Чтение онлайн

— Беги, Хаэкран'Каэт, и твой труп найдут с арбалетным болтом между лопаток! — разгневанно прохрипел бывший страж, отмахиваясь от дезертира, — с шестью аркбаллистами мы отгоним этих жалких акрати!

— Ума лишился?! Сотню небесных всадников не отгонит все Внешнее Кольцо! — испуганно возразили из толпы.

— Это не небесные всадники. На Хоаксах брони нет, — не согласился прищурившийся Нуаркх.

— Даже одноглазая костяшка все видит, а вы наложили в штаны! Небесные всадники не идут в авангарде, они истребляют дирижабли и прикрывают дредноуты! — пророкотал Паартак, пенящаяся слюна слетал с глубоко потрескавшихся губ, — вас обманули, словно полоумных Грязерожденных, которые сидят на грибах и собственной моче! Они разделятся на клинья по шесть тварей. Несчастные Хаэкран'Каэт, выбравшие нас, подавятся зазубренными болтами!

— Развернуть аркбаллисты! Лаарак, Хаэкран'Каэт! Дюжина метров слева от каравана! Остальным сидеть под «подарками»! Не разбегаться! — прогремел поставленный ор Паартака, приводя оцепеневшую толпу в движение. Погонщики остальных двух Нар'Катиров подхватили зычные команды, — оставить на ходоках только самый ценный товар, остальное сбросить! Как начнем стрелять, галопом к Саантиру! Шевелитесь! Лаарак!

Давка под Нар'Катирами снова усилилась, ходоки низко и тревожно зарычали, а воздух загудел от какофонии голосов. Паартак окончательно запутался в сетке, чувства караванщика туманила лихорадка. Раненые, напуганные своей беспомощностью, норовили ненароком задавить барахтающегося стража. Не придумав ничего лучше, Нуаркх со свистом выхватил трофейный змеиный клинок, и рассек сетку правее бывшего стража. Когда тонкий разрез начал стремительно расширяться, Нуаркх осознал, что даже если тучный страж переживет падение, то лапы взволнованных ходоков не дадут ему подняться. Не оставив себе выбора, тоннельник громко выругался и поднырнул под караванщика. Сквозь царящий вокруг гомон он отчетливо расслышал, как щелкнули пластины на спине. Мускулы застыли в болезненном спазме, а нога и шея вновь почувствовали удары костяных ятаганов. Вместе с Паартаком он рухнул и выронил изогнутый клинок, чтобы схватится за луку седла и вздернуть их обоих на ноги. Перед тем как меч втоптали в песок, он сверкнул на прощанье яркими сиреневыми бликами.

— Тащи меня к баллистам! Лаарак! — Паартак повис на плече шипящего Нуаркха. Затем он выхватил у тоннельника охладительный посох, намереваясь опираться на него при ходьбе. Неловкий хинаринец ухватился за навершие и плотно сжал в ладони не до конца заряженную слезу. Половина тела Паартака обмякла, словно кожаный мешок, набитый мясными обрезками. Нуаркх не успел среагировать, поскольку сражался с застежками, которые приковывали Синитский щит к седлу изможденного ходока. Стоило тоннельнику нацепить миндалевидную пластину из кипящего дерева, как обессиливший Паартак потянул его к земле. Нуаркху удалось удержаться на одном колене и не стать жертвой напуганной толпы. Он ухватил караванщика за шитый золотом воротник и потащил к месту, где синиты должны развернуть орудия. Синиты без труда обогнали тоннельника, неся на широких плечах цельнометаллическую громаду аркбаллисты, двукратно превосходящую Паартака по весу. Благодаря знаменитой физической силе установка орудия тоже не вызвала у них затруднений. Пока один синит загружал бобину зазубренных болтов и взводил тетиву, второй вернулся назад и подхватил Паартака. Обмякшего хинаринца он прислонил к обшитому деревом прикладу.

Облако Аркефальских Хоаксов разделилось на клинья по пять-шесть животных. Налетчики рассчитывали разгромить как можно больше караванов и отступить прежде, чем понесут тяжелые потери от сил Внешнего Кольца. Дрожащие руки взвинченных караванщиков никак не могли справиться с взведением последних двух орудий, а Нуаркх уже различал небесных всадников, вооруженных печально известными шестизарядными арбалетами.

— Может, они не будут нападать? — обратился синит к соплеменнику на мелодичном Таурагли. Роскошные усы, пропущенные в отверстия матерчатой маски, комично затряслись в такт речи, походившей на птичье пение. Голос оказался молодым и звонким.

