Чтение онлайн

Первая, внутренняя угроза экономике — уния чиновников и бизнесменов, уничтожающая конкуренцию и ограничивающая капиталовложения и экономический рост, — очевидна.

Вторая угроза — «внезапное» падение [22] цен на нефть и мировой экономический кризис, быстро высушивающий экономику от избыточной ликвидности. Оптимистичные расчеты, объясняющие, как легко Россия справится с этой напастью, опираясь на ранее накопленное, неточны. Ибо вместе с ценой на нефть падает и рубль. Реальная цена экспорта снижается, а реальная цена импорта растет. В результате резко сокращается в первую очередь инвестиционный импорт, за ним на очереди импорт промышленных комплектующих и полуфабрикатов. Новые квартиры и автомобили уже стоят непроданными, а цены на все продукты питания растут, так как российские мясокомбинаты, например, работают на импортном сырье. Банковский процент жестоко бьет по тем, кто успел вляпаться в ипотеку и приобрести товары и оборудование в кредит. Стабфонд стремительно утекает на затыкание быстро размножающихся черных дыр, и об удвоении ВВП сегодня уже не вспоминает никто, не до того.

Долгосрочный рост возможен лишь при расширяющихся рынках — либо за счет освоения новых территорий, либо за счет прироста населения или же создания новой технологии. Всенародная борьба с коррупцией важна и увлекательна, но она не увеличивает размеры общественного пирога. Нужны новые расширяющиеся горизонты. Только освоение собственной территории даст России экономические ресурсы для неограниченного роста.

Теорию исторического ничтожества незападных стран классик российского европоцентризма Егор Гайдар сформулировал так: «Догоняющим странам приходится прокладывать траекторию своего развития не в вакууме, а в условиях динамично меняющегося мира, правила игры в котором… формируют не они, а лидеры».

Если бы это было правдой, то лидеры бы не менялись на протяжении истории. Однако лидеры сменяют друг друга не реже раза в столетие. Когда-то европейская история определялась волей французского короля. Противостояние Испании и Англии в XVIII веке было не менее судьбоносным, чем переговоры М. Горбачева и Р. Рейгана в веке XX-м. Время от времени оказывается, что правила игры в динамично меняющемся мире устанавливают не лидеры, а абсолютные аутсайдеры. Например, Афганистан.

Сегодняшние лидеры не всемогущи. Они пытаются «формировать» «правила игры». Но их ареал влияния ограничен тем, насколько остальные готовы принять их лидерство. Если «догоняющая страна» отказывается догонять, то лидер перестает быть лидером. Если Россия и другие члены «группы догоняющих» начнут больше торговать друг с другом, раскрывать рынки друг для друга, то возрастет их собственная способность к лидерству.

Россия сама по себе не определяет мировую экономическую ситуацию. Слишком мала наша экономика и слишком глубоко мы погружены в собственный национальный кризис. Однако Россия может бросить свои ресурсы на чашу весов в конкуренции основных экономических центров мира — США, Европы и Китая и обеспечить любому из них решающее преимущество. Нужно ли нам это? Нужно ли России, чтобы кто-то из политически конкурирующих центров стал абсолютным гегемоном? Америка уже и так слишком близка к этой цели, ускользнувшей до этого от Чингисхана, Наполеона, королевы Виктории, Гитлера и Политбюро ЦК КПСС. Может ли оскопленная сверхдержавами Европа, даже получив перспективу присоединения российских ресурсов, гальванизировать свои былые политические амбиции? Нужно ли это России? Следует ли предоставлять быстро растущему Китаю возможность иметь Европу у своих дверей? Или России все же лучше освоить роль глобального powerbroker [23] , который не дает ни одному из центров возвыситься по сравнению с остальными, получая преимущества для себя в результате их конкуренции? Понятно, что такой активный стратегический нейтралитет, опирающийся на ядерное сдерживание, плюс усиление национальной экономики и активное экономическое взаимодействие со всеми основными политическими и экономическими центрами современности потребуют радикальных изменений в российской экономике и российской системе власти. Эти изменения могут произойти стихийно, как результат еще одной русской революции, или же в виде новой серии реформ, простимулированных кризисом.

