Чтение онлайн

С восстановлением системы социальной поддержки хотя бы до советского уровня можно смело ожидать возврата коэффициентов рождаемости в России к докризисному Уровню. Это приведет к стабилизации возрастной группы 0–4 года на уровне около 9,5 миллиона человек. Одного повышения рождаемости недостаточно, численность населения продолжит падение, хотя и более медленно. Необходимо вернуть показатели смертности мужского населения страны к уровню начала 1990-х. Нам, по сути, нужно оказаться в той же недавней исторической точке, что гарантирует России стабилизацию численности населения страны на уровне 140–145 миллионов человек без иммиграции, и это уже не демографическая катастрофа.

То, что мы не можем обойтись без мигрантов, — миф. С 1990-го по 2006 год численность трудоспособного населения России не снизилась, а выросла почти на 6,5 миллиона человек! Значит, проблема не в демографии, а в недостаточной социальной и географической мобильности рабочей силы, а также в избыточной прибыльности трудовой эксплуатации мигрантов. Ни то ни другое не имеет к демографии никакого отношения. Мы не вымираем, как кому-то хотелось бы, мы просто не в состоянии себя организовать.

Действительно, если не ликвидировать последствия социального дарвинизма 1990-х годов, численность трудоспособного населения вновь начнет медленно сокращаться примерно с 2010–2013 годов, но это достаточная фора, чтобы успеть наладить движение на дорогах, починить детские садики и развернуть всероссийскую социальную рекламу против абортов.

В любом случае никакой чрезвычайщины в сфере доступности трудовых ресурсов нет. Нам нет необходимости срочно переселять к себе третий мир. Миграционная политика должна быть избирательной, способствовать улучшению, а не ухудшению образовательного уровня и социальных стандартов нас, хозяев своей страны. Вновь прибывающие должны органично вливаться в наше общество, а не создавать в нем злокачественные новообразования.

Предположим, мы стабилизировались. Как же нам вырасти?

На наш взгляд, уходом от пресловутого европейского образа жизни к традиционному для России. За исключением Москвы и Петербурга, наше население всегда жило в своих домах, в том числе и в городах. Патриархальные американцы до сих пор предпочитают свой дом «европейским благам» многоквартирного проживания. В результате по приросту численности населения Штаты опережают быстро растущий Азербайджан, где, кстати, тоже две трети населения имеют свои дома.

Нормальный способ существования для российской семьи — это свой дом, где есть место и для бабушек и дедушек, и, конечно, для многочисленных детей. Эпоха индустриализации с ее вечной нехваткой жилья и квартирный вопрос действительно нас испортили. Но особенно сильно они испортили чиновников, связанных с распределением жилплощади и земли под застройку, и спекулянтов недвижимостью. Рынок в качестве средства исправления ситуации здесь не сработает. Слишком высоки ставки и слишком велик соблазн распределения ограниченного ресурса в свою пользу. Цена недвижимости, по сути, превратилась в удушающий налог не только на экономический, но и на демографический рост.

За разговорами о падающей численности населения спрятан вопиющий факт — в России прекратилась урбанизация. В 90-х был сломан демографический тренд. Но мало кто обратил внимание на то, что был жестоко сломан тренд роста численности городского населения. У нас уже 18 лет не растет доля городского населения при небольшом увеличении доли населения, проживающего в городах-миллионниках (в основном за счет Москвы).

За последние 18 лет не заложено ни одного нового города, ни одного нового поселка. Наоборот, с лица земли исчезли, деурбанизировались 800 таких поселений. Вспять «растут» Волгоград и Пермь, Саратов и Воронеж. Заметно «похудел» Владивосток — опора России на Тихом океане. Из крупнейших городов с миллионным населением растут только Москва, Казань и Ростов-на-Дону. Остальные теряют население или стагнируют, как Санкт-Петербург.

Вновь запустить урбанизацию — задача огромной сложности. Если мы не будем строить и развивать города, кто-нибудь сделает это за нас. Но это будут не наши города.

