружавшие Пантеон, были невероятно мощными, созданные с использованием древней магии и технологий Предтеч. Но для Караса, усиленного моей энергией до немыслимых пределов, они оказались всего лишь слоями кода, который можно было взломать. А для меня — просто очередным препятствием на пути к моей цели.

Вход был замаскирован вихрем чистой энергии, непроходимой стеной для подавляющего большинства существ. Но мы не были большинством. Я применил свою разрушительную силу, обрушив её на барьер, а Карас добавил свою новообретённую божественную мощь, фокусируя её в единый, проникающий луч. Вместе мы пробили дыру в этой завесе, словно разорвав тонкую ткань.

Внутри нас ждал гигантский зал. Он был настолько огромным, что стены терялись где-то в вышине, а потолка и вовсе не было видно. Всё вокруг было сделано из какого-то сияющего, но мертвого материала, похожего на застывший свет, который, казалось, когда-то был живым, но теперь навсегда потерял свою искру. В центре, на небольшом возвышении, возвышались три массивных трона, символы былой власти.

На первом троне, принадлежавшем Созидателю, лежала бесформенная серая слизь. Она растеклась по сиденью, стекала по подлокотникам вниз, образуя отвратительные лужи на полу. Отвратительное зрелище. Когда-то могущественный творец, тот, кто сформировал миры и жизни, теперь был лишь бесформенной кляксой, лишённой воли и разума. Я почувствовал от неё лишь измождённость, бесконечную, всепоглощающую усталость, которая превратила разум в желе, истощив его до самого основания.

На втором троне — троне Стирателя — была такая же слизь. Но сквозь неё ещё проступали остатки доспехов: потемневший металл, фрагменты шлема, обломки меча. Воин растворился в собственном облачении, его суть была выжжена тысячелетиями бессмысленной защиты чего-то, что давно потеряло всякую ценность, превратившись в ничто. Он защищал то, что его же и убило.

А вот третий трон был занят. Великая Танцовщица — единственная из троицы, кто сохранил хоть какую-то форму. Она выглядела как древняя женщина со сморщенной кожей и полностью побелевшими волосами, которые висели безжизненными прядями. Её глаза были пустыми, лишёнными всякой мысли, словно две мёртвые звезды. К запястьям и лодыжкам были прикованы цепи света, удерживающие её на месте, как марионетку на нитках. А ведь когда-то она была красива.

Мы остановились перед тронами. Тишина здесь была абсолютной, давящей, проникающей в самые глубины души. Казалось, сам воздух перестал двигаться, застыв в ожидании.

— Ты… пришёл… наконец… — голос Танцовщицы был еле слышен, словно шепот умирающего ветра, едва различимый. — Убей… нас…

Я подошёл ближе.

— Давно ты поняла? — спросил я, хотя уже предчувствовал ответ.

— Мы… создали систему… но стали её рабами… — каждое слово давалось ей с неимоверным усилием, словно она выдавливала их из последних сил. Она не видела меня, и ее разум был почти мёртв, повторяя как робот послание из прошлой жизни. — Вечное поддержание… бесконечность… сожрала нас… наш разум… нашу волю… Прошу… освободи…

В её голосе не было мольбы о спасении. Только просьба о конце, о прекращении бесконечной агонии. Они были доведены до предела, за которым оставалась только бессмысленная боль и страдание. Их творение пожрало их самих. Система, созданная для управления и контроля, в итоге стала их тюрьмой и палачом, медленно, но верно убивая их изнутри.

Я кивнул, понимая всё. Подошёл к трону Созидателя и коснулся слизи. Она вспыхнула беззвучным, но ярким пламенем, превращаясь в серый пепел. В этот момент я почувствовал это — благодарность. Пронзительную, чистую, ошеломляющую. Это был крик освобождённой души, обретшей покой после вечных мучений.

То же самое произошло со Стирателем. Прикосновение, вспышка, прах. И снова — волна благодарности, накатившая на меня. Они были свободны.

Когда я повернулся к Танцовщице, она слабо, почти неуловимо улыбнулась сквозь слезы, которые, казалось, текли из её пустых глаз.

— Спасибо… Разрушитель… Ты… вернул нам покой…

Я коснулся её лба. Её тело не вспыхнуло — оно начало рассыпаться на мириады светящихся частиц, поднимающихся вверх в последнем, грациозном танце, прежде чем раствориться в пустоте, унося с собой вековую боль, страдание и усталость. Её дух, наконец, нашёл освобождение.

Когда все трое исчезли, в центре зала проявился новый объект. Который я призвал сам. Консоль управления — массивная кристаллическая панель с двумя основными протоколами, чьи названия горели ярким светом. Я мог бы выбрать для нее любую форму, и я выбрал такую.

— Теперь осталось дело за малым.

Я посмотрел на Караса.

— Карас. Друг, брат. Моя кровь. Ты станешь Сущностью. Единственной. Абсолютным стражем Игры. Это не просто титул. Ты будешь поддерживать саму структуру, следить за тем, чтобы новые «боги» не возникли и не начали паразитировать на системе. Я перезапущу систему и запущу «Изгнание». Все боги, включая меня, будут изгнаны.

— А ты? — спросил он тихо, его новые глаза, теперь полные неземного света и мудрости, внимательно смотрели на меня. В его голосе сквозила боль.

— Я — исключение, — ответил я, чувствуя, как Капля пульсирует под кожей, которая уже почти полностью была покрыта чешуёй.

В этот момент, глядя на описание протокола, меня словно пронзила молния осознания. Предтечи… они всё продумали. Они создали не только протокол «Перезагрузки», но и «Изгнание». Не для старых богов, нет. Для меня. Они предвидели появление Разрушителя, той сущности, которая сокрушит их систему, но не дадут ей стать новым диктатором, новым богом.

Моя природа Разрушителя, усиленная Каплей, делает меня аномалией, целью этого протокола. Я не подпадаю под его действие как обычный бог, потому что я сам часть этого разрушения, его катализатор. Я понял, что Капля, поглотившая меня, была не только инструментом разрушения, но и своего рода маяком, меткой для этого протокола. Она делала меня идеальной целью. Я был обречён с самого начала, и это было гениально.

Вот так Предтечи избавились от Палача. Ведь Палач и Разрушитель это одно и тоже. Просто мифы и легенды настолько переврали суть изначального, что докопаться до правды можно было только тому, кто был им. Я был. Смешно. Значит Игру стирали уже не раз, не раз перезаписывали, начиная с нуля. И всё равно всё ломалось, а меня вышвыривало из Игры и шансов вернуться или задержаться у меня нет.