Мировые проблемы только ускорили процесс гниения старой советской производственной системы, временно гальванизированной электрошоковой приватизацией. Дальнейшее полукомфортное прозябание на руинах советской империи становится опасно как для населения, которое может потерять средства к существованию, так и для правящей верхушки, которая может утратить всякие шансы на мировое влияние.

Любые реформы должны начаться с психологической реабилитации. Российский политический класс настолько несамостоятелен и закомплексован, что его трудно будет сподвигнуть на осмысленные действия, не освободив психологически. И прежде всего необходимо примириться с собственной историей.

Один из эффективнейших приемов установления контроля над личностью — повесить на человека комплекс вины. Еще интереснее для политических контрагентов — подсадить на комплексы целую страну. Совестливые россияне всегда готовы взвалить на себя вину за все грехи мира, даже за те, которых они не совершали. Невозможно судить предков, тем более взваливать на себя вину за их действия или бездействие, основываясь на современных представлениях. Нельзя выпадать из исторической перспективы. Иначе есть риск погрязнуть в бесконечных бесплодных переигрываниях давно отыгранных битв, чем, собственно, многие у нас и занимаются.

Нужно понять свою уникальность в мире как многослойной страны, в которой уживаются и взаимодействуют несколько цивилизаций. Прекратить сведение старых счетов и постараться позитивно использовать ту ситуацию, в которой мы находимся.

Перед нами абсолютно реальная ситуация. Понятные ресурсы. Понятное соотношение политических сил. Всем известный ВВП. Довольно твердый рубль. Жидкая нефть. Газообразный газ. Электрическая электроэнергия. Есть много ценных ресурсов. Теперь важно без комплексов, без мучений по поводу своей или чужой вины так распорядиться этими ресурсами, чтобы достичь того, чего мы хотим. Для этого нужно понять, чего же мы хотим. Во-первых, не следует гнаться за недостижимыми целями. Не нужно тратить ограниченные ресурсы для погони за призраком инновационной экономики. Это заведомо проигранная партия. Свежий пример: «Роснано» выдает 465 миллионов долларов на производство в 2012 году микросхем, которые Интел успешно выпускал еще в 2002 году. Наблюдательный совет «Роснано» решил выделить более 200 миллионов долларов на создание производства микросхем с топологией 90 нм [24] . К концу 2011 — началу 2012 года планируется наладить серийный выпуск продукции. Первый процессор Intel, выпущенный по технологии 90 нм, — это серийно выпускаемый Pentium 4. Сейчас Intel производит процессоры по технологии 45 нм, а в четвертом квартале 2009 года планирует перейти на технологию 32 нм. Зачем нам в 2012 году нужны будут дорогие собственные чипы, когда к тому же 2012 году они будут распродаваться с большими скидками тем же Интелом по мере перехода к чипам нового поколения? Это гонка с заведомо проигрышным результатом.

Для России задача номер один — реновация, модернизация прогнившей советской инфраструктуры и повышение среднего технологического уровня ВСЕГО производства до глобально конкурентоспособных отметок, а не гонка за достижением наивысших мировых показателей в отдельных областях.

Первая из этих задач решается путем финансирования инфраструктурных проектов за счет инвестиционной эмиссии под национальный план развития инфраструктуры. Инновационная деятельность должна при этом приобрести практический смысл: нам нужна технология прокладки долгоживущих дорог, нужно оптимизировать общенациональную транспортную систему — решить, какие виды транспорта мы развиваем и в каких масштабах. Транспорт должен быть дешевым и эффективным, легко «съедающим» наши трансконтинентальные расстояния. Необходимо резко снизить негативное влияние нашего приполярного климата — для этого требуется энергоэффективная и высокопроизводительная экономика. Инновации должны быть сугубо прикладными и приложимыми именно к нашим условиям.

