Чтение онлайн

Она примеривалась к своей цветочной коллекции и так, и эдак. Но всё же решила не брать с собой ни единого цветочка, чтобы потом не сожалеть об оставленных. Тем временем Кю в соседней комнате погрязал в залежах запчастей для своего будущего детища.

Он с некоторых пор сделался гением-изобретателем. Ковырялся в железяках днями напролёт, решал логические задачки любого уровня сложности, конструировал какие-то неведомые механизмы из дерева и металла. Доводил округу до тихого умопомешательства визгом пилы во дворе, любил часами пропадать в лесу и старательно скрывал свои цели.

Киприан поддерживал Юлиану во всех смелых начинаниях. Он был мудр, сдержан, постоянно опаздывал и отличался исключительной забывчивостью. То кошелёк забудет, то ключи, то ещё что-нибудь важное. Юлиана частенько ему на это пеняла. В ответ он виновато улыбался и думал, что в остальном он, по крайней мере, безупречен. Не то, что некоторые.

Все впятером они составляли чумовую смесь. Стоило им собраться на общем совете, и они становились громкими, как табор цыган.

Скоро этому «табору» было суждено выйти из зоны комфорта и пуститься в путь, где на каждом шагу нет-нет да и попадается какой-нибудь травник.

Ли Тэ Ри невероятно гордился своим знакомством с одним из них. Травник Хэтпит был его давним товарищем, и прославился он на весь Скрытень-Лес своими чудодейственными настоями.

— Отправимся к нему — познаем вековую мудрость, — величаво провозгласил эльф.

— А на чём мы отправимся? — полюбопытствовал Кю.

— Да вот хотя бы на северных оленях.

Упряжка с северными оленями (вернее, оленихами, потому что лишь они не сбрасывают рога зимой) уже стояла у ворот ледяного дворца и позванивала бубенцами. Они, золотясь, звенели на рогах, на сбруе, на санях, и в искристой ночной тьме создавалось впечатление, будто от них разлетается драгоценная пыльца.

Ли Тэ Ри выдал пассажирам по одеялу, усыпанному блестящими звёздочками, сложил багаж на заднее сидение, и на этом приготовления закончились.

— А мы не кувырнёмся? — нервничала Юлиана, с опаской выглядывая за край саней.

Здесь не было ни ремней, ни дуг безопасности, как, например, в аттракционах. Держалось всё на чистом волшебстве. И твоя беда, если ты в волшебство не веришь.

Пришлось Юлиане как следует зажмуриться и задействовать все умственные способности, чтобы убедить себя, что она не свалится.

То ли дело Пелагея и Кю. У них вера в чудо происходила как-то сама собой. Впрочем, ничего удивительного: они же сами насквозь чудесные.

В течение всего полёта, не выпуская поводьев из рук, Ли Тэ Ри разливался соловьём о том, какие замечательные у него знакомые, сколько прославленных травников, учёных и мастеров вхожи в круг его общения и как важно в наше время иметь связи в обществе. Без связей ты никто, считал эльф, и прилежно транслировал своё мнение окружающим.

Юлиана фыркала, отплевывалась от встречного ветра со снегом и глубже натягивала капюшон своей куртки, не замёрзнуть в которой в разгар зимы было большим достижением.

Киприана бы сюда, он бы её согрел, как положено. Но нет, северному владыке, видите ли, взбрело в голову отправляться без него.

Слушая эльфийскую болтовню вполуха, Юлиана поглядывала на тяжёлые снеговые тучи, которые всё сильнее застилали ночное небо, и думала, что неплохо бы выпить кофе. Кю тихонько скорбел о залежах инструментов и материалов, брошенных в подвале дворца на произвол судьбы. Пелагея молчаливо перебирала в карманах засушенные травы, булавки и пуговицы. А Киприан где-то там, на другом краю света, наверняка сейчас вспоминал о том, что он мог забыть.

Олени мчали по воздуху, бубенцы звенели, бесконечная новогодняя ночь мало-помалу сменялась рассветом, и, если осторожно нагнуться, внизу можно было увидеть водную гладь голубых озёр, на место которой вскоре заступили густые мрачные леса. Тянулись эти леса невообразимо долго, у Пелагеи даже голова закружилась всё время на них смотреть.

А потом Ли Тэ Ри объявил о начале снижения и натянул поводья. Рождественская оленья упряжка устремилась к земле.

Киприан уже ждал их там, на лесной опушке. Его рыжие кудри трепетали на ветру, тёмное длинное одеяние колыхалось, стелясь по траве, взгляд был нежен и лучист, лик — неизбывно прекрасен. И Юлиана, едва завидев своего любимого оборотня, выскочила из саней и со всех ног рванула к нему, на бегу стягивая куртку.

Здесь, на пороге Скрытень-Леса, стояло мягкое лето, и в верхней одежде уже не было нужды. Сняв тёплую эльфийскую накидку и сложив покрывало, Пелагея сошла на зелёную травку, скинула сапоги и немного постояла, греясь под лучами солнца.

Кю обратился бабочкой-махаоном. За время полёта ему наскучил человеческий облик, а тут рядом лес — наверняка огромный, дикий и непролазный. Человеку по лесу идти будет трудно, а вот бабочке…

Ощутив лёгкость, Кю взмахнул крылышками и полетел к Киприану, чтобы сесть ему на плечо.

— Ну, привет, давно не виделись, — улыбнулся ему Киприан. — Слышал, вы с Пелагеей неразлучны. Хорошо за ней присматривай, ладно?

Бабочка утвердительно пошевелила усиками: присмотрю, куда ж я денусь.

Проходя мимо, эльф сдержанно кивнул вместо приветствия. Пелагея прошелестела юбками и одарила Киприана теплейшим взглядом. Дорога предстояла не из лёгких.

Оставив упряжку недалеко от опушки, они впятером двинулись лесной тропой. Здесь, со слов Ли Тэ Ри, проживал травник Хэтпит. А ещё, как поговаривали, водилась одна злая ведьма. Однажды она повздорила с травником из-за разницы мировоззрений, бросила учёбу под его началом и перебралась подальше в глушь, чтобы варить запретные зелья и водиться с мрачными, молчаливыми монстрами, которые редко кому показываются на глаза.

Вскоре тропа истончилась и пропала. Путников обступили густые заросли. Сквозь плотные переплетения крон просачивалось солнце, роняя на пни и коряги жёлтые пятна света. Зеленели курчавые папоротники, зрели ягоды на кустах, жужжали насекомые и неслышно росли подо мхом грибы.

Пелагее казалось, нет на свете лучше места, чем Скрытень-Лес. Так бы и осталась тут навсегда. Но Юлиане, вон, хочется кофе и вздремнуть. Ли Тэ Ри, хозяин снежных равнин, не привык к замкнутому пространству и заметно нервничает. Кю, в прошлом закоренелый городской обитатель, вряд ли способен ориентироваться по наростам на стволах, муравейникам или густоте крон.

— Послушай, — обратилась Пелагея к Киприану. — Давай, я пойду впереди, а ты, если что, подсказывай направление. Остальные пускай следуют за нами.

— Отлично, — сказала Юлиана. — Рассчитываю на тебя, подруга. Ты и мой любимый вековечный клён уж точно не заведёте нас в какое-нибудь гиблое болото. Что ты, что он — дети леса.

Пелагея и впрямь долго жила в лесу, лет двести так точно. А Киприан, который то и дело превращался в вековечный клён, чтобы подпитаться от матушки-земли, так и вообще чуял голоса деревьев и трав.