Чтение онлайн

Смыкающиеся полупрозрачные пологи, сработанные из шкур складчатых хакетов, добавляли свету нотки темно-синих и бордовых цветов. Кривые торговые ряды пробуждали ассоциации с тоннелями Урба. Нуаркх грузно хромал вдоль раскаленных железных прилавков, и даже рубище, покрытое прорехами, потом и разноцветной кровью, не отпугивало громкоголосых торговцев. Они настойчиво предлагали неказистые украшения из дешевого металла и мутных камней, а также протягивали окороки хакетов и старых ходоков, скрытые под коконами из крупной соли.

Чем скуднее были ассортимент и качество предлагаемого добра, тем навязчивее оказывались лавочники. Закономерность доводили до абсурда бродячие барахольщики. Их горбатые спины прогибались под огромными корзинами из железной проволоки и кожаных обрезков — самых дешевых материалов в Пепельном Хинарине. Покрытые струпьями лица стыдливо прятались в тени капюшонов. Товар демонстрировал степень обшарпанности, которую можно приобрести, только пролежав декаду в погребальной урне.

Один из таких Хинаринцев настойчиво ухватился за раненное предплечье Нуаркха. Пронзенный резкой болью, тоннельник замедлил шаг. Пепельный посчитал это хорошим знаком и схватил тоннельника за плечо. Нуаркха был далеко не в лучшей форме и действовал от силы с четвертью обычной скорости. Барахольщик успел заметить кинжал, покидающий ножны, и попытаться сбежать. Тоннельник впился в немытую кожу торговца загнутыми наростами ладони. Пепельный принялся верещать, но скрипучий, слабый голос стал единственным, который прозвучал в его защиту.

Нуаркх вдавил лезвие в горло назойливого бедняка, исполосованное въевшейся пылью. Старик пискнул и слабо дернул руками, когда из-под клинка засочилась тонкая струйка черной крови. Нуаркх оставил барахольщику неглубокий порез, тянувшийся от уха до уха, и похромал дальше.

Тоннельник, наконец, потерял силы сопротивляться уговорам торговцев, когда оказался перед горой пестрых фруктов, томившихся в крепких железных клетках. Горло саднило от жажды, и Нуаркх расстался с дневным заработком рудокопа ради горсти вялых афри и фляги теплой воды. Тучный лавочник подобострастно улыбнулся и потянулся к водяной бочке, которую массивная цепь приковывала к его лодыжке.

В упряжку Нуаркх вернулся в новом кремовом халате с закрытым капюшоном и окулярами из чистейшего горного хрусталя. Халат дополнял бурый бишт, отороченный золотым шитьем. Резное кольцо удерживало «волосы» в тугом хвосте, а растрепанная «борода» улеглась в пару косичек. Ухоженный образ оттеняли веко, зашитое потертым кожаным шнуром, и рассыпанные по телу шипы. Тоннельник все еще напоминал бандита, но теперь более удачливого. Такой вид открывал доступ в состоятельные районы Саантира, где он намеривался провести ночь.

Обзавелся Нуаркх и заплечной сумкой, в которой позвякивали четыре бутылки. Два сосуда были настоящими произведениями искусства. Чистый как слеза хрусталь принял утонченную форму с вытянутым горлышком. За безупречно прозрачными стенками плескался золотистый Ориекский африт пятилетней выдержки. Нуаркх, растянувшийся на сиденье, предпочел утонченному напитку дешевый и во всех отношениях довольно скверный сидр из неказистой, мутной бутылки.

Дорога до района зажиточных ремесленников заняла совсем немного времени. Нуаркх вновь ступил на землю, не успев осушить и трети бутылки. Террасы района взбирались на укручивающийся склон западного ущелья и темнели застойным полумраком. Старательно помассировав ноги и жадно отхлебнув сидра, Нуаркх распрощался с облегченно выдохнувшим извозчиком и принялся форсировать последнюю преграду.