— Клином они выстроились явно не покрасоваться, — отрезал Нуаркх на общем языке прежде чем, второй синит успел среагировать.

— Лже-всадники показательно нас разорвут, чтобы начать войну, — вкрадчиво тоннельник. Глаза синитов испуганно распахнулись за затемненными окулярами.

— Зачем еще нападать так близко к внешнему кольцу? — согласился старый страж и беззвучно выругался, сохраняя дыхание.

— Ради титула мученика и с Карликом встретиться не жалко, — Нуаркх ткнул локтем одного из синитов и принялся насвистывать мотив трагичной баллады о самоотверженной защите Внешнего Кольца.

— Карлик! Саантирцы ведь достаточно тупые, чтобы это сработало! — покачал головой Паартак, — как мы до такого дошли…

— Страх всегда срабатывает, рано или поздно. Если выживем, напомни рассказать мою версию притчи о перламутровом Синглинге и Звере искалеченного леса…

— Заткнись и помоги навести эту развалину. В глазах двоиться, — Паартака вяло притянул тоннельника к аркбаллисте.

— Пли! — скомандовал Страж, когда Хоаксы подошли достаточно близко.

На команду мгновенно среагировало только три орудия. Тетивы отозвались чистыми низкими нотами, тяжелые болты сорвались с ложбинок и с хищным свистом взмыли в воздух. Затем начался полный разлад, непрекращающийся скрежет зарядных воротов слился с отчаянной руганью караванщиков, звучавшей на трех языках.

Нападавшие оказались далеко не столь искусны, сколь обязывала грозная репутация небесных всадников. Лже-всадники шарахались от каждого снаряда и дергали поводья, мешая Хоаксам лететь стремительно и плавно. Пернатые звери держались на недосягаемой для аркбаллист высоте, и слепящие солнце висело за их спинами. Только два болта чудом настигли цели. Первый зазубренный наконечник вспорол мускулы на груди зверя, но лишь поцарапал ребра. Существо взвыло, одно из крыльев перестало двигаться с прежней легкостью. Несмотря на это, Хоакс продолжил нестись вперед, оставляя за собой буро-золотые перья и кровавые брызги. Ведущему зверю повезло меньше. Несмотря на выдающееся мастерство пилота, один из болтов нашел основание крыла и раздробил полую кость. Крыло вывернулось, и ветер принялся трепать его как флаг. Клекот хоакса и испуганные крики двух всадников смешались воедино, когда они начали стремительно снижаться. Кульминацию падения Нуаркх увидеть не успел, он оказался под обстрелом раньше, чем она наступила.

Синиты подхватили Паартака и потащили к пригибающимся ходокам, которые забились под животы Нар'Катиров. Тоннельник поспешил за ними, отмечая, что над внешним кольцом поднимаются темные дирижабли. Надувные исполины напоминали мыльные пузыри, чем подпитывали заблуждения о своей медлительности и неповоротливости. Но не пройдет и пары минуты, как фронт парящих машин стремительно растянется и изогнется, чтобы отрезать пути отступления для хоаксов и их всадников.

Рана на левой икре напомнила о себе, шаги Тоннельника стали короче и медленнее. Он безнадежно отстал от синитов и стал привлекательной целью для всадников. Болты ручных арбалетов были много легче грозных снарядов, которыми огрызались караванщики, а длиной были не больше ладони. В песок они зарывались на пару длин, и борозда конических воронок стремительно приближалась к Нуаркху. Тоннельник воздел щит и прикрыл глаза от осколков. Попадания ощущались как удары ходока. Наконечники вонзались в кипящую древесину, выныривали из досок и разрушали замысловатый узор, напоминающий застывшие клубы дыма. Внезапно Нуаркх увидел, как мускулы предплечья резко вздулись. Спустя мгновенье его пронзила боль от того, что болт пригвоздил щит к руке. Тяжелые удары продолжили рушиться на щит в дюжине мест. Перенапряжение обжигающей болью растеклось по раненной ноге и сковало мускулы спазмом. Очередной снаряд вырвал из кромки щита приличный кусок и развернул Нуаркха влево, обнажая бок. Первый снаряд, миновавший защиту, скользнул по пластинам панциря и поцарапал шею, второй до середины вошел в плечо. Нуаркха отшвырнуло, лопатки утонули в раскаленном песке. Лже-всадники посчитали попадание смертельным и принялись орошать железным дождем караванщиков, которые в спешке не совладали со стременами.

