Чтение онлайн

Холм с живой травой качнулся и Август почувствовал что взлетает, втягиваемый в зияющий над головой разрыв стального неба.

– -

Лошадки мерно трусили по петляющей меж холмов дороге, фургон поскрипывал. Майя улыбалась. Ее не волновали ни медленно затягивающие небо тучи, ни начавший накрапывать мелкий холодный дождь. Какая разница. Достав из лежащего на скамье туеска ломот сыра, Майя откусила кусочек и принялась медленно его пережевывать. Вкусно. Сыр был удивительно вкусным. Что же. Все эти кликуши, что сочиняли на нее доносы и наветы, все те, кто плевался ей в след, те, кто при виде нее складывал пальцы в отгоняющее зло знаки, они оказались правы. Даже смешно… Год обучения в академии. На глазах десятка учителей. И никто не смог этого заметить. Ни к чему не годная как маг, посредственная травница, она оказалась прекрасной колдуньей. Неаспектированная магия. Привязка душ. За это полагался костер. Даже здесь, на севере где предпочитают смотреть сквозь пальцы… на нестандартные методы. Старый шаман все объяснил. Она ни за что бы не поняла структуру плетений иного, если бы не имела доступа к колодцу. Она ни за что не смогла бы говорить с Стархедве если бы его душа не была привязанна. Что же. Она ведьма. Настоящая ведьма. Из тех, кем пугают маленьких детей. В ее жилах течет та сторона. Она почти не отличается от смешанных. В них ведь тоже течет капля иной крови. Откусив следующий пахнущий летними травами, уютом очага, и нагретой козьей шерстью кусок, женщина довольно зажмурилась и подставила лицо тускнеющим под напором туч лучам солнца. Как же хорошо. Интересно, Сив поняла? Хотя горянка вряд ли испугается, скорее всего усмехнется и сочувственно хлопнув по плечу предложит выпить чего-нибудь покрепче. Кирихе с улыбкой покачала головой. Северянка сказала, что как только они с Августом заберут деньги из банка, она отдаст ей свою долю. Этого с лихвой хватит построить или купить дом. Открыть лавку. Сказала, что хочет, чтобы ей тоже было куда возвращаться. Что же. Видимо, друзья появляются неожиданно и только тогда, когда ты уже отчаиваешься их завести. Не согласиться было невозможно. А барон? Что будет если барон или этот книжник догадаются? Побегут в официум — доносить? И что будет дальше? Пытки? Допросы? Костер? Красавица фыркнула и впившись зубами в сыр замычала от удовольствия. И что она сможет ответить инквизиторам? Что она не более грешна, чем прочие дипломированные маги? Что сила есть всего лишь инструмент, острый нож, и важно не то, как он выглядит, а в чьих руках он находится? Что она не принесла в жертву ни одного животного или человека, что не совокуплялась с демонами, не летала на шабаши, не травила скот и посевы, и не соблазняла мужей? Что она за свою жизнь не поработила и не связала ни одной души, а тот, кто стоит за ее плечами сам хочет быть рядом? Что нож причиняет зло лишь в руках убийцы, а нож в руках лекаря напротив дает жизнь? Что все ее вина состоит в том, что она, наконец-то признала свою силу? Выслушают ли ее? Захотят ли слушать? Какая разница. Задорно хохотнув, Майя Кирихе слегка подстегнула лошадей заставляя их ускорится. Какая разница, когда он рядом?

Я здесь, любимая

Невидимые, неосязаемые, но такие теплые и родные руки обняли ее за плечи. Майя улыбнулась. Вокруг придерживающих вожжи ладоней замерцали еле заметные в свете дня искорки. Поднявшийся ветер рвал ее волосы, фургон раскачивался, но ей был все равно.

– -

— Чтоб тебя конь вместо кобылы в зад попользовал, Сив. А потом там скворцы гнездо свили. — Проворчал с подозрением разглядывающий развалившуюся на его ложе великаншу Грог. Я чуть от страха не помер.

— Пошел ты, толстяк, вздохнула девушка и уставилась в потолок невидящим взглядом. — Так ты его возьмешь или нет? Кивнула она на слабо шевелящегося на развернутом одеяле младенца.

