Чтение онлайн

В моём случае влиять на память, характер и прочее. Во мне становилось слишком много чёрного, не моего, того чужого, что окрашивало глаза в зелёный и мелькало в зеркалах чужой и безумной улыбкой.

Впрочем, со мной происходило не только это, чужое.

Влияло и алое, моё. Усиливало то, что во мне и так было. Обостряло справедливость, желание схваток и прочее.

Я до расслоения души вряд ли бы так горел желанием встретиться с Аледо, но даже если бы и горел, то вряд ли бы устроил представление на весь город. Уверен, я бы сделал это тише, скрытнее. Так, как сделал это с отцом Аледо.

Там в городе Светлого Рассвета был я — более я, чем обычно. Настолько сильно я, насколько повлияла на разум истекающая душа. Ну и не только я, этого я тоже не мог отрицать.

В этом истечении души через трещины её оболочки не было ничего хорошего.

В записях Кавиот нашлись разные крохи знаний. Разные — это значит не только имперские, но ещё и сектантские.

У сектантов были разные знания, умения и ритуалы. И девяносто из ста были запрещены в Империи. Например, одним из таких запрещённых ритуалов был ритуал поглощения души. Другим запрещённым — ритуал усиления сосуда души.

Возможно, безумному духу это знание не досталось.

Возможно, он неверно встроил его в свой большой ритуал.

Возможно…

Не зря же все прошлые его жертвы долго не прожили, не выдержали давления его души и противоестественности переноса Древнего духа в человека.

Возможно…

Возможно, безумный дух всё получил и всё правильно встроил, возможно, его и без того усиленная душа оказалась слишком сильна для моего сосуда, возможно, всё балансировало на краю до момента, когда я начал тратить прочность сосуда на лечение чужих советников и создание огромных змеев.

Вряд ли безумный дух предполагал, что кто-то будет лечить и создавать разумных змеев.

Главное, что я узнал за эти два дня, — в происходящем через трещины истечении нет ничего смертельного.

Обычно.

Оболочка души — это её неотъемлемая часть. Как кожа у тела. И как кожа восстанавливается после порезов и ран, так и оболочка души восстанавливается со временем.

Только очень и очень медленно.

По сути это даже не оболочка, если уж использовать верные и точные образы, а некое сгущение души, преобразование, уплотнение её внешних границ в месте соприкосновения с энергией тела.

Проблема в том, что если царапина зарастёт сама со временем, то дыра в боку может стать смертельной. Она просто не успеет зарасти сама. Такой дыре срочно нужна помощь зелья или лечебной техники.

Никаких зелий в сохранившихся записях не упоминалось. Как и хоть каких-то лечебных техник для этого или воспоминаний о посещении пирамиды Здоровья в городе Тысячи Этажей.

Зато нашлось несколько обрывков дневников и воспоминаний учеников о целых двух лекарях души клана, а главное, о том, как они проводили время между тратами души. Хотя их ученики, похоже, главным считали количество восхвалений своим учителям.

По сути выходило, что я сам, внутренним чутьём, додумался до этих советов.

Так как же лекари проводили время между лечениями?

Лекари душ проводили его… в безделии. В воспоминаниях о прошлом, переживая положительные впечатления (самыми разными способами, многие из которых горячо бы одобрил Седой), искали единения с природой, путешествовали по памятным им местам и жили уединённо, вдали от суеты и людей, иногда навещая Седьмого Мудреца и избегая всех остальных.

Я криво усмехнулся, подбросил в костёр веток. Огонь жадно принял их, заурчал, вновь разгораясь.

Занялся копанием в памяти от страха, что теряю себя, а гляди ты — оказывается, следовал наставлениям Древних.

Сидел на обрыве, встречал рассвет, подметал лестницу, даже дом Седьмого Мудреца навещал. Делал, оказывается, всё, что нужно, чтобы залечить трещины сосуда. Одна беда — если это и помогает, то помогает слишком медленно.

Однажды я уже потратил больше, чем мог, истончил сосуд души. Тогда мне помог Изард. Засунул куда-то в Павильоне Здоровья, дал отлежаться и всё поправить.

Казалось бы — вот простое решение, протяни руку и возьми.

Но тогда у меня была только моя душа.

Сейчас во мне ещё и душа безумного духа. Сочится, пронизывает меня ядовитым зелёным дымом.

Чьё во мне нежелание идти к Изарду? Моё? Безумного духа?

Чей во мне страх встретиться с Изардом лицом к лицу и всё рассказать? Мой? Или же безумного духа, духа-предателя, духа-сектанта, духа-убийцы, духа, который по сути сожрал братьев?

Я поднял голову от пламени, повернул её влево. Куда-то туда, где далеко отсюда возвышается полированный шпиль города Тысячи Этажей.

Вот сейчас я встану, крутну в себе круговорот энергии, обрету равновесие с миром и полечу. Туда, во тьму, к Изарду.

Кривая усмешка выползла мне на губы.

Нет, не полечу. Не решусь. И пойми — я это или не я.

Я?

Слишком велик риск ошибки. В центре своей силы духи города способны убить даже старшего бога. Если Изард решит меня убить — я не сумею вырваться. А без меня ничего у Ордена Небесного Меча не выйдет. Не будет обмена талантами и ресурсами. Не будет четвёртой, пятой и следующих звёзд фракции. Не будет союза с Холгаром и Клатиром. Не будет…

Ничего не будет.

Слишком велика возможная цена за быстрое лечение.

Да и кто сказал, что это лечение можно повторять раз за разом?

Будь это так, стали бы Древние лекари души строить себе дома в глуши, месяцами ходить по местам молодости и прочее?

Не стали бы. Ответ очевиден. И да, это ответ, а не уловка, чтобы обесценить помощь Изарда. Помощь Изарда бесценна, но её время ещё не пришло.

Не знаю, что там Древние думали насчёт мести, но, как по мне, это вполне приятная эмоция. Да и город Дизир тоже можно назвать городом памяти.

— Господин, о чём бы вы ни думали, остановитесь. Ваша улыбка пугает даже меня.

Я вздрогнул от голоса Аммы, выпрямил спину и согнал с лица то, что считал улыбкой.

Хрипло сказал:

— Спасибо.

Себе же отметил, что нужно просто держать себя в руках. Просто держать. Просто отделять своё от чужого, своё сохранять и приумножать, чужое отделять. Сектанты и их боги сотнями лет справляются, чем я хуже? Ни одного сектанта не знаю, который после ритуалов стал бы следовать добродетелям Империи, бросил бы этот их Альянс и перешёл бы в Империю, вступил бы в какой-то клан или стал бы отшельником, следующим добродетелям.