Чтение онлайн

Ли Тэ Ри передал летучую мышь Пелагее, а сам принялся сочинять записку. Выходила она у него утончённая, с вензелями да ровными строчками. Юлиана напрасно вглядывалась в строчки: почерк было не разобрать.

Закончив с запиской, Ли Тэ Ри привязал её к лапке летучей мыши, после чего выпустил бедолагу на волю, напоследок назвав ей адрес. Страна Зелёных Лесов, Звёздная поляна, вековечный клён.

— Пусть твой Киприан приезжает не сюда, — сказал эльф, — а сразу в Скрытень-Лес. Думаю, смена климата не пойдёт ему на пользу.

— Она никому не идёт на пользу, — буркнула Юлиана.

О том, чтобы дождаться Киприана и всё-таки поехать в несчастный Скрытень-Лес всем вместе, она уже не заикалась, ибо эльф, торжественно воздев палец, заявил, что надо ехать, пока он не передумал. Потому что, если передумает, всему конец.

Чему именно «всему», Юлиана уточнять не стала. Она шумно выдохнула, сообщила, что сейчас взорвётся, и выскочила из комнаты в коридор ледяного дворца, чтобы выбраться на свежий морозный воздух и как следует остудить голову.

Но даже это у неё не вышло, потому что кое-кому на улице конец пришёл прежде, чем эльф передумал.

Лет эдак тринадцать назад вечно живущий Ли Тэ Ри и его жена Пелагея сообща завели самую обычную человеческую собаку, чтобы та в условиях сурового севера сторожила ледяной дворец.

Неизвестно, что ударило эльфу в голову, из-за чего он отчаялся на такой шаг. Человеческая собака содержала в себе минимум волшебства и была настолько обычной, что у Юлианы начались подозрения: а не спятил ли часом Ли Тэ Ри?

На самом деле он завёл псину в приступе умиления, когда увидел щенка в одном из путешествий. Завёл, хотя прекрасно знал, что щенок помрёт через каких-нибудь десять лет.

И вот означенные годы пролетели, как один день. Пёс по кличке Тузик (которую Пелагея яростно не одобряла) взял и околел.

Он был помесью лайки и дворняги, жил под полярным сиянием перед двумя тиграми-истуканами, которые сторожили широкую лестницу, прятался от непогоды в просторной утеплённой будке и страшно боялся воды из шланга. Он был добрый и глупый и честно дожил до преклонных лет.

Юлиана и Кю склонялись к тому, что сдох он именно от старости, а не от дурных предчувствий. Хотя Пелагея была убеждена, что его убила одна только мысль о возможности их отъезда.

Стоял безнадежный, тёмный январь. На небе сияли звёзды. У ворот горели высокие фонари. Когда Юлиана вышла проветриться, обнаружилось, что Тузик не двигается.

Пёс лежал на снегу, неестественно вытянувшись. Такой сосредоточенно-мёртвый, словно прямо сейчас представал перед собачьим судом на небесах: в рай его отправят или в ад? (В рай, дружок. Ты попадешь прямиком в рай, ты заслужил, ты был лучшим другом и добросовестно охранял хозяев от порождений мрака).

От этого зрелища у Юлианы упало сердце, и она метнулась обратно в замок, чтобы позвать остальных.

У Пелагеи при виде мёртвого Тузика на глаза навернулись слёзы и немедленно обострилось чувство вины. Мол, мы, гады такие, не ухаживали за ним должным образом, вот он и окочурился. Юлиана философски заметила, что собаки всегда рано или поздно дают дуба, если их не подпитывать чарами, поэтому нечего тут сырость разводить. Кю — самый серьёзный и невозмутимый из всех — беспристрастно оценил ситуацию, хмыкнул и отправился за лопатой.

Тело следовало закопать.

Испустив дух, Тузик, сам того не подозревая, здорово облегчил хозяевам жизнь. Пелагея и Ли Тэ Ри как раз начали ломать голову над тем, кому его отдать на содержание. Не бросать же питомца на произвол судьбы!

Похоже, он оказался умнее, чем о нём думали. Осознал проблему — решил проблему. Взял и сам пристроился — на тот свет — чтобы не доставлять хозяевам неудобств.

Труп накрыли каким-то ветхим покрывалом, с горем пополам водрузили на тачку и, вооружившись лопатами, повезли в ближайшую рощу — хоронить. Юлиана осталась дежурить у лестницы, возле декоративных львов. Так, на всякий случай осталась. Может, чтобы утешить Ли Тэ Ри (он в тоске и печали стоял там, где минутой раньше лежал пёс). Может, чтобы отвлечься самой: снег вон какой красивый, блестит под фонарём. Звёзды тоже блестят. А та маленькая звёздочка справа по курсу — наверняка душа Тузика. Ох ты ж, проклятая сентиментальность!

Пока Кю в человеческом обличье орудовал лопатой, которая на удивление легко входила в промёрзшую почву, Пелагея держала над будущей могилой портативный фонарь и покрывалась мурашками. Не то от холода, не то от воя волков.

По ту сторону от защитной границы они выли заунывную, голодную песню, словно упрашивая: «Ну не уезжайте вы, а? Ну куда вам в чужие края переться? А здесь стабильность. Здесь мы вас так или иначе съедим».

В этот момент Пелагея испытала особенно острое желание многое в своей жизни изменить.

… — А ты почему с ними не пошёл, господин эльф? — спросила Юлиана, взметая мыском сапога снежную пыль.

— Сердце кровью обливается, — тяжко вздохнув, признался Ли Тэ Ри. — К тому же, копать долго. Пусть этим делом займётся наш красавчик Кю. А у меня ещё море приготовлений.

Перед поездкой ему, и правда, предстояло уладить целую кучу дел. Делегировать обязанности северного владыки своему заместителю, решить вопросы сбыта ёлочных игрушек и новогодних подарков, а также закупки необходимых материалов. Проверить, полны ли погреба и хватит ли сотрудникам в ледяном дворце съестных припасов на следующий месяц. В общем, разгрести предстояло немало.

Всё это Ли Тэ Ри собрался сделать за сутки. И ведь справился. Супергерой, какой молодец.

Под конец вышеозначенных суток он был вымотан до предела.

— Куда было так спешить? — недоумевала Пелагея, к которой эльфа теперь постоянно влекло в поисках утешения. — Сам же себя довёл.

— Я довёл себя только потому, что жуть как хочу в путешествие, — заявил тот, прижимаясь к ней покрепче. — Надоело сидеть в замке, всё надоело. Хочу вести кочевой образ жизни, это так романтично…

— Ага, романтично, как же, — ласковым от гнева тоном произнесла Юлиана, расцепляя его руки, чтобы забрать Пелагею с собой. — А ещё непредсказуемо. Неизвестно, где и когда тебя ограбят, обдурят, заразят опасной лихорадкой. Правда, прелесть?

Юлиана обожала сгущать краски. Особенно если не брались в расчёт её личные предпочтения.

А день отъезда меж тем приближался.

В комнате Пелагеи до сих пор висели гирлянды с Нового года, потому что Новый год в краю Зимней Полуночи просто-напросто никогда не кончался.

Цветы в горшках — розмарин, чабрец, луговые васильки с незабудками — стояли на подоконнике под искусственными лампами, которые Ли Тэ Ри собственноручно раздобыл и зарядил первосортным волшебством. Все цветы за границу не возьмешь, Пелагея это прекрасно понимала. И её очень удручал данный факт.