Важно создать возможности для экономической миграции внутри страны, повысить мобильность рабочей силы. Экономический рост в России идет без высвобождения занятых. Создание новых предприятий не приводит к закрытию старых. С одной стороны, это целенаправленная или не совсем целенаправленная линия государства — спасти старые фонды любой ценой. С другой стороны — проявление местного монополизма, поддерживающего неэффективную структуру производства и занятости. И наконец, засилье устарелых норм труда и техники безопасности, предусматривающих резервирование персонала и большое количество специализированных должностей [32] . Все это приводит к торможению роста реальной заработной платы и к неконкурентоспособности или низкой конкурентоспособности российской продукции. Сохраняется старая советская перенасыщенность кадрами — персонал низкого качества, зато его много.

Низкая мобильность рабочей силы, поддержка «градообразующих» предприятий делают российский продукт дорогим не только для внешнего, экспортного, но и для собственного внутреннего потребителя. Это приводит к торможению роста внутреннего рынка.

При советском коммунизме существовал такой цикл производственного обновления: некий дешевый товар за 11 рублей, скажем, дамские туфли, совсем исчезал из магазинов. Сбытовики, поддержанные коммунистической партией, озабоченной возникающими при этом социальными проблемами, выбивали из Внешторга партии импорта. В магазинах на какое-то время появлялись импортные туфли по 70 рублей. Вскоре после этого новая цена утверждалась в сознании населения и ценообразователей. Импортные туфли после этого исчезали и вновь появлялись свои, но уже по 70.

Примерно такой же цикл сложился и в сегодняшней российской экономике. Импорт замещается российской продукцией, но по цене импорта. При этом местные производители хотят увеличить свою долю рынка не снижением цен, а наложением административных ограничений на импорт. Производителей тоже можно понять: растущая прибыль вызывает повышенную налоговую активность государства, нуждающегося в деньгах для удовлетворения, в том числе, и своих социальных обязательств. Чтобы что-то заработать, приходится все время повышать цены. Получается замкнутый круг — цены растут, а вместе с ними и цена социальных обязательств и цена администрирования, соответственно, растут налоги, и это приводит к необходимости повышения цен. Разорвать порочный круг можно только организацией конкурентного давления на рынок. При этом придется признать допустимость роста безработицы и проблем, связанных с передислокацией производства, а уровень заработной платы в некоторых отраслях может временно даже снижаться.

Быстрый экономический рост, если он начнется, обострит проблемы качества и количества рабочей силы. Высших менеджеров импортировать легче, чем рабочих и младший технический персонал. Уже сегодня в некоторых отраслях имеется хронический дефицит квалифицированных кадров. Хорошего дееспособного прораба найти гораздо труднее, чем человека с дипломом МВА. В отличие от советского периода не следует ожидать большой лояльности и стабильности кадрового состава. Современный пролетарий всегда готов переметнуться туда, где больше дают, нужно привыкать к жизни в условиях постоянной текучки кадров. А это означает, что подготовка и переподготовка кадров должны стать постоянной функцией управления.

С другой стороны, необходимо разрабатывать и оптимизировать операционные процедуры так, чтобы вновь прибывшие вне зависимости от их квалификации и предыдущего опыта могли включиться в процесс, ничего не испортив. В настоящее время весь экономический процесс держится на переэксплуатации менеджеров, которые грудью и многочасовыми совещаниями затыкают все образующиеся дыры. Долго это продолжаться не может, и нужно переходить на более формализованные процедуры, упрощающие процесс управления.

Необходимы коммерческие технические училища для подготовки младшего технического и административного персонала с отрывом и без отрыва от производства. Финансовая схема должна быть ориентирована на долевое участие работника, работодателя и государства в оплате процесса обучения. Соответственно, традиционная ориентация российско-советского образования на излишнее теоретизирование и преподавание «от печки» в новых условиях не подходит. Слишком велики при этом потери времени и чрезмерен объем получаемой информации — чтобы хорошо водить машину, необязательно знать, как устроен карбюратор и, тем более, из каких сплавов делают раму. Новое профтехобразование должно быть современно, актуально, компактно и экономично.

Вузовское, университетское образование также должно почувствовать ветер перемен. Российская система образования далеко не лучшая в мире. Да, способные студенты и в советско-российских вузах могли получить хорошее образование, но это во многом зависело от них самих и возможности общения с выдающимися профессорами старой школы, а не от системы образования как таковой. Политика реставрации фасадов в области вузовского образования должна быть отправлена на покой. Нам нужны не музеи развития вузовского образования в России, а конкурентоспособные фабрики кадров для растущей экономики.