— Твой? — Осторожно присев на стоящий в углу комнаты колченогий табурет, Грог нервно дернул щекой.

— Он что похож на моего? Был бы он мой, не хлебал бы столько молока, да не гадил по десять раз в день. — Криво усмехнулась Сив и достав откуда-то из складок широкого плаща кисет, принялась неторопливо крошить в ладонь серо бурую массу разведенного чагой хассиса. — Будешь?

— Не. Я с этим завязал. — Покачал головой мужчина и подергав себя за кончик давно не чесаной бороды покачал головой. — Да и тебе советую. От этой дряни голова тяжелая и мысли путаются.

— Ладно. — После некоторого раздумья кивнула великанша, и стряхнув с ладони черно бурое крошево убрала кисет за пазуху. — Что, тяжело тебе с Хальдаровым хозяйством?

— Если вкратце, то да. — Вздохнул Грог и зябко поежившись, покосился на рдеющие в жаровне угли. — Овцы пали. А с тех, что выжили шерсти почти не соскребешь. Тощие как волки по весне. Торговать не чем. Запасов и до середины зимы не хватит.

Сив, задумчиво склонив голову на бок, долго разглядывала мужчину.

— Говорят, ты под южанами теперь.

— Я принял веру в Белого бога. — Отвел взгляд в сторону Грог. — Хочу умереть честным человеком.

— Честным? — Громко захохотав, девушка заколотила себя кулаком по бедру. — Честным. Ха-ха-ха-ха. Честным… Вот уморил. — Вытерев выступившие слезы великанша покачала головой. — Ну да. Ты всегда старался быть лучше прочих. Стремился все делать правильно. Правда получалось все через задницу. Помнишь, как предлагал мне уйти?

— Я трус, Сив. — Плечи мужчины сгорбились. — Я знаю, что я трус. Было бы во мне чуть больше храбрости, я ушел бы от Хальдара еще лет пять назад. Сам не понимаю, почему меня выбрали ярлом. Я ничего не умею. Не умею управлять землей, не умею торговать, не умею растить овец и не знаю бесы его дери даже когда сеять это гребаное зерно и что с ним делать дальше. Я умею пить пиво и изредка махать топором. Если бы не советы отца Герофа, мы бы уже голодали. Но все равно мне верят. Глупая была идея, давать свободу рабам. Священник говорит так надо. Но у меня не хватает рук.

— Я тут огляделась, и увидела несколько новых лиц. — Прищурилась девушка.

— Пара семей. Южане, отмахнулся Грог. Пришли недавно. Их селение сгорело. Ищут лучшей доли. Хилые как дети, что в голодный год родились. Одни, с виду здоровый мужик, отбившуюся овцу с горы снять не смог представляешь? Упал и сломал себе ногу. Еще священник с парой служек… Впрочем, они стараются много больше других. — Мужчина горестно покачал головой.

— Зато, они знают, как сеять хлеб, и растить овец.

— Даже я понимаю, чтобы хозяйство встало на ноги, должно зим пять пройти, а люди хотят есть уже сейчас. — Сгорбившись словно у него внезапно заболел живот Грог запустил пальцы в давно не знавшие мыла волосы. — Я трус. Когда меня выбрали ярлом, даже отказаться смелости не нашел. Южане говорят, что земля жирная, но сеяли мы не вовремя и неправильно, в озере полно рыбы, я купил сети, но от рыбалки толку чуть. Я ничего не умею. Ничего. А они хотят, чтобы я принимал решения. Чтобы отвечал за них. Как я могу это делать если ничего не знаю?! Сток — Селедка, грозится мне войной. Хочет правую часть долины и озеро. Я устал от войны, Сив, устал от крови. Я не хочу снова… — Голос мужчины сорвался, по щекам покатились слезы. — Я просто устал.

Сив задумчиво побарабанила пальцами по краю кровати.

