Чтение онлайн

– Может они и страшны на вид, но благородства в них больше, чем в эрдене самого древнего рода.

– Гэра, наверное, права. Как она себя сейчас чувствует?

– Хорошо, страж храма. Гэре не на что жаловаться.

– Отрава все еще действует?

– Пару раз накатывало, как говорят грубые селяне и дурно воспитанные эрдены.

– Оэр ничего не заметил. Ломало?

– Было. Но жрица притерпелась. Да и приступы уже не так сильны. Смотри, Оэр, вон шатер старейшин – копья с красными платками по углам торчат.

Корин и Николь подъехали к большому белому шатру и соскочили с порхов.

– Орт, старейшина рода Утаху, знает о нас. Скажи ему слово или другим многоживущим, если Орт не здесь, – повелел одному из часовых Корин. – Наши имена: Гэра и Оэр.

– Так, страж храма.

Селянин приподнял полог и юркнул в шатер, держа копье наконечником вниз. Вскоре оттуда вместе с часовым вышел один из двух старейшин, которых патрульные видели вместе с Ортом.

– Служители храма, многоживущие ждут вас! – произнес он торжественно (Николь сразу вспомнила подъем флага в академии) и откинул полог шатра, пропуская гостей вперед.

Нагнувшись, патрульные друг за другом шагнули внутрь.

Шатер освещался через отверстие в центре крыши, которое было прикрыто полупрозрачной голубой тканью. На красном ковре буквой «п» стояли три скамьи. На них, сложив руки на коленях, гордо восседали примерно двадцать седобородых старцев. На Земле обыватели вполне могли бы принять их за фольклорный ансамбль. Николь очень понравились белые, вышитые красной нитью длинные рубахи старейшин.

– Мудрых решений, многоживущие, – приветствовал их Корин.

– Мудрых решений, – повторила за ним Николь.

– Процветания храму, служители всемогущего бога! – ответил им старик, сидевший на средней скамье в центре.

«Словно устремившаяся вниз снежная лавина», – глядя на его закрывавшую грудь седую бороду, подумала про себя Николь.

– Орт донес до нас ваши слова, – продолжил старик, вставая. – Мы верили, что Всемогущий не оставит нас и вы, его служители, пришли. В благодарность роды наши пошлют храму по одной красивой нетронутой дочери, на которых укажет богиня-мать Хэт.

– Храм долго помнит большие дары. – Корин приложил ко лбу сжатые кулаки.

– Мы хотим, чтобы жрица освятила наши замыслы, – встал со скамьи еще один старейшина. Выглядел он моложе остальных, и на нем единственном из многоживущих висел меч. – Но прежде пусть Нэк Карающий устами стража храма скажет, какие наши замыслы противны Триединому. Выслушает ли нас страж храма?

– Оэр слышит тебя, многоживущий.

– Рохт из рода Тулхэ говорит от имени всех. На замок нечестивца Отэу мы пойдем завтра разом со всех четырех сторон. Пойдем, когда Сонк поставит ногу в красном сапоге на первую ступеньку золотой лестницы. Одну сторону на себя возьмет Талт, другую – Масм, третью – Ларн, четвертую – Саф.

Рохт указал на каждого из названных.

– Все они будут слушать слова Рохта. С каждым из них на стены пойдут по шесть сотен пахарей и по три сотни пастухов. Спешившись, пастухи будут обстреливать стены из луков. Семь сотен пастухов из рода Офо первыми войдут в замок через взломанные ворота. Поведет их Гон Хромой. Еще две сотни пастухов из рода Ошу сойдут с порхов и будут нашей запасной дружиной. Во главе них станет меньший побратим Гона Хромого, Гоб. Старшим в лагере мы поставили Мадха из рода Утхау. На нем все, что понадобится для штурма – тараны, лестницы, кошки, цепи, шкуры вимлов. Подходы через рвы к стенам и воротам им уже почти сооружены.

– Сколько у пастухов стрел, Рохт?

– Все запасы, что были у каждого, они привезли с собой. Это не меньше, чем по четыре десятка стрел на лук. Есть еще запасы родов по две сотни стрел в каждом роду.

– Пастухи и пахари не могут иметь щитов и панцирей. Так говорит древний закон. Много ваших родичей уйдет в Страну Теней при штурме Отэухото.

– Так, страж.

– Разберите часть повозок и сделайте из них заслоны для тех, кто будет обстреливать стены.

– Но не прогневим ли мы так Всемогущего?

– Жрица примет его гнев на себя, Рохт.

– Да простит ее Нэк Всемилостивый.

– Знают ли многоживущие, есть ли из замка тайный ход?

– Знают. Есть. Нэк Всевидящий устами высокородного, чтящего ритуал, передал нам горсть знания о скрытом. Ход засыпан и охраняется, страж храма.

Услышав об эрдене, ставшем на сторону простолюдинов, Корин сразу понял о ком идет речь.

– Слава высокородному, почитающему божественные законы. Он в лагере или за стенами замка?

– Высокородный остался с нами. Да будет бессмертен его род!

– Служители храма вознесут за него молитвы. Рохт, Триединый говорит Оэру на ухо, что три сотни пахарей из большой дружины от ворот Отэухото следует перевести в запасную дружину. Мы ее бросим потом на ту стену, которая покорится первой.

Рохт обвел взглядом старейшин – все ли из них согласны со стражем храма. Не играет ли с ним бог обмана Шохм, спрашивал он их без слов.

Старейшины, переглянувшись, закивали.

– Пусть будет так, как сказал Триединый устами стража храма, – раздалось несколько голосов.

– Все роды пахарей и пастухов готовы к штурму? Может, кто-то из многоживущих желает перенести час расплаты? – спросил Корин.

– Высокородный, вставший на сторону праведных, поведал нам, что со дня на день в Отэухото придет много воинов из Страны Песка. Нужно спешить.

– Жрица Гэра освятит ваши замыслы, – сказала Николь. – Она будет просить у Триединого поддержки и защиты.

– Да поможет нам Бог богов! Все ли мы услышали, что хотели донести до нас жрица и страж храма?

– Так, многоживущие. Да минуют вас сомнения. Мудрых решений.

Корин и Николь вышли из шатра. Пройдя несколько шагов, девушка присела, зажав между бедрами сложенные ладони.

– Опять? – Корин наклонился и посмотрел в лицо Николь. Ее глаза были закрыты, а лицо искажено гримасой.

Сержант ничем сейчас не мог помочь Николь. Стражу храма запрещалось прикасаться к жрице без ее повеления.

Проходившие мимо селяне поглядывали на них с любопытством.

Примерно через полминуты Николь с шумом выдохнула и разогнулась, положив руку на плечо командиру.