Перекрёсток двенадцати ветров
Шрифт:
– Все…
– А, - Егор вдруг засмеялся.
– Два года назад парень, он у нас как раз был младшим инструктором по альпинизму… ну, мне было тринадцать, ему - пятнадцать… Он англичанин настоящий, Джек Рафферти, мы с ним не то что дружили, но я его русскому учил…
– Мату, - заметила Светка. Егор засмеялся опять:
– Ну, и этому тоже… Но вообще-то серьёзно… Вот. Он такой твой английский вариант,
Рат. С тараканами насчёт долга, чести и Родины. Там таких и нет уже почти, а он, значит, поступил в Уэлбекский колледж, это шарашка вроде наших суворовских училищ. И его два дяди, они тоже военные, уговаривали, на кого специализироваться. Один у него горный стрелок, другой - байдарочник, это не спортсмен, а спецназовец морской пехоты… Ну, сагитировал дядя Фред, который горный стрелок… Так. При мне разговор был, они все трое - этот парень, Джек, дядя Фред и дядя Том - стояли в вестибюле и говорили. Ну и дядя Том, который байдарочник, говорит, мол, племянник, я, похоже, оказался плохим агитатором? А Джек ему - да, но теперь я точно знаю, что ты любящий дядя…
– Не поняла, - призналась Светка, когда мальчишки просмеялись.
– Проехали, - отмахнулся Сашка.
– В прошлом году в военном лагере было… Тёзка мой,
Сашка Редин… Неделя прошла - от его девчонки ни единого звоночка. Вторая началась… Он ходит, как в воду опущенный. Ему вечером в беседке Никитос - это наш комвзвода был, шухарной такой, хоть и старше нас намного - говорит: "Санчес, - он нас всех так называл, поэтому и сам Никитос, хотя он Никита Олегович, - Санчес, ну нельзя же так. Возьми себя в руки!" А Сашка вздохнул и говорит: "Сегодня брал уже три раза - не помогает…" Опять не поняла?
– Дурак, - печально сказала под общий смех Светка.
– Ксанка, расскажи что-нибудь о нашей женской доле.
Ксанка, которую Егор удобно устроил рядом с собой, развела руками. Тогда Светка встала, взъерошила волосы пальцами, раскинула руки в стороны и безо всякого предупреждения очень мелодично завопила - пением это назвать было трудно:
– Как во смутной волостиЛютой, злой губернииВыпадали молодцуВсё шипы да тернии…Он обиды зачерпнул, зачерпнул,Полные пригоршни,Ну а горя, что хлебнул -Не бывает горше…– Светка кивнула Сашке: - Ну, как там дальше твой Вовка пел?!
– и Сашка, вскинув голову, поддержал припев:
– и дальше пел уже сам, эта песня очень подходила для мужского - ну, мальчишеского - голоса:
– Гонит неудачниковПо миру с котомкою…Жизнь текёт меж пальчиковПаутинкой тонкою…А которых повело, повлеклоПо лихой дороге -Тех ветрами сволокло -Прямиком в остроги… – и Рат, опираясь на карабин, подхватил: – Здесь на милость не надейся -Стиснуть зубы, да терпеть, да, терпеть…Сколь верёвочка не вейся -Всё одно - совьёшься в плеть!Всё одно - совьёшься в плеть…Ах, лихая сторона!Сколь в тебе не рыскаю -Лобным местом ты красна, ох, красна,Да верёвкой склизкою…А повешенным сам дьявол-сатанаГолы пятки лижет…Смех, досада - мать честна!Не пожить, не выжить!Не пожить, не выжить…Ты не сой, не плачь - а смейся,Слёз-то нынче не простят, не простят…Сколь верёвочка не вейся -Всё одно укоротят!Всё одно укоротят…– два мальчишеских голоса отчаянно перекрикивали друг друга в ночной тайге, словно торопясь успеть пожаловаться до конца на то, что нету на Руси правды, как не было раньше, что до бога высоко, до царя далеко, а Егор, молчавший и слушавший, вдруг вспомнил виденное в фильме "Ермак" и запавшее, оказывается, в память: " - А где ж они, слуги-то мои верные?
– Да где ж им быть-то, государь, слугам-то твоим верным? На дыбе… А ты их убей, Ваня, ты их убей! Всё одно - бояре царство твоё пропьют, разворуют!" Он даже мотнул головой, чтобы отогнать видение…
– Отец очень Высоцкого любил, - пояснил Рат. Сашка вздохнул, улыбнулся:
– А у меня приятель есть, Вовка Хабаров, он вообще считает, что на Высоцком настоящее искусство своё развитие и прекратило…
– Всё собрались музыкально одарённые, - немного обиженно вмешался Егор, чтобы развеять окончательно наваждение от песни. И неожиданно для самого себя спросил: - Хотите, стихи почитаю?
– Хотим, - тут же ответила Ксанка. Остальные немного недоумённо промолчали.
Егор взял ветку, опустил её в огонь, подождал, пока займётся и, держа её, горящую, в руке, поворачивая слегка, начал негромко и задумчиво читать:
– В том лесу белёсоватые стволыВыступали неожиданно из мглы.Из земли за корнем корень выходил,Словно руки обитателей могил.Под покровом ярко-огненной листвыВеликаны жили, карлики и львы.И следы в песке видали рыбакиШестипалой человеческой руки.Никогда сюда тропа не завелаПэра Франции иль Круглого Стола,И разбойник не гнездился здесь в кустах,И пещерки не выкапывал монах.Только раз отсюда в вечер грозовойВышла женщина с кошачьей головой,Но в короне из литого серебра,И вздыхала и стонала до утра,И скончалась тихой смертью на зареПеред тем, как дал причастье ей кюре.Это было, это было в те года,От которых не осталось и следа,Это было, это было в той стране,О которой не загрезишь и во сне.Я придумал это, глядя на твоиКосы - кольца огневеющей змеи,На твои зеленоватые глаза,Как персидская больная бирюза.Может быть, тот лес - душа твоя,Может быть, тот лес - любовь моя,Или, может быть, когда умрём -Мы в тот лес отправимся вдвоём…– а Рат, слушавший даже внимательней затаивших дыхание девчонок, вдруг прочёл:
– Мы пробились вглубь неизвестных стран.Восемьдесят дней шёл мой караван.Цепи грозных гор, лес, а иногда -Странные вдали чьи-то города.Города вдали - и из них поройВ лагерь долетал долгий, жуткий вой.Мы рубили лес, мы копали рвы,Вечерами к нам приходили львы,Но трусливых душ не было средь нас -Мы стреляли в них, целясь между глаз!..Гумилёв, да?
– Егор кивнул, а Ксанка сказала:
– Ой, Егорка, а я эти стихи в сериале слышала… ну, их пели, "Любэ" пела… Только не все, самый конец… Такие хорошие…
– Сериал "Саломея", - словно бы нехотя добавил Егор. А Сашка повторил:
– Но трусливых душ не было средь нас - мы стреляли в них, целясь между глаз… Здорово.
Вдали - там, куда завтра лежал их путь - неожиданно послышался странный, механический и угрожающий звук - что-то среднее между воем и уханьем. За всё время в тайге они ни разу не слышали такого, и даже Рат забеспокоился. Все повскакали на ноги, а он процедил: