Чтение онлайн

Корнев наблюдал за этим цирком с верхнего балкона. Рядом за стенкой Смолин и еще парочка операторов рулили птичками, записывая видео для потомков и отчета по физподготовке для бригады.

Судья, сухонький старик с деревянной колотушкой, дал отмашку и спешно отбежал к краю.

Хвостатый бросился на Лешего сразу и не раздумывая. Он не стал присматриваться, будто и не было вывернутых рук. Огромный прыжок, размашистый удар кулаком, летящий в голову.

Леший не стал уходить в глубокую оборону. Лейтенант просто сделал полшага в сторону, уходя с линии атаки. Удар кошака рассек пустоту. В ту же секунду Леший выбросил вперед жесткую двойку. Прямой левый в челюсть, сбивая фокус, и мощный правый в корпус, прямо под ребра.

Кошак охнул, воздух со свистом вышел из его легких. Он инстинктивно согнулся, и тут же получил жесткую подсечку тяжелым армейским ботинком под опорную ногу. Хвостатый рухнул на песок, подняв тучу пыли.

Но реакция у местных была вполне на уровне. Кошак перекатился в сторону прежде, чем лейтенант успел добить его ногой, и вскочил на ноги. Теперь в его глазах читалась осторожность.

Кошак начал кружить, пытаясь достать Комарова хлесткими ударами ног с дистанции. Леший принимал удары на блоки, или уходя в сторону, прекрасно помня, что натренировать голову на сопротивление сотрясению пока никому не удалось. Ажиотаж трибун давил на хвостатого. «Односельчане» требовали порвать чужака, свистели и улюлюкали. Это психологическое давление дало свои черные плоды.

Кошак провалился в очередной атаке, слишком сильно заложив корпус. Комаров мгновенно воспользовался моментом. Короткий, но болезненный удар по бедру заставил местного припасть на ногу.

Понимая, что проигрывает в тактике, хвостатый пошел ва-банк. Он сделал мощный рывок к деревянной стене ограждения, оттолкнулся от нее ногами и, взлетев в воздух, резко изменил вектор атаки. Прием из местного арсенала акробатики, призванный сбить с толку противника.

Но Леший будто только этого и ждал. В разведке не учат ловить летящих ниндзя. Зато учат бить на противоходе.

Лейтенант ушел в сторону, пропуская летящую тушку мимо себя, и впечатал тяжелый ботинок прямо в поясницу пролетающего кошака. Хвостатый рухнул на песок плашмя, выбив из легких остатки воздуха.

Он с трудом попытался вскочить на ноги, тряся головой. Но Леший уже был рядом. Никаких киношных пауз. Серия коротких ударов по разным уровням: колено, корпус, в челюсть. Кошак поплыл, руки опустились. Леший сбил его с ног и мгновенно оказался сверху, и взял местную звезду на глухой удушающий прием.

Противник захрипел, попытался сорвать захват, но кислород перестал поступать в мозг. Кошак даже не смог похлопать по песку в знак сдачи. Его глаза закатились, руки безвольно упали на песок. Он потерял сознание.

Толпа взорвалась. Короткая тишина сменилась оглушительными овациями. Хвостатые, обожавшие грубую силу, оценили эффективность «зеленого». Местные женщины, сидевшие в первых рядах, откровенно, без стеснения бросали на поднимающегося с песка Лешего масляные взгляды.

Судья ударил колотушкой, фиксируя победу.

Лисея не стала ждать открытия калитки. Девчонка практически рыбкой перемахнула через борт арены, пронеслась по песку и с разбегу запрыгнула на лейтенанта, обхватив его шею руками, а талию ногами. Она победно скалилась на зрительниц, всем своим видом показывая: «Моё! Прибью любую, кто подойдет!»

Казанова, удовлетворенно кивая, пересыпал серебро из шлема в небольшой мешочек под унылые вздохи и взгляды продувших на ставках.

