Чтение онлайн

Для меня этот свёрток был прекраснее любого плаща с серебряными волками.

Это были лёгкие для моей кузницы.

Жертва была принесена. Путь к первому огню был открыт.

Атмосфера в кузнице изменилась. После нашего визита к гончару и успешной сделки, уныние, висевшее в воздухе, окончательно рассеялось. Его место заняло деловитое, напряжённое ожидание. В углу, как стопка драгоценных слитков, лежали наши новые, обожжённые Семёном огнеупорные кирпичи. Они были плотными, сероватыми и звенели при постукивании — знак качества. Рядом, как спящий зверь, лежал тяжёлый, пахнущий дёгтем свёрток лучшей воловьей кожи, купленной ценой последнего символа былого величия моего рода. А на импровизированном столе из ящика и доски были разложены мои «чертежи» — карты нашего будущего.

Все компоненты были собраны. Все материалы были на месте. Теоретическая часть проекта «Возрождение» была завершена. Начиналось самое интересное — сборка.

— Ну что, Тихон, — сказал я, с энтузиазмом потирая руки. Я чувствовал себя так, как в своей прошлой жизни, когда в лабораторию наконец-то доставляли заказанное полгода назад уникальное оборудование. — Сегодня мы дадим нашей кузнице новые лёгкие и новое сердце. Сегодня мы будем творить. Ты будешь моими руками, а я — твоей головой. Согласен?

Старик посмотрел на сложные чертежи на досках, потом на меня. Его сомнения, которые он испытывал ещё неделю назад, давно улетучились. После истории с глиной он, кажется, был готов поверить, что я могу построить из этого хлама хоть летающий ковёр. В его глазах был не просто страх или любопытство. В них было благоговение.

— Как скажете, господин, — с поклоном ответил он. — Только командуйте.

«Идеальная рабочая связка, — с удовлетворением подумал я. — Я — главный инженер и конструктор. Он — опытный мастер-производственник с огромным практическим опытом. Вместе мы — целое конструкторское бюро. Наш маленький стартап готов к запуску основного производственного цикла».

Мы начали с лёгких. С мехов. Это была самая сложная с точки зрения механики часть проекта. Я развернул на полу свой главный чертёж двухкамерной системы, и мы с Тихоном приступили к работе.

На этом этапе наши роли распределились идеально. Я давал ему точные размеры и углы с чертежа, которые вымерял с помощью натянутой верёвки и угольника, сделанного из двух скреплённых дощечек. Тихон, кряхтя и удивляясь моим «боярским причудам» и требованиям к точности в «полногтя», с невероятным мастерством воплощал мои схемы в жизнь. В его руках старая пила и рубанок творили чудеса. Он выпиливал, строгал и подгонял деревянные детали каркаса для двух камер.

— Зачем эта доска должна быть именно под таким углом, господин? — спрашивал он, прилаживая очередной элемент. — Мой отец делал мехи, так он просто сколачивал ящик, и всё.

— Твой отец делал простые мехи, Тихон, — терпеливо объяснял я. — А мы делаем сложный механизм. Этот угол обеспечит правильный ход рычага и максимальную амплитуду сжатия. Это физика. Мы выжмем из каждого твоего движения максимум воздуха.

Когда деревянный каркас был готов, наступил самый ответственный момент — работа с кожей. Мы расстелили на полу драгоценную воловью шкуру. Она была огромной, плотной и пахла так, что слезились глаза. Одно неверное движение — и весь наш капитал, весь отцовский плащ, пойдёт насмарку.

Я лично, с помощью угля, разметил её по своим выкройкам, оставляя припуски на швы. Мы резали её в четыре руки, медленно и осторожно, острым ножом, который я предварительно заточил до состояния бритвы. Затем начался кропотливый процесс крепления кожи к деревянным рамам. Мы использовали мелкие кованые гвозди, шляпки которых я сам расплющил на наковальне, чтобы они не рвали кожу. Мы прошивали швы толстой вощёной дратвой, и каждый стежок я заставлял Тихона делать двойным. После этого мы тщательно промазывали каждый стык и шов густым, топлёным жиром для полной герметичности.

— Но зачем так плотно, господин? — снова недоумевал старик. — Немного воздуха будет выходить, так и что с того?

— С того, Тихон, что любая утечка — это потеря давления. Потеря эффективности. Мы тратим наши силы на то, чтобы качать воздух на улицу, а не в горн. Это как носить воду в дырявом ведре. Бессмысленно и глупо. Наш проект не терпит компромиссов.

Вершиной нашего инженерного искусства стали клапаны. Я вырезал из остатков плотной кожи несколько круглых лоскутов. С помощью шила проделал в них отверстия и прикрепил их над воздухозаборниками так, чтобы они могли свободно двигаться. В качестве утяжелителей я использовал маленькие, плоские, отшлифованные камни. Я продемонстрировал принцип работы Тихону, дунув в одно из отверстий. Клапан послушно поднялся, пропустив воздух, а когда я перестал дуть, под действием своего веса тут же захлопнулся.

Старик смотрел на это, как на настоящее колдовство. Кожаные лоскутки, которые «знали», когда впускать воздух, а когда нет. Для него это было чудом. Для меня — элементарной механикой.

Спустя три дня изнурительной, но невероятно увлекательной работы наши «лёгкие» были готовы. Они стояли посреди кузницы — большие, неуклюжие, пахнущие свежим деревом и дёгтем, но я смотрел на них с гордостью. Это был первый сложный механизм, который я создал в этом мире.

Пока промазанные жиром швы на мехах сохли, мы приступили к сердцу. К горну.

Первым делом — демонтаж. Мы вооружились ломами и молотами и начали яростно выламывать старую, осыпающуюся футеровку. Это была грязная, но на удивление приятная работа. С каждым выбитым, раскрошившимся кирпичом мы словно избавлялись от старых болезней, от наследия упадка и забвения. Вскоре от внутренней части горна осталась лишь голая, почерневшая каменная кладка.

Затем мы принялись за созидание. Я лично укладывал каждый из наших новых, серых, огнеупорных кирпичей. Использовал не простой раствор, а густую смесь из той же серой глины и мелкого песка. Я работал не спеша, выверяя каждый кирпич, каждую линию.

— Мы не просто кладём кирпичи, Тихон, — объяснял я старику, который не успевал подносить мне раствор. — Мы строим камеру сгорания для нашего реактора. И она должна быть идеальной. Смотри, я оставляю между кирпичами зазор толщиной в ноготь. Это термический зазор. Он не даст кирпичам лопнуть, когда они будут расширяться от жара.

Мы сформировали новый, более глубокий и компактный очаг. Заднюю стенку я выложил в виде плавной параболы, постоянно сверяясь с деревянным лекалом, которое вырезал накануне.

— Эта стенка будет работать как зеркало, — говорил я, любуясь своей работой. — Она соберёт всё тепло и сфокусирует его в одной точке. В рабочей зоне. Ни один луч жара не пропадёт зря.

Финальным штрихом была установка фурмы — сопла для подачи воздуха. Я долго вымерял угол её наклона, установив её так, чтобы поток воздуха создавал внутри нашего нового очага небольшой огненный вихрь. Это должно было обеспечить максимально эффективное сгорание угля.

Наступил вечер. Работа была окончена. Новые, мощные мехи стояли на своём месте, соединённые с новым, идеальным горном с помощью широкого кожаного рукава. Мы с Тихоном стояли перед своим творением. Мы были уставшие, перепачканные глиной и сажей с ног до головы. Но мы были готовы.