Чтение онлайн

— Аргиец, помоги найти воспоминание. — Не прекращая ухмыляться, попросил Нуаркх. Мысленный взор обратился чередой неясных образов. Спустя минут пестрая вереница замерла и обратилась нужным эпизодом. Взор тоннельника тонул в теплом ореоле перламутрового свечения. Он грациозно шагал по широким улицам, звонко стуча копытами по сухому дереву. Мягкое сияние выхватывало воспрянувшие лица из мрачных убранств. Нуаркх обернулся и увидел выпуклые изумрудные глаза, завороженно смотрящие сквозь перепутанные лозы крошечной колыбели. В расширенных зрачках отражается неправдоподобно элегантный силуэт, увенчанный величественными рогами.

— Представляете? Я поверг Зверя! Изгнанник с Урба! Моя любимая история! — Подумал Нуаркх и затрясся от несдерживаемого хохота. Когда за притихшим смехом стали различимы щелчки жвал, тоннельник продолжил: — Стена их разорви! В Каруати стоит монумент, посвященный мне! Они даже книги написали!

— Удивительно. — Неуверенно прошептали Аргийцы, колеблясь между испугом и радостью. Хенши промолчал и понуро опустил взгляд.

— Самое смешное, они считают Синглинга проявлением любви их Создателя! На деле это был одноглазый наемник, а Сину на детей было плевать! — Продолжил Нуаркх, пытаясь унять смех, который из-за нехватки воздуха обернулся прерывистым шипением.

— С этим можно спорить. Син не вмешался, предвидев ваше появление, или не хотел вытаскивать детей из каждой беды. — Рассудили Аргийцы.

— Подобной риторикой можно оправдать что угодно. — Небрежно отмахнулся Нуаркх от философских выкладок. — Син слеп к просьбам отдельных существ и пишет историю крупным мазками. Явно не то, чего ждут Синиты от горячо любимого Создателя.

— Даже знаменитый Калрингер не смог избежать жертв. Зверерожденные и пустынные хищники уже не кажутся плохими соседями. — Спокойно вклинился Хенши.

— Чего ты ожидал? — Поинтересовался тоннельник. — Калрингер не мог забраться на вершину кроны, убедить местных и отправить Шамана с близнецами на Мозгомывки Арга. Исполин провернул подобный трюк с тобой, но нормальные люди на такое не поведутся.

— Не стой из себя праведника, ловчий. Исполин питался не воздухом. — Добавил Нуаркх и желчно усмехнулся.

— Всем не может быть хорошо. — Мрачно согласился Хенши.

Надрывающееся тело Кантара Яроокого тлело в мрачных лабиринтах Саантирских Катакомб. Гранитный трон казался Деснице пыточным аппаратом, а не символом власти. Стальное древо прошивало корнями холодную спинку и впивалось в сгорбленную спину. Слезы, мерцавшие на покачивающихся ветвях, вбирали бурные потоки Тепла и не давали ткачу сгореть от непомерного могущества, клокотавшего в груди. Истощенный разум непроизвольно дергал металлическими конечностями и иглы бередили израненное тело, вынуждая накачиваться болеутоляющими перед каждой попыткой уснуть. Зыбкий сон Кантара тревожили не горячее одеяло или скомканное постельное белье. Вихрящееся тепло срывалась с пылающей кожи, накаляя воздух и угрожая погрести Десницу под обрушившимся куполом. Погром предотвращал Племянник Ио и грозные баррикады из Черного Железа, которые стискивали и опаляли истинное тело Десницы. Лишь иллюзорный аватар Кантара мог взлететь и убедиться, что мир не ограничен удручающими казематами.

