Чтение онлайн

— Пошевеливайся, Лже-всадники нападут прежде, чем мы отлетим от Саантира. — Поторопил Десница. — Мы не можем оставить горожан без зрелища.

Клинья бурых Галафейских Хоаксов отчаянно неслись наперерез исполинскому дирижаблю Десницы. Хлопки мощных крыльев и низкий рев становились все отчетливее, сердец солдат и притихших зелотов коснулся страх. Ларканти Хан Ката стоял на носу палубы и отстраненно наблюдал за бесконечными пепельными барханами, укрытыми еле заметной пурпурной дымкой.

— Почему я не чувствую, как ты сгораешь от нетерпения, Хан Ката? — Заискивающе поинтересовался Кантар, изучая меланхоличные, скользкие мысли Ларканти.

— Аппетит приходит во время еды. — Вяло огрызнулся страж и начал медленно извлекать из ножен черный клинок. Вместо шуршания Нар'Охай порождал вибрирующий рокот, у ног Стража со скрежетом появлялась глубокая борозда, брызжущая измельченными опилками. Последняя треть лезвия вырвалась из лона резко, разгоняя волну отчаянно свистящего воздуха. Трещина взрыла палубу, открывая полумрак нижних отсеков, и обратила коренастые перила в сноп острых щепок. Каменный страж размял плечи и торжественно шагнул в пропасть, заполненную холодным поднебесным вихрем. Незримые щупальца ухватились за плетение Мира, и Ларканти завис в воздухе. Не оглядываясь на удивленную черно-красную толпу, он нырнул вниз, и невесомый плащ окрасил рубином плавную траекторию. Реод'Ранк начал заметно нагреваться, тлеющее мерцание распространилось по трещинам каменного панциря и оплело широкую фигуру стража. Обогнув крутые борта, заключенные в узоры из начищенной бронзы, страж ринулся на обреченных Хоаксов.

— Главное не увлекись и не прикончи их командира. — Напомнил Кантар, ощущая мрачное напряжение, которое пульсировало вместе с сердцем Хан Ката.

— Зачем он тебе? — Спросил страж, заводя черную дугу за спину.

— Чтобы громогласно заявить о преданности Саррину Нараеду Галринад — одному из крупнейших разводчиков Аркефальских Хоаксов на Фенкрисе. — Пояснил Яроокий показательно напыщенным голосом.

— И это ведь будет правдой? — Разочарованно поинтересовался Страж.

— Самое смешное, что да. Нараед надеялся приблизить войну с Саантиром и разжиреть на доходах от продажи великолепных питомцев. — Сочась призрением, ответил Десница. — Тени смеялись до хрипоты, когда узнали о его намерениях.

— Великий Яроокий может обратить в пыль город врагов, только если на то есть причина? — Желчно отозвался Хан Ката.

— Веришь или нет, я тешу надежду стать спасителем, а не узурпатором. — Признался Десница мечтательным голосом, который быстро налился сталью. — Но с лже-всадниками будет покончено сегодня. Наша квота милосердия — полдюжины команд.

— Эти бледные заслужили смерть жестокостью. — Рассудил страж, неприязненно морщась, и осмотрел рой пернатых Хищников, который готовился окружить Фалангу.

— Раббаар дал им повод для ненависти, когда поскупился на стражу в северных шахтерских поселениях. — Напомнил Кантар и направил пылающий взор Ларканти на вытянутый шестикрылый силуэт, выделявшийся размером среди бурых гигантов.

— Хааф «Хинглинг» Лааран. По сравнению с ним мои зелоты — прилежная паства Черного Храма. — Представил Кантар чудовищного ткача.

— Наслышан. По крайней мере, несчастный Хаэкран'Каэт сможет сопротивляться. — Процедил Страж и хищно оскалился.

— Твое последнее столкновение с Лим'нейвен закончилось не слишком удачно. — Ехидно подметил Кантар и почувствовал, как в самолюбии стража появилась небольшая брешь.

— Целься в голову, которая торчит из груди пернатой твари. — Предупредил Яроокий сквозь лающий смех и швырнул Ларканти на сумасшедшего Лим'нейвен. Время вокруг Хан Ката текло неспешно, и рывок показался плавным, но каменные плечи обращали перья Хоаксов в облака бурых ворсинок, которые мгновенно разрывали яростные вихри. Пернатые исполины взволнованно бросились в стороны, крики исказили лица взмокших всадников, но шестикрылый зверь приветствовал стража расправленными крыльями, в которых запутался солнечный свет. Изогнутые облака застыли на гранях изящных лат, грозный клекот вырвался из-под сплошного забрала, украшенного бесстрастным ликом. В выгнутой грудине утопала вытянутая фигура в остром шлеме, который украшали ряды раскосых глаз и свечение, сочившееся из прорезей. Хааф стиснул в когтистых лапах громоздкий арбалет, черный наконечник снаряда развернулся к горлу наступающего стража.

