Чтение онлайн

«Работает! — ликовал мой внутренний учёный. — Базовая, школьная химия работает! Законы природы универсальны! У меня есть реактивы, у меня есть теория, у меня есть сырьё! Я чувствую себя не средневековым боярином, а Робинзоном Крузо, который только что из подручных материалов собрал радиопередатчик!»

Мы с энтузиазмом принялись за работу, откалывали куски известняка, наполняя мешки. Работа была тяжёлой, но теперь она была осмысленная. Каждый кусок белого камня был шагом к успеху, к чистому железу, к моему будущему клинку.

Мы вернулись в кузницу, таща на себе тяжёлые мешки.

— Ну вот, господин, принесли, — с облегчением сказал Тихон, бросая свой мешок на пол. — Теперь можно в горн добавлять?

— Нет, — ответил я, вытирая пот. — В таком виде он почти бесполезен. Сейчас это просто камень. Нам нужно его «разбудить». Сделать злым и голодным до грязи в нашей руде.

Первый этап подготовки был прост и трудоёмок. Дробление. Мы высыпали камни на большую каменную плиту и начали методично разбивать их кувалдой и молотами до состояния мелкого гравия. Кузница наполнилась гулким, ритмичным стуком.

Когда мы получили целую гору белого щебня, я приступил ко второму этапу. К алхимии.

— А теперь — самое главное, — объявил я торжественно. — Мы должны изгнать из этого камня «воздух», чтобы он стал лёгким, активным и очень, очень злым.

Я имел в виду процесс кальцинации. Нагрев известняка до ~900°C, чтобы разложить карбонат кальция на оксид кальция (негашёную известь) и углекислый газ.

Я не мог использовать для этого большой горн. Он был слишком мощным и предназначался для других целей. Поэтому я, используя свои запасные огнеупорные кирпичи, которые мы сделали с помощью гончара Семёна, построил рядом небольшую, временную печь. Простую, купольную, с отверстием для загрузки сверху и поддувалом снизу. Моя личная мини-домна для обжига.

Я загрузил измельчённый известняк в свою печь, а снизу разжёг сильный огонь из нашего лучшего древесного угля. Печь медленно раскалялась. Я поддерживал сильный, ровный жар несколько часов.

— Мы должны как следует его пропечь, — объяснял я Тихону, который смотрел на раскалённые камни с недоверием. — Чтобы весь «дух» из камня вышел. Тогда он станет по-настоящему сильным и сможет сожрать всю грязь из нашей руды.

Они остывали всю ночь. Утром я с нетерпением разобрал временную кладку своей мини-печи.

Результат был налицо. Белый гравий изменился. Он стал легче, и его цвет стал более ярким, почти ослепительным. Некоторые куски рассыпались в порошок от одного прикосновения. Мы получили негашёную известь. Мощнейший химический реагент.

Последний этап — измельчение. Мы надели на лица тряпичные повязки — я помнил, что пыль негашёной извести едкая и опасна для дыхания. Мы выгребли продукт нашего труда и в большом каменном ступе начали тщательно растирать его в тончайший белый порошок.

К полудню работа была закончена.

Я стоял посреди кузницы. В одной руке я держал уродливый, тёмный, стекловидный кусок шлака от своей прошлой неудачной плавки. В другой — горсть ослепительно-белого, тонкого, как мука, порошка.

Символ моего провала. И символ моего решения.

Я смотрел на этот порошок. Это была не просто известь. Это было моё знание. Моя наука. Мой ключ к успеху. Я повернулся к горе болотной руды. Провал был проанализирован. Ошибка найдена. Решение было создано моим умом и моими руками. Я был готов ко второй попытке. И на этот раз я был уверен в успехе.

— Ну что, — тихо сказал я, обращаясь не то к Тихону, не то к самой кузнице. — Попробуем ещё раз? Только теперь — по всем правилам.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Утро встретило меня не пением птиц и не робкими лучами рассвета. Оно встретило меня запахом решимости. В кузнице царила напряжённая, деловая тишина. На одной стороне, на чистой мешковине, была аккуратно сложена горка измельчённой и обожжённой болотной руды. На другой, в деревянном ведре, покоился наш главный козырь — ослепительно-белый, тончайший порошок негашёной извести. Проблема и решение. Болезнь и лекарство.

Моя самоуверенность, которая привела к катастрофе, испарилась без следа. На её место пришла холодная, сосредоточенная ярость инженера, который нашёл ошибку в своих расчётах и теперь был намерен провести повторный эксперимент, исключив все возможные погрешности.

— Сегодня, господин? — тихо спросил Тихон, входя в кузницу. В его голосе не было благоговения, только тревога. Он был свидетелем моего провала, и это пошатнуло его веру. — Снова?

— Снова, — твёрдо ответил я. — Но на этот раз всё будет иначе. В прошлый раз я действовал наобум, как алхимик, смешивающий зелья наугад. Сегодня у нас будет точный рецепт. Мы будем работать по протоколу.

Я показал ему свои новые весы — простую конструкцию из доски, верёвки и двух деревянных чаш. Для Тихона это была очередная странная игрушка. Для меня — инструмент точности, который должен был отделить нас от провала.

Я начал методично создавать «загрузочные пакеты». В большое деревянное корыто я отмерил три части руды. Затем — три части нашего первоклассного древесного угля. И, наконец, самую важную часть — одну, точно отмеренную часть белого порошка флюса. Я тщательно перемешал всё это лопатой, чтобы флюс равномерно распределился по всей массе шихты.

«Никакого глазомера. Никаких „примерно“, — звучал в моей голове холодный голос. — Только точные соотношения. Температура, время, состав шихты. Инженерия не терпит приблизительности. Я уже получил свой урок. Повторять его я не намерен».

Мы снова разожгли наш сыродутный горн. Я тщательно контролировал прогрев, не давая огню разгораться слишком быстро. Когда печь загудела ровным, низким гулом, я скомандовал начинать.

Начался долгий, утомительный процесс загрузки. Тихон подносил вёдра с подготовленной смесью, я аккуратно, слой за слоем, засыпал её в раскалённое жерло. Это была методичная, почти ритуальная работа. Я неотрывно следил за горном, за каждым изменением в его дыхании. И на этот раз я знал, на что обращать внимание.

Цвет пламени, вырывавшегося из верхнего отверстия, был другим. Не грязновато-жёлтым, как в прошлый раз, а чистым, ярким, с отчётливыми голубоватыми языками.

«Полное сгорание углерода, — с удовлетворением отметил я. — Значит, температура максимальна, а побочных реакций меньше. Система работает в штатном режиме».

Запах тоже изменился. Едкий сернистый смрад, который преследовал нас во время прошлой плавки, почти исчез. Воздух был горячим, но чистым.

Но главный момент истины был впереди. Выпуск шлака.