Помимо всадников Хоаксы тащили тяжелые бомбы с каменным маслом, которые им натерпелось скинуть. Отбросив идею бежать к обреченному ходоку, Нуаркх отлип от песка и поспешил прочь от каравана, надеясь, что нападающие не станут тратить бомбы на одинокую цель. Четырехкрылые Хоаксы затмили вытянутый силуэт тоннельника, а в следующую секунду за его спиной начали разрываться снаряды. Грохот взрывов слился в непрерывный пронзительный звон, оглушенный симбионт плотно захлопнул раковину и больно прищемил веко. Ударная волна выбила землю из-под перегруженных ног Нуаркха, которые едва успели затащить его на вершину крутого бархана. Благодаря проявленной расторопности, тоннельник покатился не в пекло, разгоревшееся позади, а в относительно безопасную ложбину между песчаными гребнями.

— Доберусь до Саантира, обязательно раздобуду арбалет, — Нуаркх испустил усталый, посвистывающий выдох. Болезненно громкий звон в голове не позволил разобрать собственный монотонный голос. Тоннельник медленно поднялся, наваливаясь на последнюю уцелевшую конечность. Затем он начал очередное восхождение, оставляя позади капли вязкой черно-зеленой крови и древесные щепки. При этом Нуаркх машинально расшатал застрявший в плече болт и вырвал его с неприятным влажным чавканьем. Когда вершина бархана, отмеченная полоской красноватого песка, оказалась на уровне лица, Нуаркх осознал, что гребень стремительно проседает, будто с него сходит лавина. Вес тоннельника не мог вызвать столь существенных последствий, и он рефлекторно бросился назад. Не успел Нуаркх скатиться в ложбину, как через вершину перекинулась массивная лапа, покрытая растрепанным буро-золотым опереньем. Вслед за когтистой кистью показалась четырехглазая голова. Длинная оскаленная пасть извергла дождь пенящейся слюны, смешанной с ярко-синей кровью. Острый костяной нарост, которым оканчивалась пасть Хоакса, напоминал остатки разбитой бутылки. Шея зверя тонула в пышном воротнике янтарных перьев, обломанных при падении. Загривок оплетали стремена, в которых болталась неестественно вывернутая нога. Небо заслонил веер исполинского крыла, напоминающий растопыренные пальцы. Хоаксы обычно производили впечатление спокойных, умных животных. Но существо, тянувшее к Нуаркху окровавленную пасть, растеряло эти качества. Оно было выброшено далеко за пределы той боли и усталости, которые могло вытерпеть. Мечущиеся, вылезающие из орбит, глаза сочились агонией и отчаянной агрессией. Нуаркх не мог слышать пронзительные вопли, изливающиеся из глотки Хоакса, но когда зверь открывал пасть в глазах тоннельника двоилось, а виски болели, будто в них уже вцепились серпы когтей.

Из-за пульсирующих судорог в раненной ноге Нуаркх не мог сбежать, поэтому он потянулся за одной из слез, которую зарядил за время борьбы с лихорадкой Паартака. Угрожающе выпятив грудь, Хоакс заскользил по склону, подталкивая вытянутую тушу мощными движениями здоровых крыльев. Нуаркх выхватил пурпурный кристалл и почувствовал обжигающее прикосновение острых граней. Тоннельник ударил камень об искореженную кромку щита, оставив на поверхности слезы растущую трещину. Воздух вокруг кристалла задрожал от жара. С силой, какую могло развить простреленное плечо, Нуаркх метнул поврежденный камень в зверя. Молниеносные рефлексы сыграли с хоаксом злую шутку и подсказали отбить кристалл ударом лапы. Мощный взрыв поднял в воздух песок и обугленные частички плоти, оставшиеся от лапы. Обрывки светлых перьев занялись от опаляющего жара, хоакс взметнулся на задние лапы, расправил дымящиеся крылья и протянул к небу искалеченные культю. Нога лже-всадника кулоном свисала на раздувшуюся грудь. Крик поставил Нуаркха на колени и почти погасил искру сознания. Сквозь непроницаемые кляксы, заполнявшие взор, Нуаркх рассмотрел второго всадника, который был еще жив и сжимал арбалет. Агония животного трепала наездника, но он смог навести оружие на затылок обезумившего зверя. Три метких болта и Красный Карлик подарил животному покой. Создатель двигался слишком быстро, но Нуаркх был уверен, что размытое пятно ему не померещилось.