— Я тебе помогу. — Сказала она наконец. Если ты прогуляешься в горы, и покопаешься в том, что осталось от длинного дома… На месте, где стояло ложе Хальдара, под полом, будет золото, много золота. Думаю, хватит, чтобы купить запасов… Зим эдак на пятьдесят. Или сто. Еще и на новых овец останется. Тысяч на десять. Или сто… Знаешь у меня плохо со счетом… А с засранцем Стоком, я мнится мне скоро что-то случится. Великанша недобро усмехнулась. — Что-то нехорошее.

— Золото? — Удивленно моргнул Грог.

— Ну да, — Кивнула девушка, — Хальдар любил золото. Или ты думаешь, он все отдавал воинам? Соблюдал право четвертей? Если так, то ты еще больший дурень чем мне казалось. Там полный сундук закопан. Стоунов сорок самое меньшее.

— Врешь. — Нахмурился Грог. — Все Хальдарово золото имперцы забрали. Кто-то продал им места тайников. Говорят целый воз золота и каменьев был. Ульфхрет собрал людей, но… — Грог нахмурился. — Это была ты… Значит все же ты… А я не поверил… Ну да… А кто еще про тайники знать мог… И много таких мест? Что ты южанам не открыла?

— Ты ребенка возьмешь или нет? — Чуть прищурилась великанша.

— Что с ним? Это болезнь? Она заразна?

— Это не болезнь. Его родители были близкими родственниками… наверняка в нескольких поколениях

— Были?

— Не отвлекайся. — Слегка поморщилась Сив.

— Почему ты хочешь мне помочь? — После долгой паузы выдавил из себя Грог.

— Потому что ты лучше остальных. Ну или во всяком случае стараешься. — Пожала плечами девушка. — Ты никогда не убивал пленных. Не резал стариков и детей. Когда воины ссорились, ты пытался их помирить. Хотел, чтобы все обходилось без драк. А помнишь того кота, что ты из южанского селенья принес? Ты с ним возился как с дитем. Эта скотина тебе в постель ссала, а ты его на руках таскал и разговаривал будто это младенчик твой. Вот я и подумала, что лучше тебя для дела никто не подойдет. К тому же ты сказал, что принял нового бога… Говорят, это очень добрый бог. Он велит помогать слабым, кормить голодных…

— С этим у меня пока проблемы. — С усилием распрямив плечи, мужчина раздраженно пристукнул себя по колену. — Дело ведь не только в мальце, да? Чего ты хочешь?

Великанша постучала кончиком пальца по подбородку.

— Я хочу, чтобы ты сделал из долины новый храм Всеотца. — Заключила она через минуту. — И не важно, как он будет называться. Можешь назвать его Городом императора, Ладонью создателя или Воловьей задницей. Все равно. Пусть он будет под южанами, пусть здесь поклоняются Белому богу. Это неважно. Главное суть, понимаешь? Чтобы всякий голодный смог найти себе кров, еду и работу по силам, чтобы людям в горах было куда прийти. Чтобы каждый, кто входит в долину перевязывал ножны и даже в страшном сне не вообразил, что здесь можно лить кровь или вспоминать старые обиды. Понимаешь? Как в старых песнях. Тех историях, о которых любят вспоминать старики. Чтобы каждый в гребаных горах понимал, что если даже потеряет все, есть место, где его примут…

— Полный сундук, говоришь… — Покачал головой Грог. — Можно уехать отсюда. В империю. Купить там дворец на горячих источниках, есть сладкие сливы и что у них там еще… и всю жизнь пить вино в кампании веселых девок.

— Но ты так не сделаешь. — Сив даже не улыбнулась. — Я знаю тебя, Грог. Сколько мы были знакомы? Зим пять-шесть? Вместе мерзли, вместе голодали, вместе сбивали ноги в походах, делили последнюю плесневелую лепешку и прикрывали друг другу спины. Ты защищал меня, предостерегал, давал мудрые советы, а я их не слушала. А когда Хальдар… умер, и его королевство разодрали на куски, ты не сбежал как большинство остальных, не превратился в предводителя разбойников, или бродячего тана. Хотя мог, и это был бы простой путь. Нет, ты встал здесь, занял Долину хлеба и собрал здесь всех, кто лишился защиты под этой крышей. Именно потому я пошла к тебе не к Стоку, не Эйрану, не к Ваану. К тебе.