Поначалу склон был довольно пологим и здания ютились на неровных площадках, окантованных невысокими железными заборами. Многие дома служили одновременно жилищами и магазинами, подобная двойственность передавалась и их внешнему виду. Жилые помещения были невзрачными каменными коробками, в то время как лавки завлекали чрезмерно пестрыми украшениями. Не оставалась без декорации и скудная прилегающая территория, также разделенная пополам. Благодаря этому, Нуаркху попались сад из изогнутых мечей и огромная пустынная змея с чешуей из кровельной черепицы.

Лестницы, тянувшиеся вокруг неровных платформ, складывались в изодранную рыбацкую сеть. Сложно сказать сколько раз Нуаркх успел зайти в тупик, прежде чем склон стал слишком крутым для построек, а выпрямившиеся дороги нырнули в скалу. Одолев отвесный лестничный пролет, тускло освещенный масляными светильниками, Нуаркх, наконец, оказался на широкой пешеходной улице. Правая сторона упиралась в резной парапет высотой в половину хинаринского роста. Нуаркх не устоял перед соблазном облокотиться на него, чтобы перевести дух и поглазеть на Саантир, величественно раскинувшийся далеко внизу.

Вдоль противоположного тротуара бежал узкий квартал глубиной в три дома. Двухэтажные особняки упирались в каменный потолок, служа своеобразными колоннами. Тесное расположение оставляло хозяевам не слишком много пространства для творчества, поэтому декорации были довольно умеренными. Каждый особняк придерживался определенного стиля, зачастую оригинального и немного чудаковатого. Попадались здания подражающие жилищам со всех уголков Четырех Миров, а также их Перекрестка. Хозяева украшали и прилегающий тротуар, благодаря чему тут выросли, например, каменные деревья с Нар'Кренти. Со времен теплых отношений с Надоблачными Аллодами сохранились несколько уютных домиков, украшенных закругленными декоративными кирпичами и черепичными козырьками.

Дом, подражавший постройкам с Перекрестка Миров, выделялся смешением несовместимых архитектурных течений и изломанным силуэтом. До полного соответствия не хватало только постоянного изменения формы. Судя по вывеске над кривой дверью, особняк приютил лавку барахольщика, и символичность этой детали вызвала у тоннельника-изгнанника ухмылку.

К сожалению, обитель Викковаро и Хати, гостеприимством которых намеривался воспользоваться Нуаркх, была расположена еще тремя уровнями выше. Только преодолев множество ступеней и похромав полкилометра, Нуаркх смог достигнуть пункта назначения.

Несмотря на неисчислимые неудобства, вызванные распространением болезни каменной кожи, Ларканти из клана Хан Ката с каждым днем обнаруживал в своем состоянии новые положительные моменты. Он был временно освобожден от обязанностей командира западного бастиона Саантира и имел полное право скидывать рутинные проблемы на младших офицеров. Из прохладного полумрака кабинета Ларканти могли вырвать только редкие экстренные ситуации. К тому же его сестра — Линфри стала той дочерью Нара, которой храм Черной Крови поручил неустанно следить за состоянием будущего каменного стража. Служба не оставляла много времени на общение с кланом, и Ларканти был рад возможности провести пару недель в компании Линфри. Сейчас они праздно беседовали за основательным столом из Галафейского афритового дерева. Лакированная столешница, украшенная цветочной гравировкой, ломилась от графинов с афритом, запотевших кувшинов воды и чаш с фруктами. Многие караванщики старались заполучить расположения командира западного бастиона Внешнего Кольца. Ларканти, будучи каменным пока лишь наполовину, не всегда находил силы устоять.

Внешне Ларканти и Линфри объединяли только раскосые глаза цвета раскаленных каминных камней и кожа, черная как каменное масло. Ларканти был высок и массивен. Рост болезненно худой Линфри унесла песчаная лихорадка, перенесенная в детстве. Ларканти двигался обманчиво медленно и несколько лениво, подсознательно копируя покойного отца, который с возрастом основательно располнел. Линфри не могла и минуты продержаться без проворных, резких движений. Привычка закрепилась за годы оперативного латания ран и метаний между койками. Сдержанная и тихая дочь Нара чувствовала себя комфортно в невзрачной робе. Страж привык быть центром внимания и предпочитал вычурные халаты серо-янтарных цветов клана Хан Ката.