Чтение онлайн

— Как сказала Рикиоти, Храм Черной Крови уже проявил интерес к исполину. Думаю, без риска нам удастся добыть разве что пару фляг ядерной жидкости и обрывки аксонов, — предостерег Нуаркх.

— Параноик! Загоним ловчего в пещеру, и ты его выпотрошишь. Солдаты не смогут перебороть отвращение и изучить то, что ты отрезал, — отозвался Леронц.

— К тому же, они гузно сизокрылки не отличат от своего отражения, — подхватил Накрисс и бледные позволили себе несколько сухих смешков.

— Лучше, чем ничего. Если в останках действительно есть что-нибудь интересное, то Калрингер это найдет. Причем быстрее Храма Черной Крови, — пожав плечами, согласился Нуаркх.

— Я тоже согласен, — кивнул Ноари, поправляя блестящие кончики усов, — если ловчие потеряют разум, значит, Десница Раббаар не получит солдат, а наследие исполина будет безвозвратно утрачено.

— К вопросу о возможных солдатах десницы. Храм Черной Крови действительно сможет убедить паству в этичности превращения Хинаринцев в Ловчих? — осторожно поинтересовался Леронц.

— Скажут что-нибудь про способ попрать Карлика за все устроенные им козни. Они всегда находят способ истолковать каноны в пользу своих интересов, — отмахнулся Нуаркх.

— Тогда решено? — убедился Леронц хрипловатым, утомленным голосом. Дождавшись от собравшихся утвердительных кивков, он добавил, — мы с Ортиссом будем ждать команды. Если, конечно, переживем бой.

Гончая под названием «Нар'Караад» — неспешно плыла над извилистым ущельем на встречу с рассветом. Пурпур обволакивал стальную защитную сеть, танцевал на грозных аркбаллистах и чешуе пепельных солдат. Ортисс плавно скользил впереди, мерно взмахивая двумя парами крыльев. Рана на подтянутом животе зверя обратилась безобразным бугристым шрамом и почти не напоминала о себе. Место Синтры на холке пернатого гиганта занимал Леронц, Ноари вновь занял место стрелка и пристально исследовал аркбаллисту, щелкая затворами и дергая тугую тетиву. Накрисс, кружась, пронесся над палубой и сделал несколько петель вокруг Ортисса, держась подальше от щупалец Ноари.

— Чувствуешь, как вши роятся под одеждой? — прогремел крылатый Лим'нейвен, надменно ухмыляясь.

— Мы с Ортиссом успели немного приноровиться друг к другу, — отозвался Леронц, жмурясь от солнца и возвращая улыбку, — оказалось, его пух чист от паразитов, а еще я узнал его любимую еду…

— Кривокорни, — подхватил Ноари, и всадники дружно захохотали.

— Ты проболтался!? — процедил посиневший Накрисс и раздраженно дернул крыльями. После Лим'нейвен разочарованно покачал головой и оскорбленно предостерег Леронца, — будьте осторожнее, крылья еще болят, могу не успеть спасти твою бледную задницу.

— Саррин Галард! Левый борт! — вмешался твердый голос Рикиоти, многократно усиленный Гаором. Громада змея возвышалась на носу гончей, отбрасывая густую тень на каменного стража и огромную палубу. Подле гиганта возвышался Арахкет. Среди пальцев его здоровой руки танцевала золотая серьга Синтры, украшавшая эфес обсидианового меча.

— Леронц! Я прощаю тебя и спасу от участи сторожить подветренную сторону! Похоже половина пепельных обделались! — брезгливо морщась, прокричал Накрисс и неохотно обогнул корабль.

— Молчать! Мне плевать, что ты Наемник, отправишься в… — гневно проорал Нар'дринский страж Даарок, курсирующий между серо-синими и воодушевлявший их пафосными призывами. Стоило отзвучать зычному крику стража, как сияние рассветного солнце оставило палубу и уступило место полумраку. Приближающийся рой был неравномерен. Дюжины плотных скоплений приближались к Гончей со всех сторон. Каменные стражи воздели сигнальные флаги и серией замысловатых взмахов приказали прощупать тяжелыми болтами каждое из скоплений.

— И все-таки они учатся, — ухмыльнулся Нуаркх, разминая шею и снимая чехол с широкого лезвия мрачной Саантирской алебарды.

Накрисс окружил себя куполом и нырнул в загибающуюся волну роя. Агатовые глаза Лим'нейвен разглядели огромный крылатый силуэт в одном из сгустков. Накрисс выставил изящную пику, вошел в стремительный штопор и обрушился на уплотнение роя. Ураган, взвывший вокруг ткача, разметал мелких тварей и обнажил стаю крылатых ловчих, которые сплелись в грозный шестикрылых силуэт. Пика прошила одну тварь, но остальные ринулись прочь, и исчезли в других сгустках, которые непрестанно сливались и перемешивались.