Несмотря на угнетающее напряжение, надежда просвечивала мрак отчаяния. Гноящиеся раны, иссекавшие Кантара, постепенно превратилась в сеть бугристых швов. Потоки Тепла неохотно подчинились и перестали испепелять каждого, кто оказался ближе двух дюжин метров. Тени подобрали наилучшую дозу Синских дурманов, которые удерживали Кантара между отупляющей болью и непроницаемым наркотическим трансом. Благоприятные обстоятельства даже позволили Яроокому устроить приличный ужин для друзей и Племянника Ио, с присутствием которого оставалось лишь смириться. Долгожданных гостей ждал по-надоблачному высокий стол из нежно-кремовой Ориекской древесины, который совершенно не вписывался в мрачное, аскетичное убранство темницы. Скатерть цвета спелого Африта заслоняли позолоченные миски парящего мяса, свежие овощи и экзотические фрукты со всех уголков Четырех Миров. Подходящую компанию пище составляли изысканные напитки, включая «Ориекское золотое». Желудок Кантара давно заменил клубок стали и нитей Тепла, но атмосфера праздничного ужина и сопутствующие декорации скрашивали беспросветный кошмар, в который превратиться его жалкое существование.

Высокие двери отворились и в зал вошли двое. Первой была зрелая очаровательная пепельная, не скрывавшая благородную седину волнистых локонов. В ее объятиях дремал малыш, которого Кантар вытащил из клетки. Ссадины с ожогами быстро исчезали со светлой кожи и не тревожили крепкого сна. По правую руку Нилин хромал коренастый пепельный с головой, напоминавшей вялый африт. Детство на Перекрестке оставило Родорвицу нескладную фигуру, недоверчивый характер и косые глаза, блестевшие штрихами пурпура и желтизны. В тучных руках он сжимал глянцевый горшок с пышным Синитским светочем. Темно-синий куст испускал свежее благоухание и выделялся из полумрака тускло мерцающими прожилками.

— Рад видеть вас в моей темнице… то есть тронном зале. — Скомканное приветствие вяло покинуло опухшее горло, и Кантар зашелся болезненным кашлем.

— Это место кажется еще более дырой, чем в прошлый раз. — Бодро отозвался Родорвиц и похромал к Яроокому, расторопно переставляя кривые ноги. — Здравствуй, Кантар. Принесли светоч, который немного украсит твою крипту.

— Признайтесь, вы просто хотите узнать, что произойдет с растением в моем присутствии. — Ответил Десница и улыбнулся, наблюдая как коротышка приставляет горшок к трону. Скулы Кантара быстро вспыхнули болью и прогнали улыбку с осунувшегося лица.

— Несмотря на последние события, мы остаемся исследователями. — Мягко призналась Нилин и аккуратно опустилась на кресло, стараясь не тревожить посапывающего ребенка.

— Мне интересно, Кан… Когда ты в нескольких местах, что ты видишь и как не путаешься в словах? — Поинтересовался Родорвиц, принимаясь за жирные ломтики пряной Аргийской рыбы.

— Я окончательно ослеп пару недель назад, приходиться использовать щупальца. — Признался Кантар и провел ладонью перед глазами, сдерживающими клубы рубинового пламени. — Реплики читаю с бумаги, в остальных случаях приходиться мучительно импровизировать и говорить очень медленно.

— В скольких местах ты сейчас? — Подразнил Родорвиц, пока Нилин сочувствующе поджимала губы.

— Всецело с вами, друзья. Язык немеет от обезболивающих. — Ответил Кантар и веселая маска начала сползать с саднящего лица. Страстно желаемая компания оказалась тяжелым бременем для изувеченного Хинаринца.

— Выглядишь неважно. Посмотри на себя, даже побриться забыл. — Ласково пожурила женщина и аккуратно подергала сгорбившегося ткача за редкую щетину.

— Так странно… — Просипел Лим'нейвен, качаясь истончившимися пальцами колючих седых волосков. — Почти не нужно спать. Не ем и не справляю нужду, ничего не осталось от каждодневной рутины, но проклятая щетина растет. Доставляет некое спокойствие…

— Кхм… как прошла операция? — Осторожно поинтересовался Родорвиц после неловкой паузы.

— К счастью, плохо помню. Когда очнулся, в заднице уже торчала дюжина стальных кольев. — Ответил Лим'нейвен, непроизвольно вздрагивая, и поморщился от накатившей боли.

— Поток Тепла, проделавший дыру стене, вырвался из спины и превратил три Тени в лужицы булькающего дерьма. — Продолжил он, неловко указывая на опалённый камень позади.

— Хоть одна приятная новость. — Дернувшись от смешка, ответила Нилин и бросила Лим'нейвен печальный, обнадеживающий взгляд. Кантар ответил полуулыбкой и благодарным кивком.