Мировой кризис еще раз доказал, что свободная рыночная экономика — идеологический миф. Классического капитализма давно не существует. Развитые государства планируют свое развитие и делают это во все больших масштабах. Советская экономика рухнула не из-за «ошибок социалистического эксперимента», а из-за недостатка социализма, из-за растущей невозможности планирования и управления экономикой. Государственно-монополистическая система СССР так и не смогла перейти от гипертрофированного задержавшегося по своему уровню в 30—40-х годах внутрифирменного планирования к общенациональному. Советские правители могли управлять только одной, притом не очень большой корпорацией. Они не смогли вовремя разделить «СССР Инкорпорейтед» на отдельные конкурирующие корпорации и перейти к более современным вариантам централизованного планирования. В последние десятилетия непомерно раздувшаяся в своих масштабах советская корпоратистская экономика стала полностью неуправляемой и катилась по инерции. Последствия этого не преодолены до сих пор. Российское правительство до сих пор пытается оживить призрак товарища Сталина и в буквальном смысле слова подмять под себя «командные высоты» — успешные экспортные сектора. При этом внутренний рынок отдан на откуп иностранным планирующим организациям — зарубежным корпорациям, производящим потребительские товары, автомобили, оборудование связи, компьютеры и т. д. В результате общенационального планирования как не было, так и нет. Кремль, как и во времена позднего брежневизма или российского царизма, управляет не страной в целом, а только своими вассалами. Политическая стабильность при этом меньше зависит от демократической народной поддержки, чем от волатильной преданности вассалов, подкрепленной отстегиваемыми процентами с таможенных сборов и возможностью кормления на наших тощих пастбищах. Правительство не может не только пресечь, но и контролировать геморрой федеральных финансовых потоков. Эффективность их использования низка не только по сравнению с развитыми странами, но и с развивающимися. Сегодня 1 км четырехполосной автострады обходится в Китае в 2,9 миллиона долларов, в Бразилии — в 3,6 миллиона долларов, а в России — в 12,9 миллиона долларов. Для участка автодороги Москва — Санкт-Петербург с 15-го по 58-й км цифра составляет 134 миллионов долларов за 1 км, для Западного скоростного диаметра Санкт-Петербурга — 142 миллионов долларов за I км, для четвертого кольца Москвы — около 400 миллионов долларов за 1 км. Себестоимость постройки складов и коммерческой недвижимости в России выше, чем во Франции или Германии, и превосходит бразильский показатель в 2,4, а китайский — в 3,2 раза. При этом на 1 кв. м площади жилых домов расходуется 0,9 куб. м бетона и 90 кг железной арматуры, хотя в развитых странах — в среднем в 2 раза меньше. В свою очередь, на производство 1 т цемента, из которого делается бетон, идет 210 кг условного топлива, а в ЕС — 125 кг. В Германии 65 процентов автотрасс строится с укладкой бетонных плит, в КНР — 38 процентов, а в России их вообще нет. Ведь эти покрытия не нуждаются в ремонте по 20 и более лет, а на ремонт существующих дорог мы тратим в 5,5 раза больше средств, чем на прокладку новых [25] .

Сегодня государство должно сделать вторую попытку спланировать развитие страны — но уже не как «Кремль Инкорпорейтед», а вовлекая в экономическое развитие все слои общества и используя все доступные экономические ресурсы и организационные формы, не подавляя и раздавливая их, а оказывая конструктивное управляющее воздействие. Задача упрощается тем, что, в отличие от 1920-х годов, в мире наработан значительный успешный опыт национального планирования и централизованного управления экономикой плюс возникли средства и методы обработки огромных массивов информации с помощью компьютерной техники. Главными, но не единственными агентами государственного влияния в экономике должны стать крупнейшие корпорации и банки, унаследованные от СССР, — кремлевские корпорации. Негативный багаж их приватизации может быть облегчен путем их рекапитализации за счет государственных инвестиционных ресурсов. При этом доля приватизаторов в их капитале снизится, а доля массового инвестора может возрасти путем передачи государственной доли в именные пенсионные фонды. Все население страны станет партнерами в строительстве своего будущего [26] .

Предоставление государственных инвестиционных ресурсов кремлевским корпорациям должно происходить не методом «освоения капвложений», как сейчас, а путем выполнения ими государственных контрактов развития с соответствующими санкциями к менеджменту за невыполнение или ненадлежащее выполнение госконтракта. Государство должно избавиться от конфликта интересов в экономике и жестко разграничить функции — государство не может быть подрядчиком у самого себя. В результате получается только истекающая геморроидальной кровью экономика непотизма [27] , в которой мы сейчас и имеем удовольствие полукомфортно пребывать.