Чтение онлайн

— Пора, — сказал я.

Я сам, с особым трепетом, уложил в новый горн первую партию сухих дубовых поленьев. Это была просто проба. Тестовый запуск системы. Я поджёг растопку от огнива. Когда огонь занялся, я кивнул Тихону.

— Ну, с богом. Давай, Тихон. Плавно. Дай ему вздохнуть.

Тихон с видимым волнением и благоговением нажал на длинный, гладкий рычаг мехов.

И вместо ожидаемого слабого «пых-пых» старой системы, из фурмы вырвался мощный, ровный, непрерывный поток воздуха. Раздался низкий, уверенный гул, который быстро перерос в рёв.

«ВУУУУУУУУУШ!»

Тлеющая растопка мгновенно вспыхнула. Дрова, которые в обычном костре долго бы разгорались, занялись почти мгновенно. Пламя, подхлёстнутое мощным, непрерывным дутьём, перестало быть просто пламенем. Оно превратилось в яростный, ревущий, с гулом уходящий в дымоход столб огня.

Жар от горна был таким, что нам пришлось отступить на несколько шагов. Вся кузница, ещё недавно тёмная, сырая и мёртвая, озарилась диким, пляшущим, живым светом. Тени метались по стенам, словно духи предков, привлечённые этим невиданным пламенем, слетелись посмотреть на возрождение своего святилища.

Я стоял, оглушённый рёвом огня, ослеплённый его светом. Я был измотан до предела. Но я был абсолютно, безгранично счастлив. Я посмотрел на Тихона. Лицо старого слуги было залито оранжевым светом. Его глаза были широко открыты, а в них отражалось бушующее пламя. В его взгляде был не страх и не удивление. В нём был священный трепет. Он видел чудо.

Мы не просто починили старьё. Мы создали с нуля нечто новое, совершенное.

Сердце кузницы забилось снова. И его рёв был песней нашей первой настоящей победы.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Утро после нашего триумфального запуска горна было наполнено новым, почти забытым чувством. Осторожным оптимизмом. Я проснулся от боли во всех мышцах, но это была «хорошая» боль, боль от проделанной работы, а не отчаяния. Кузница больше не казалась мне гробницей. Она была живой. В её холодном воздухе всё ещё витал призрак вчерашнего жара. Она дышала. Она ждала.

Я стоял перед своим творением, любуясь тем, как ровно лежат новые огнеупорные кирпичи, и как мощно и надёжно выглядят новые кожаные мехи. Эйфория от успеха прошла, сменившись трезвым инженерным анализом. Система была собрана. Пора было проводить первые полевые испытания.

— Тихон, — позвал я старика, который с благоговением протирал тряпкой большой рычаг мехов. — Пора проверить наше сердце в деле. Разожги огонь, но не сильный. И принеси дров, самых сухих, какие найдёшь.

Старик, сияя от гордости, тут же бросился выполнять поручение. Через полчаса в горне весело потрескивало пламя. Я взял длинными клещами первый попавшийся кусок ржавого железа из нашей кучи «сырья» — кажется, это был обломок старой мотыги — и поместил его в огонь.

— А теперь, — скомандовал я, — давай воздух. На полную.

Тихон с энтузиазмом налёг на рычаг. Наши новые мехи взревели, и в горн ударил мощный, ровный поток воздуха. Пламя взметнулось вверх, превратившись в ревущий, яростный столб. Кусок железа начал быстро раскаляться. Он прошёл все стадии: от тёмно-красного до вишнёвого, а затем и до ярко-оранжевого. Я держал его в огне, ворочал, давая жару проникнуть в самую его суть.

Но дальше дело не шло.

Железо упрямо держало свой оранжевый цвет. Оно не становилось ярко-жёлтым, и уж тем более не достигало того ослепительно-белого свечения, которое необходимо для качественной ковки или, не дай бог, для сварки.

Я вытащил недогретый кусок металла и показал его Тихону.

— Видишь, Тихон? Огонь большой, рёв стоит на всю усадьбу, а толку мало. Это как громко кричать, но шёпотом.

«Как я и ожидал, — пронеслась в моей голове холодная мысль. — Дрова — отвратительное топливо. КПД — на уровне паровоза Черепановых. Вся полезная энергия уходит на испарение воды, которая содержится в древесине, и на сжигание бесчисленных смол и дёгтя. Пламя большое, шумное, но „пустое“, с низкой калорийностью. Температура на поверхности металла вряд ли превышает 900 градусов. Для качественной обработки стали мне нужно минимум 1100-1200. Мне нужен чистый углерод. Концентрированное топливо. Мне нужен древесный уголь».

— Дрова — это «грязное» топливо, — продолжил я свою лекцию для одного слушателя. — Нам нужно «чистое». Нам нужно выжечь из дерева всю воду и всю смолу, оставив только его огненную душу — углерод. Нам нужно сделать уголь.

— Но где же мы его возьмём, господин? — вздохнул Тихон. — Углежоги в лесу за свой товар дорого просят. У нас и медяка нет.

— Мы не будем покупать, — сказал я, и в моих глазах, наверное, снова зажёгся тот самый безумный огонёк, к которому старик уже начал привыкать. — Мы сделаем его сами.

— Да как же, господин? — скепсис на лице Тихона был почти осязаем. — Углежоги своё ремесло в секрете держат, от отцов к сыновьям передают. Говорят, там знание особое нужно, чуть не колдовство. Как кучу сложить, как огонь вести, когда её вскрывать…

— Это не колдовство, Тихон. Это химия, — ответил я, наслаждаясь его реакцией. — Процесс называется пиролиз. Очень умное слово для очень простого действия — «варки» дерева без доступа воздуха. Пойдём, я покажу тебе чертёж нашего нового реактора.

Я повёл его на небольшую поляну за усадьбой, подальше от деревянных построек. Почва здесь была плотной, глинистой — то, что нужно для наших целей. Я взял острую палку и прямо на земле начал чертить схему своей будущей углевыжигательной ямы.

— Местные углежоги, я уверен, просто сваливают дрова в кучу и засыпают её землёй, — объяснял я, рисуя большой круг. — Это неэффективно. Выход угля при таком методе — процентов пятнадцать, если повезёт. Остальное просто сгорает впустую. Мы же будем строить систему.

Я нарисовал поперечное сечение. Широкая, неглубокая яма. В центре — вертикальный «колодец» из трёх жердей, который послужит нам запальным каналом. Вокруг него — плотно уложенные дрова.

— Мы будем укладывать дрова не хаотично, а вертикально, как можно плотнее друг к другу. Это обеспечит равномерный прогрев и минимальное количество воздуха внутри.

Затем я нарисовал несколько небольших каналов, идущих от края ямы к её основанию.

— А это — наша система управления. Каналы для поддува. Через них мы будем контролировать горение. А когда придёт время, мы их плотно закроем, чтобы полностью перекрыть доступ кислорода. Моя конструкция с центральным запалом и контролируемым поддувом позволит точно управлять процессом. Это должно поднять выход угля минимум до тридцати процентов. Вдвое больше топлива из того же количества древесины. Эффективность — вот моё главное оружие, Тихон. Запомни это.