Чтение онлайн

– Во славу! – отозвался хор голосов.

Лютрик надел шлем с плюмажем и поднял меч вверх.

– Лучники, – выкрикнул кастелян, следивший за лордом сверху, – готовсь.

Тетивы семидесяти бойцов натянулись как одна струна. У каждого на конце стрелы плясал огненный факел. Сидя на полу, несколько стариков смачивали наконечники в масле, и помогали поджигать их.

– Пли! – выкрикнул командующий, что у самого заложило в ушах.

Дружным строем летели стрелы, со свистом описывая дугу. Пространство озарилось яркими вспышками.

– Готовсь, – скомандовал кастелян. Он напряженно всматривался вниз. Ему было важно не пропустить момент, когда стражники распахнут врата, выкатив рулоны соломы.

– Щиты, – донёсся голос Тайвина, – мечи, копья вперёд. – Поднять решётку!

Его конь крутился на месте от нетерпения, предвкушая свободу действий на поле сражения. В тот момент, когда распахнулись главные врата, по крепостной стене полезли меченые. Они забрасывали огромные крючья наверх, и поднимались по верёвкам с дикими воплями. Дозорные кололи их мечами и скидывали вниз.

Как только стражники откатили сено, а лучники подожгли его, выскочили воины лорда Лютрика.

Туркийцы не были готовы к такому повороту, горящее сено катилось прямо на них с тихим шелестом, выжигая на своём пути всех, кто попадался.

Раздались первые крики боли и по лагерю побежали горящие люди, сея вокруг себя панику. Как только они сориентировались после внезапной атаки, ринулись в бой. Чужестранцы бежали на войско бритландцев, размахивая топорами и метая на ходу копья. Лучники пускали с высоты стрелы, и что самое главное – попадали. Враги, сражённые насмерть, падали под ноги своих соплеменников. Те спотыкались и сбивались с ритма.

– Держать строй! – скомандовал Лютрик. Он едва держался в седле, а перед глазами всё плыло: свистящие огни стрел; мельтешащие враги; копья, от которых приходилось уворачиваться.

Войско туркийцев приближалось. Бритландцы выставив впереди себя щиты и копья, больше походили на огромного железного ежа. Воины действовали сплочённо и даже спокойно, а армия неприятеля – разрозненно, но дерзко.

Варвары врезались в бритландцев. Они не ожидали столь сокрушительного отпора и отлетели назад. Повторив попытку, бритландцы уступили натиску и расступились, но лишь для того, чтобы заключить врага в кольцо. Раздались первые крики боли, и громкие вопли одобрения. Скрежет стали резал слух. Топоры рубили доспехи, а мечи пронзали человеческую плоть. Щиты гнулись, и трудно было за этим разглядеть уверенные человеческие руки, которые творили беспредел. Воины кричали на разных языках, но проливали похожую кровь, кровь умирающих людей. Её брызги попадали в лицо, орошали доспехи и увлажняли сухую почву. Пока Туркийцы бились с бритландцами, всаживая копья в сердца и разрубая плоть пополам, меченые атаковали крестьян и преступников.

Деян стоял на парапете и рубился с двумя дикарями. Их целью было как можно быстрее убрать этого наглого чужестранца с пути. Они осыпали его ругательствами и скалились, показывая зубы. Их подведённые краской глаза едва не вылезали из орбиты глазного яблока. Повернувшись влево, Деян со всей силы рубанул мечом противника. Удар пришёлся на руку. У того вылетел топор, но он продолжал наступать. Парень сделал выпад в сторону и отсёк голову первому нападающему. В этот момент на него свалилось со стены тело лучника, горящего от невыпущенной стрелы. Деян отскочил в сторону и упал, перевалившись через горящий труп. На него сразу же прыгнул противник, но парень был тренирован именно на таких трюках и ударил пятками в грудь нападающего. Тот перелетел через бойницу и с воплем упал на пол. На смену этому вояке пришли другие. Они отсекали лучникам головы и громко смеялись. Падая на распростёртых по парапету телах, варвары поднимались, перепачканные кровью и, наслаждаясь её запахом, атаковали противников. Шлемы преступников катились по полу, вместе с головами, а в кольцах кольчуги застревали алые капли, как слёзы, которые по ним никто не прольёт. Они не раз видели смерть, не единожды утопали в приторно пахнущей росе, но не желали доли иной. Отчаянно сражаясь за жизнь, они так же смело её отдавали.