— Похоже, казначейство не скоро вернет восточную дорогу, — прощелкал Нуаркх, оглядываясь на помрачневшего Саантирского стража, которая напряженно наблюдала за тем, как сверкающие всполохи исчезают в сгустках роя.

Леронцу не удавалось уловить вызывающе-алое оперение снарядов, срывавшихся с аркбаллисты Ноари. В сгустках роя возникали проплешины, заполненные перемолотыми костями и кровавой взвесью. Арбалет Синтры подпевал стальной громаде и истреблял выживших ловчих. Только когда тетива аркбаллисты с низким металлическим звоном швырнула последний снаряд второй бобины, очередной сгусток лопнул, извергая пурпурные всполохи. Огромный крылатый силуэт, извиваясь и оглушающе вопя, обрушился вниз. Но даже огневой мощи наемников и Гончей было недостаточно, чтобы совладать с натиском Исполина. Огромная лапа, сплетенная уплотнениями роя, стиснула купол, возведенный Гаором. Большая часть сгустков бесследно рассеялась, заскользив по границе сферы. Из некоторых хлынули стаи небольших слуг, которые мгновенно облепили купол, только два скопления извергли массивных гигантов. Один из них напоминал непомерный клубок наспех скроенных крылатых ловчих.

— Поднимите Гончую! — прогремел Гаор и ринулся к борту, который готовился протаранить гигант, — оно несет бомбы!

Флаг Рикиоти взметнулся вверх и «Нар'Караад», натужно скрипя, поползла вверх. В лапе Гаора лопнула россыпь огромных Слез Урба. Массивный силуэт исчез во вспышке Тепла, но слепящий многоцветный туман быстро хлынул под латы и чешуйчатую кожу. Медные глаза змея докрасна накалились, волна зрительных искажений пробежала по клинку непомерного клеймора. Чудовищный клинок вспорол воздух с низким рокотом, который заставил трепетать кости. Купол напротив змея лопнул, разбрызгивая искры и капли расплавленной стали. Верхние крылья гигантского ловчего сорвало с аморфной туши, а потом развеяло крупными хлопьями пепла и смердящим дымом. Исполинская тварь грузно рухнула вниз. Удар развернул Гаора, протащил по палубе и врезал в затрещавший борт. Змей жадно проглотил воздух и грузно поднял тушу с пола. Черный Лед не утратил контроль и сжал купол, позволяя Накриссу перехватить второго крылатого гиганта. Гаор оказался одним из немногих кто устоял, когда взрыв выбил пыль из каждой щели корабля и усеял дно осколками бело-голубых скал.

Накрисс и порыв ветра, несущийся за ним, обрушились на лысый загривок, унизанный редким платиновым оперением. Изломанный силуэт, заключенный в скомканные латы и наполовину исчезнувший в туше ловчего, лопнул под стальными сапогами Накрисса, а исполинская тварь пронзительно взывала и отлетела вниз. Прежде чем Лим'нейвен вновь нырнул, гигант перевернулся и расправил четыре обглоданных остова крыльев с натянутыми перепонками. Из бугристой плоти еще торчали клочки пуха и роскошные перья. Шкура впалого живота пузырилась на железных сферах бомб. Острая морда пугала гранями обнаженного черепа, но в ней еще угадывались черты прекрасного зверя.

— Анафель! Что ты творишь?! — завопил Лим'нейвен и раскинул в стороны руки, преграждая путь к Гончей. Облезлая массивная туша зависла в воздухе, когти исчезли во вспоротых подушках. На грани агатовых глаз Накрисса легли пурпурные блики взгляда Хоакса, из приоткрытой пасти гиганта вылетела жалобная прерывистая трель. Руки Лим'нейвен слабо задрожали, а к горлу подступил ком, когда голос Анафель вновь начал набирать силу и обратился угрожающим ревом.

— Нет! Никуда я не уйду! Проваливай сама! Улетай! — прогремел в ответ Накрисс. Анафель прижала остатки ушей и отпрянула назад, но потом мотнула головой, отчаянно захрипела и бросилась вперед. Накрисс заскрипел зубами и кинулся навстречу, в последний момент он увернулся от когтей и оказался за спиной Анафель. Глазницы раздавленного Канкойна смотрели на Лим'нейвен, когда он отсекал остовы прекрасных крыльев. Накрисс провожал взглядом падающего Хоакса, бережно сжимая в руке огромное платиновое перо, и зажмурился, когда Анафель исчезла в клубах белого пламени.