Чтение онлайн

– Устала я что-то, - вздохнула Меган.
– Ноги не держат совсем. Не заболеть бы.

– Только попробуй!
– пригрозил он.
– И не думай, что тебе позволят лежать.

– Да разве ж я...
– промямлила его жена.
– Нет, господин Маклахен.

– То-то же, - кивнул он.

– Я пришла спросить: что готовить-то будем?

– Картошку вари, - велел Маклахен.
– Хватит им жировать. Пусть отдохнут немного.

– К-кэ-э-ролика!
– вступил Деллахи.

Меган взглянула на рыжего, перевела вопросительный взгляд на мужа. Тот, досадливо поморщившись, недовольно бросил:

– Делай, что тебе велено.

– А сколько картофелин?
– уточнила Меган.

– Тебе сказали крола готовить!
– взъярился Пирс Маклахен.
– И лапши сделай.

– Простите, господин Маклахен, - поникла Меган.
– Я не поняла, видать.

– А когда ты понимала-то, дура! Пшла вон.

Жена неуверенно поклонилась, засуетилась, торопясь скрыться за дверью.

– Она же т-твоя же-е-жена!
– произнёс хромой с брезгливостью глядя на Маклахена.

– Спасибо тебе, что сказал, а то я и не знал бы сроду, - усмехнулся тот.

– Ну т-ты и тварь, - покачал головой Деллахи

Он тяжело поднялся и поковылял к двери на улицу. Остановился у двери, сказал, не оборачиваясь:

– Онаб-будет жить в моей к-кэ-э-комнате. А мне дашь д-дэ-э-ругую. Я за-за-а-плач у.

И вышел.

– Тварь, - покачал Пирс Маклахен головой ему вслед.
– Тварь, говоришь?.. А сам-то ты кто, душегуб?

А интересно, - подумал, - кто она ему? Чего он так за неё упирается? Бес в ребро? Или..? Денег-то у него несчитано, много денежек. Вот подрезать бы... Вот только кому они скоро будут нужны, бумажки эти. Все скоро сдохнем... Мясо, гляди-ка, ей... Не-ет, что-то здесь не то... Цыганка ещё эта... Тварь, говоришь?.. Подожди, я тебе дам «тварь»!

Бормоча, он подошёл к радио, щёлкнул переключателем. Ну, давай, Джонс, сбреши чего-нибудь. Идиот... Не в отца пошёл.

«А сейчас на волнах радио «Дредноут», - охотно затараторил Кевин Джонс, - интервью со звездой шоу «О том, о сём» Лайзой Борделли. Если вы помните, ребята, любому мылу Лайза предпочитает «Уайт гард». И это неслучайно, я думаю. Впрочем, обо всём по-порядку.

– Здравствуй, Лайза.

– Привет. Хи-хи.

– Вчера, в шоу «О том, о сём» ты сказала, что китайцы никогда не посмеют бомбить Рим, а сегодня...

– Ой, ребята, и вы туда же! Ну сколько уже можно о войне, а? Давайте о чём-нибудь повеселее.

– Можем, поговорить о грядущих выборах, хе-хе.

– Хи-хи.

– Кстати, о выборах. Как ты думаешь, какие шансы у Фила Подни? Согласно последним статистичес...

– А кто это?

– Э-э... Фил Подни?

– Ну да.

– А чёрт его знает, ха-ха.

– Ха-ха-ха! Балдёжно!»

Идиоты!

Плюнув, Маклахен выключил этот проклятый говорильник, в приступе ярости ударил по нему кулаком.

Идиоты! Идиоты! Животные... Жизнь просрали, проболтали, проиграли, про... И всё им ля-ля-тополя, засранцам!..

Сзади послышались осторожные негромкие шаги.

Пирс Маклахен обернулся.

– Чтоб тебя!
– недовольно изрёк он.
– Чего надо?

Джайя стояла в нескольких шагах от него, смотрела внимательно и жалостливо.

– Да ничего, мой хороший, - отозвалась она.
– Думала, здесь есть кто.

– Никого, - бросил он.
– Проваливай.

– Вижу, что никого.

– Проваливай, тебе сказано!

– Зачем боишься меня, скажи?
– вдруг спросила она и даже, кажется, движение сделала — подойти ближе. Да не решилась.

– Чего-о?
– протянул он.

– Вижу. Всё вижу, - забормотала чёртова баба.
– Проклятье на тебе. Цыганка прокляла тебя. Хочешь, отведу? Цыганка прокляла, цыганка и отведёт проклятье.

– Иди к дьяволу!
– рявкнул Маклахен.

– Как звали её, скажи?

Откуда это отребье узнала?
– задумался Маклахен.
– Точно, есть в них что-то, в этих тварях подзаборных. А может, и не сама она рассмотрела. Они же все друг друга знают. Шепнула одна другой, что, дескать, есть такой Пирс Маклахен, на острове... Чёрт их знает...

– Я у неё имя не спрашивал, - буркнул он.

– На чём прокляла тебя она?
– не отставала цыганка.

– Чего?

– Что сделал ей? На чём проклятье было?

– Мальца её задавил.

– Что сказала она?

Что сказала?.. Что, он ещё должен вспоминать всю ту погань, что несла эта черномазая, сидя над своим дохлым последышем? Вспоминать, тебе, дряни, в удовольствие, себе в унижение?.. Сейчас, ага... Что сказала...

– Иди к дьяволу!
– рявкнул он.
– Всё отродье ваше гнусное, вшивое, идите к дьяволу! Ненавижу вас!

– Это ты врёшь, - усмехнулась цыганка.
– Такого она сказать не могла.
– И, сделав шаг к Маклахену, неуверенно остановившись: - Плохо тебе, мой хороший. Помогу тебе. Скажи только, она какие...

Маклахен подшагнул ей навстречу, замахнулся пятернёй:

– Убью, если не заткнёшься! Не испытывай судьбу, старуха!

– Моя судьба не на тебе кончается, - покачала головой цыганка.
– А твоя...

– Сгинь!
– взревел он.

– А твоя, - не унималась цыганка, - кончается на...

Он подскочил к ней, толкнул в сухую грудь. Джайя, охнув, упала. Он, оскалясь, пнул её, куда попало, плюнул на лежащую женщину и стремительно прошагал на крыльцо. Несколько раз глубоко вдохнул густой, насыщенный запахом моря, воздух. Вернулся.

Джайя сидела на полу, причитая на своей тарабарщине:

– Ай мэ, ай мэ! Морхо... Пхэнэс, морхо... Сэр гъялы стыём!..

Увидев вернувшегося Маклахена, замолчала, стала, кряхтя, подниматься.

В комнату заглянула, приоткрыв дверь, Гленда. Увидела силящуюся подняться цыганку, охнула, бросилась к ней на помощь.

– Джайя! Джайечка, милая, ты что тут? Что случилось? Тебе плохо, да?

Увидела Пирса Маклахена, осеклась. Стала молча тянуть цыганку за руку, поддерживая за талию.

– Ничто, дочка, всё хорошо, - простонала та, поднимаясь.
– Всё хорошо.

Женщины — существа глупые и вздорные, а ум им заменяют хитрость и мужчины. С этим распространённым мужским заблуждением Беатрис никогда не спорила, потому что где-то в глубине души соглашалась.