Чтение онлайн

– Да. – Я всё же смогла ему легко улыбнуться, будто только что не помирала от его взгляда, от… этого парня в целом. Или мужчины? Всё же потом уточню его возраст, терпеть не могу тайны и загадки, скрытые в парах. Хранить что-то друг от друга – последнее, что бы мне хотелось в начинающихся отношениях. – Не ожидала, что медиком, за которого все так боятся, окажешься ты. В курсе же, почему ушла последняя наша медсестра?

Парень покачал головой. Видимо, не знал. Из медицинского кабинета выглянул директор и окликнул парня, у которого от неожиданности даже немного подогнулись колени. Казалось, он был слишком занят разговором со мной, слишком сильно на мне сосредоточился, а директор выбил из колеи. Меня он, признаться честно, тоже немного напугал. Выскочил, как чёрт из табакерки, решив, что сейчас заберёт Чжана к учителям показывать, будто зверюшку экзотическую, а я останусь одна, чувствуя, как взрывается что-то внутри, поджигая внутренности.

Я задержала дыхание на тридцать секунд и не заметила этого.

Парень напротив вынул из букета один-единственный цветок, улыбаясь. Это всё произошло за спиной директора, который не заметил маленького подарка, моей неловкой улыбки и его «я напишу». Это было волшебное мгновение, наше таинство, ведь всё произошло тихо, волнительно, так, что у меня слегка спёрло дыхание. Я спрятала руку с цветком за спину, улыбаясь. В тот момент, когда директор поворачивался, Энлэй приложил указательный палец к губам, будто говоря мне молчать обо всём, но я знала, что Хвиён точно обо всём узнает.

Но, может, не сегодня?..

Смотря вслед уходящим директору и Энлэю, я чувствовала какое-то странное волнение. Мне казалось, что парень может обернуться, посмотреть на меня, улыбнуться и показать, что всё хорошо, беспокоиться не стоит. Возможно, действительно не стоило стоять посреди коридора с ромашкой, которую он мне дал. Тонкий стебелёк, казалось, мог переломиться в пальцах, а лепестки так и хотели улететь от лёгкого порыва ветра из окна. Я хотела, чтобы китаец обернулся в последний раз, посмотрел на меня, вновь подбодрил одной солнечной улыбкой, но нет, он повернётся, но не в нужный момент.

– Хэджин? – Бокхё чуть толкнул меня в плечо, и я развернулась, судорожно хватаясь за грудь. Напугал до чёртиков. – О боги, ты что, испугалась меня? А тебя просто напугать, оказывается.

Энлэй обернулся как раз в тот самый момент, когда друг обнимал меня за талию одной рукой, смеясь и постукивая по плечу второй. Его взгляд не озлобился, нет, просто в нём появилось непонимание. Хотелось вырваться ради приличия из объятий друга, потому что знала – мужчины не любят соперничество, потом буквально «забивают» на девушку, если к ней подкатывает другой молодой человек. Это мы, девушки, можем изойти ядом ревности, быть суками рядом с теми, на кого обращает внимание твойпарень.

Если даже к твоей лучшей подруге даже просто обращается тот парень, который тебе нравится, ты тоже можешь с ней повести себя как незнамо кто. Наговоришь, наплюёшь, можешь растоптать дружбу, которая строилась долго. У меня такого не было никогда. Всё, наверно, из-за того, что у всех моих подруг были парни. Этим парням я была не интересна, да и слава богу. Подруги не ревновали.

А вот Мёнсик был ревнивым. Настолько, что порой от резких слов, которые вылетали из его рта, хотелось спрятаться, укрыться чем-то. С ним были пролиты литры слёз: то приходилось говорить, что доставщик пиццы не мой знакомый, то я решалась банально прятаться от Кима. Он утешал меня в отношениях, но редко. Всегда думал, что прав, хотя правым никогда не являлся. Мама не одобряла его поведения: слишком напыщенный, слишком ревнивый, такой и убить в порыве ярости может. Я спокойно выдохнула, когда сказала ему, что мы расстаёмся, что я не готова к отношениям с таким парнем, как Ким Мёнсик, что из нас не получится счастливой пары, когда один из двоих людей – абьюзер.