Корнев на балконе молча кивнул Лешему, когда тот посмотрел в его сторону, пытаясь отодрать от себя влюбленную кошку, в итоге, как обычно вздохнув, пересадил девушку на плечо и пошел к выходу с арены. Парни развлекались. Авторитет «зеленых» в городе рос как на дрожжах, причем без единого выстрела.

Атмосфера на римском фронте сменилась с тяжелой на безнадежную.

Лед на реке окончательно окреп, превратившись в толстый, монолитный панцирь белого цвета, исчерченный кровавыми полосами. Попытки римской артиллерии пробить его захлебнулись — у легиона банально заканчивались тяжелые снаряды и кувшины с алхимическим огнем. А маги заканчивались еще быстрее…

Малораны поняли, что мост перестал быть единственной точкой входа, и пустили в ход мощные резервы.

По ледяному панцирю, громыхая когтями и взметая тучи снежной пыли, мчались те самые гигантские бронированные волки. Всадники в тяжелой броне пригнулись к шеям зверей, выставив вперед длинные копья. Эта мохнатая, рычащая лавина неслась прямо к римскому берегу в обход каменного моста.

Фланговая когорта римлян, стоявшая на земляном валу, не выдержала удара звериной кавалерии.

Первые залпы оставшихся магов и пилумы увязли в толстых шкурах и броне волков. Звери врезались в стену щитов с энергией товарного вагона. Скутумы разлетались в щепки, легионеров подбрасывало в воздух. Волки рвали глотки, дробили кости мощными челюстями, наездники кололи копьями тех, кто пытался стоять.

Римский строй сломался. В образовавшуюся кровавую брешь мгновенно хлынула легкая пехота малоранов. Они рассыпались веером, заходя в тыл основным силам Рима, начиная резать завязших в бою легионеров со спины.

На самом мосту ситуация стала критической. Элитная пехота ушастых в сияющей броне, под плотным прикрытием магов земли и воздуха, методично, шаг за шагом продавливала римские построения.

Луций Аврелий командовал прямо из центра строя. Его плащ превратился в изодранные, пропитанные кровью лохмотья. Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Но его разум все еще работал четко, без паники отсекая эмоции. Он понимал: переправу не удержать. Фланги смяты. Если тяжелая пехота ушастых сейчас закрепится на этом берегу, они объединятся с волчьей кавалерией и выйдут на оперативный простор. Дальше только равнины, ведущие прямо к внутренним, слабо защищенным имперским провинциям.

Легат принял единственно возможное, страшное решение. Решение, которое будет сниться ему в кошмарах до конца дней, если эти дни у него вообще останутся.

Луций подозвал к себе командира магов — седого, изможденного старика с пустыми глазами.

— Руны, — хрипло выдохнул легат, перекрывая звон стали. — Активируй руны на опорах.

Маг посмотрел на мост, забитый сражающимися людьми и малоранами.

— Доминус… Там наши люди. Если мост рухнет…

— Если мост не рухнет, Империя сгорит! Ты видел, им и так ничего не стоит создать временный мост в другом месте, но с этим хоть как-то справимся! — рявкнул Луций, схватив мага за грудки и встряхнув так, что у того клацнули зубы. — Выполнять приказ!

Легат повернулся к центуриону второй когорты. Коренастый ветеран всё понял по глазам командира. Луций не стал говорить пафосных речей о чести и славе. Он просто посмотрел в глаза старому солдату.

— Держите их, Марк. Держите до последнего.

Центурион медленно, торжественно ударил кулаком в грудь, салютуя легату. Он развернулся к своим людям.

— Когорта! — голос ветерана взлетел над побоищем. — Сомкнуть щиты! Во имя Императора!

Центурии римских легионеров, понимая, что получили смертный приговор, не дрогнули. Никто не бросил оружие, никто не попытался сбежать к берегу. Они просто шагнули вперед, смыкая щиты плотнее, вдавливая свои тела в наступающую массу малоранов, превращаясь в живую, непробиваемую стену.