— Кантар! Еще медленнее! — Мысленно проорал Хан Ката, видя плавное движение спускового механизма. Разбрасывая обрывки пестрого оперения, болт взвился с обшитой сталью ложбины и понесся к цели. Прежде чем страж напряг плечи и приготовился к удару, из пятизарядной кассеты выскользнул следующий снаряд. Кантар напряженно зашипел, растягивая секунды в минуты, рев шестикрылого Хоакса обратился пугающе низким несмолкающим рокотом. Не обращая внимания на вой растянутых связок, Ларканти обрушил Нар'Охай на вращающийся наконечник стрелы. Лезвие утонуло в облаке янтарных искр и отвело смертоносный снаряд. Скалясь от боли, пронзившей предплечье, Хан Ката занес клинок над вторым болтом. Немеющая рука оказалась недостаточно быстра, и Нар'Охай перерубил деревянное древко. Наконечник, барахтаясь в воздухе, врезался в бедро стража и вырвал лоскут каменной кожи. Брызнувшая кровь несла раскаленное сияние и мгновенно вскипела, оборачиваясь струей едкого дыма. Ревущий Ларканти настиг Хаафа прежде, чем тугая тетива вытолкнула третью стрелу. Наконечник Нар'Охай вспорол ложбину арбалета и отсек когтистые пальцы Ткача.

Щупальца Кантара и Хинглинга схлестнулись, воздух вспыхнул сломанными лучами света и пульсирующими сгустками непроглядной тьмы. Плетение мира начало распадаться на бесформенные лоскуты. Среди непредсказуемых аномалий дуга Нар'Охай столкнулась с когтями Хоакса, защищавшего хозяина. Удар белоснежного гиганта подбросил Ларканти к лязгающему забралу, во мраке которого пенилась оскаленная пасть. Страж отпрянул от клюва и загнутых клыков, но не избежал массивного лба. Панцирь Хан Ката взрыли извилистые трещины, мгновенно прыснувшие алыми всполохами и дымящейся кровью. Не успели легкие Ларканти затрепетать от удушающего кашля, как стража отшвырнул взмах крыла. Барахтаясь в рубиновой спирали вьющегося плаща, он разглядел удар когтистой лапы и направил черное лезвие на огромное предплечье. Сверкая болтающимися серпами когтей, обмякшая кисть полетела вниз. Взвывший хоакс отпрянул и прижал изувеченную лапу к груди, где Хааф обратил голубую кровь твердой коркой. Ларканти захрипел, изгоняя кашель ударом кулака, и ринулся на раненную тварь. Нар'Охай выдержал натиск пернатого предплечья, ринувшегося наперерез, и вспорол конечность вместе с рукавицей из Нар'дринской стали. Ларканти перехватил клинок двумя руками и обрушил на изогнутые скимитары, которые Хааф выхватил из-за янтарного пояса. Удар вмял бледного в кирасу питомца, пена брызнула из трещин изогнутого шлема вместе с грязной руганью на Надоблачном языке. Вибрация треснувших лезвий проникла в кости Хаафа, и следующий удар вырвал клинки из слабеющих пальцев.

Черное лезвие поймало тусклый пурпурный блик, готовясь ринуться на беззащитную грудь бледного, но взбешенный Хоакс ухватился за развевающуюся мантию и оторвал страж от жертвы.

— Плащ не мешает, пепельный ублюдок!? — Прогремел Хааф, пока клюв Хоакса несся на жертву, удушаемую рубиновыми путами. Щупальца Кантара, разбрызгивая вспышки Тепла, прорвались к шее Ларканти, мантия прошла сквозь каменную кожу и освободила сдавленное горло. Кашель стал яростным кличем, и меч стража вонзался в череп огромного зверя. Искореженное забрало отшвырнуло Ларканти, пернатый хищник выгнул спину и начал цапать эфес, который застрял в кости и искореженной стали. Страж подхватил мантию, трепещущую от беспорядочных взмахом огромных крыльев, и бросился к Хаафу.

— Не нравиться плащ, тварь!? — Прохрипел Хан Ката, проламывая коленом нагрудник Лим'нейвен и набрасывая рубиновую удавку на шею. Рука Хаафа бросается к перекошенному лицу стража и вытаращенным глазам, источающим обжигающее сияние. Ларканти перехватывает напряженную кисти и кости ломаются в тисках каменной длани, затем кулак вмял строе забрало в лицо Хинглинга. Покончив с сопротивлением, Ларканти рванул полы плаща. Красная петля скомкала латные пластины и переломила шею бледного. Предсмертная судорога раскатилась по изувеченному ткачу, а после скрутила мускулы пернатого исполина. Два существа, противоестественно сплавленные Искусством, отправились к Карлику мгновенно. Ларканти взмыл вверх и вырвал иссеченный эфес из обмякшей туши, которая обрушилась на раскаленные барханы.

— Их предводитель должен остаться живым! — Напомнил Кантар, и плащ, отмеченный синими разводами, вернулся на каменные плечи. Ларканти застыл, плавно покачиваясь в воздухе. Насладившись весом клинка и железным запахом, он окончательно сорвался. Даже Кантар сморщиться от зрелища, которое развернулось перед вытаращенными глазами Хан Ката. Размытые моменты полета сменялись болезненно четкими видениями лиц, перекошенных ужасом и криком. Потакая извращенному пороку, Ларканти оставлял чудовищные раны, которые далеко не всегда несли мгновенную смерть. Спустя минуту лже-всадники обратилась вопящими жертвами, воздух вокруг Фаланги заполнился иссеченными перьями.