В бой вступили старики, они лили на голову врагов кипящую смолу и пенившееся масло, поджигали раненых факелами и добивали слабой рукой, вонзая меч в незащищенную плоть противника. От пожарища стало жарко, как в гостях у самого дьявола. Будто врата ада распахнулись, приветствуя грешников пеклом.

После того как Максимиан II заключил супругу в кольцо цепких рук, она расплакалась у него на груди.

– Что ты, душа моя? Что вызвало твой страх? Это всего лишь большая рыба, она не попадёт на наше судно, – неожиданно ласково обратился он к Лее. Они стояли у борта ладьи, которую ветер гнал вперёд. Волны ласково лизали гладкие бока судна и покачивали его, обступая со всех сторон. – Устала?

– Ваше величество, извольте объясниться, – всхлипнула королева. Она только теперь осознала, что собиралась сотворить – утопить супруга и ничего этим не добиться, кроме войны с севером. А это в планы её отца не входило.

Жалкая участь женщин не давала им права на счастье, любовь и радость. Их продавали, будто рулон дорогой материи. Ненавистный супруг мог поступить на своё усмотрение с таким приобретением. Такие браки часто заканчивались гибелью. И ещё чаще – гибелью именно женщины, не желавшей мириться с такой судьбой. А если погибал супруг, до конца своих дней заживо гнила вдова за толстыми стенами далёкого глухого монастыря.

Заглянув в глаза королеве, Максимиан II удивился.

– Что я должен объяснить тебе, женщина? – со злостью в голосе спросил король.

– Как можно было возлежать с теми девицами, когда у вас, Ваше величество, рядом находится молодая супруга?

Лея резко вырвалась из его рук и отошла в сторону. Она вытерла слёзы и посмотрела в глаза Максимиана. Тот снова повернулся к ней спиной и устремил туманный взор вдаль. Король потирал палец и молчал. Его внимание привлекло появившееся на горизонте очертание берега. Скорее бы уже. От постоянной качки его тошнило, а брюзжание супруги ещё больше выводило из себя. Монарху так хотелось вспоминать журчание фонтанов в империи шейха, вдыхать аромат юных девичьих тел и гладить их атласную кожу бёдер, целовать сладкие влажные губы; а вместо этого он стоит на скрипучей палубе под хлопающим парусом и слушает шутливую перебранку весельников и претензии дражайшей супруги.

– Ваше величество, вам явно пора отдохнуть, – посоветовал король, обращаясь к Лее со всей любезностью, но дрожа от ярости.

– Вы не ответили, – возразила девушка и подошла ближе к борту судна.

– Я мужчина! – воскликнул король так громко, что обернулись гребцы. – Я король! – уже тише добавил он. – Что пожелаю, то и буду делать.

– А я?

– А Вы, моя дорогая, моё дополнение. Извольте молчать и принимать меня таким, какой я есть, – ответил Максимиан II. Он гордо вскинул голову и прошёл мимо супруги.

Путь короля лежал в сторону каюты, где он мог полежать, прикрыв глаза, и рисовать в памяти восток с его тягучими дымчатыми ночами за вуалью сладких грёз.

Лея посмотрела ему вслед и отвернулась. Девушка подставила разгоряченное лицо солёному ветру, который быстро растрепал ей волосы. Королева вцепилась в борт и, свесившись, посмотрела на море. Волны игрались, обгоняя друг друга. Вода была чистой, что можно увидеть плескавшихся в её недрах рыб. Немного полюбовавшись игрой света и цвета морского пространства, девушка разогнула спину и в растерянности посмотрела на мужчину, который стоял рядом.

Капитан судна подошёл к ней, чтобы оповестить о скором прибытии к месту назначения. Лея кивнула, и моряк сразу же ушёл обратно. Его тяготило присутствие на борту коронованных особ. Всей душой он желал скорейшего причаливания в порту. А восточная красавица, оставшись наедине со своими мыслями, загадочно улыбнулась.

У конных воинов было одно неоспоримое преимущество, а тем более, если это бритландцы. С трёх лет этих бойцов обучали вести бой в седле, чтобы уже в юности они могли пополнить ряды армии и бесстрашно рубить на ходу любого противника. И именно теперь они могли применить технику приёмов на деле.