Пугало порой, что он писал мне сообщения после разрыва, прося возобновить наши отношения. Я отвечала вежливо, мягко, как могла, парень вроде как всё понимал, но потом писал снова и снова, звонил, и я отвечала, но лишь в те моменты, когда одолевала скука или же я не была занята. Однажды, правда, Мён позвонил тогда, когда рядом был Бокхё, так друг ничего умнее не придумал, чем выхватить у меня из рук телефон и поговорить «по-мужски», ведь я «находилась в отношениях с ним» и никаких хмырей Ким не хотел видеть в моём окружении.

Друг у меня, конечно, тупой, но полезный.

– Оп, а кто это у нас тут с цветочками, а? – Бокхё завёл руку за мою спину, отбирая ромашку. Я была настолько слаба, что просто махнула на него рукой, но парень явно забеспокоился. – Хэджин?

– Что? – буркнула я, всё же отбирая подаренный цветок.

– Как насчёт того, чтобы сходить сейчас поесть? – Ким не понимал, с чем связать мою перемену настроения, потому что я вроде была немного нервной, взбаламошенной, и тут резко превратилась в тихую и задумчивую девочку, до которой сложно достучаться. – Ты то ли голодная, то ли что, я не понимаю.

– Ты платишь. – Я ткнула парня в плечо, будто возвращаясь к прежнему состоянию, и пошла по тому направлению, в котором скрылись Энлэй и директор. – Тогда через пять минут в холле.

Я не слышала ответа парня – его «хорошо», не расшифрованное мною, потонуло в звонке с последнего урока. Я забежала в учительскую, где, мне говорили, и находилась моя сумка, и поклонилась учителю Киму, что заполнял какие-то отчёты. От взгляда учителя корейского языка и литературы у меня поползли мурашки. Казалось, он был не в курсе, почему меня сняли с его предмета, оттого я и подошла к его столу.

Рабочее место учителя было строго организовано: на пятьдесят сантиметров вправо и влево от компьютера не было ничего, что он мог бы ненароком задеть и свалить на пол. Жёлтые стикеры, расклеенные вдоль стенки, сообщали о чём-то важном: на пяти из них было обыкновенное расписание, на нескольких написаны даты совещаний. Кроме фотографии мужчины со своими родителями и старшим братом, не было никаких напоминаний о его личной жизни. Все учителя должны придерживаться этого: минимум личного со всеми, максимум отдачи в работе. И Ким Ынхо, хоть порой и проявлял суровость, был справедливым и полностью отдающимся работе.

– Извините, учитель Ким, – я снова поклонилась, держа в руках сумку, – я надеюсь, что вы знаете, почему меня не было на вашем занятии.

Мужчина выдохнул. На самом деле, учитель был спокойным и терпеливым, никогда бы никого не обидел. Он умел посоветовать что надо, чувствовал учеников изнутри. Странная способность. Хоть после одного разговора, уже спустя два года после того, как я стояла пред ним и ждала слов в учительской, его чуть не заставили писать увольнительную. Отношения учителя с ученицей не приветствуются в обществе.Да Киму Ынхо плевать на меня в романтическом плане. Да, наша встреча тогда была неслучайной. Да, его утешительные объятия были не случайными. Я просто рассказывала ему о том болезненном событии, когда Энлэй сказал, что хочет со мной расстаться.

– Да, я всё знаю, вы можете идти. – Мужчина махнул рукой в сторону выхода, и я направилась туда, снова поклонившись. – Вам выслать работу на дом, или одноклассники передадут?

– Я спрошу у ребят, извините за беспокойство. – Я скрылась за дверью, осторожно прикрывая её.

Я накидывала куртку, когда Бокхё появился в поле моего зрения. Он молча затянул шнурки на своих кроссовках и накинул кожаную куртку на плечи, зовя за собой. Я поклонилась учителям, что проходили мимо, улыбалась на ответные улыбки и шмыгнула из школы, а Бокхё придержал дверь. Он делал эти действия автоматически, и я насторожилась: он над чем-то думал и, кажется, серьёзно, потому что не стал бы идти рядом с измученным выражением лица, опущенными плечами. Я подхватила его под локоть, обращая на себя внимание, и улыбнулась, когда Ким поднял тяжёлый взгляд.