Чтение онлайн

Не можешь вообразить, как неприятно получать проколотые письма: так шершаво, что не возможно ими подтереться - anum расцарапаешь.
– (84)

542. M. П. Погодину. Последние числа ноября 1830 г. Болдино.

Я было опять к Вам попытался; доехал до Севаслейки [и] (первого карантина). Но на заставе смотритель, увидев, что еду по собственной, самонужнейшей надобности, меня не пустил и протурил назад в мое Болдино. Как быть? в утешение нашел я ваши письма и Марфу. И прочел ее два раза духом. Ура!
– я было, признаюсь, боялся, чтоб первое впечатление не ослабело [при] потом; но нет - я вс -таки при том же мнении: Марфа имеет европейское, высокое достоинство. Я разберу ее как можно пространнее. Это будет для меня изучение и наслаждение. Одна беда: слог и язык. Вы неправильны до бесконечности. И с языком поступаете, как Иоанн с Новымгородом. Ошибок грамматических, противных духу его - усечений, сокращений - тьма. Но знаете ли? и эта беда не беда. Языку нашему надобно воли дать более - (разумеется сообразно с духом его). И мне ваша свобода более по сердцу, чем чопорная (85) наша правильность.
– Скоро ли выдет ваша Марфа? Не посылаю вам замечаний(частных), потому что некогда вам будет переменять то, что требует перемены. До другого издания. Покаместь скажу Вам, что антидрамматическим показалось мне только одно место: разговор Борецкого с Иоанном: Иоанн не сохраняет своего величия (не в образе речи, (86) но в отношении к предателю). Борецкий (хоть и Новгородец) (87) с ним слишком за панибрата; так торговаться мог бы он разве с бояриным Иоанна, а не с ним самим. Сердце Ваше не лежит к Иоанну. Развив драмматически (то есть умно, живо, глубоко) его политику - Вы не могли придать ей увлекатель<ности> (88) чувства вашего - Вы принуждены были даже заставить его изъясняться слогом несколько надутым. Вот главная критика моя. Остальное... остальное надобно будет хвалить при звоне Ивана великого, что и выполнит со всеусердием ваш покорнейший понамарь.

А. П.

Что за прелесть сцена послов! Как вы поняли русскую дипло<ма>тику! (89) А вече? а посадник? а к.<нязь> Шуйский? а князья удельные? я вам говорю, что это вс достоинства - ШЕКСПИРОВСКОГО! (90)

О слоге упомяну я вкратце, предоставя его журналам, которые вероятно подымут его на царя (и поделом), а вы их послушайтесь. Для вас же пришлю я подробную критику, надстрочную. Простите до свидания. Поклон Языкову.

Адрес: Его высок<облагородию> м. г. Михайлу Петровичу Погодину в Москве в Университет.

543. H. H. Гончаровой. Около (не позднее) 1 декабря 1830 г. Платава. <Под текстом письма Д. Языкова к Пушкину 538:>

Voici encore un document - veuillez tourner la feuille.

<На второй странице:>

Je suis arrкtй а la quarantaine de Платава. On ne m'y laisse pas [passer] entrer, parce que je suis en перекладной, ayant brisй ma voiture. Je vous supplie de faire savoir mon triste cas au Prince Дмитрий Galitzin - et de le prier d'employer son influence pour me faire entrer а Moscou. Je vous salue de tout mon c-ur, ainsi que Maman et toute la famille. Ces jours-ci je vous ai йcrit une lettre un peu dure - mais c'est que je n'avais pas la tкte а moi - pardonnez-la moi, car je m'en repens. Me voilа а 75 verstes de chez vous et Dieu sait si je vous verrai dans 75 jours.

P. S. Ou bien envoyez-moi une voiture ou une calиche а la quarantaine а Платава en mon nom.

Адрес: (91) высокоблагородию м. г. Натальи Николаевне Гончаровой [В собственные руки] Самонужнейшее в Москву На Никитской в собств.доме.

544. H. H. Гончаровой. 2 декабря 1831 г. Платава.

Il est inutile de m'envoyer la calиche, j'avais йtй faussement averti. Me voilа en quarantaine avec la perspective de rester prisonnier pendant 14 jours - aprиs quoi j'espиre кtre а vos pieds.

Ecrivez-moi, ja vous supplie, а la quarantaine de Platava. Je crains que je ne vous aie fвchйe. Vous me pardonneriez si vous saviez tous les dйsagrйments que j'ai eu а cause de cette peste. Au moment oщ j'allais partir, au commencement d'octobre, on me nomme inspecteur de district - charge que j'aurais acceptйe absolument, si en mкme temps je n'eus appris que la Cholйra йtait а Moscou. J'ai eu toutes les peines du monde en me dйbarrasser. Puis vient la nouvelle de ce que Moscou est cernй, que l'entrйe en est dйfendue. Puis mes malheureuses tentatives d'йvasion, puis la nouvelle que vous n'aviez pas quittй Moscou - enfin votre derniиre lettre qui m'a mis au dйsespoir. Comment avez-vous eu le courage de l'йcrire? Comment avez-vous pu croire que je restais confinй а Нижний а cause de cette sacrйe Princesse Galitzine? connaissez-vous cette Pr. G.? A elle seule elle est grosse comme toute votre famille, y compris moi. En vйritй je suis prкt а кtre dur de nouveau. Mais enfin me voilа en quarantaine et pour le moment je ne dйsire rien de plus. Вот до чего мы дожили - что рады, когда нас на две недели посодят под арест в грязной избе к ткачу, на хлеб да на воду!

Нижний n'est plus cernй - les quarantaines ont йtй anйanties а Vlodimir la veille de mon dйpart. Cela ne m'a pas empкchй d'кtre retenu prиs de Sйvasleika, vu que le gouverneur avait nйgligй (92) d'envoyer savoir а l'inspecteur que la quarantaine n'existait plus. Si vous pouviez vous imaginer seulement le quart des dйsordres que ces quarantaines ont entraоnй, vo (93) ne concevriez pas comment on peut s'en dйbarrasser. Adieu. Mes respectueux hommages а Maman. Je salue de tout mon cжur M-lles vos s-urs et M-r Serge. 2 [oct] dec. Platava.

Адрес: Ее высокоблагородию м. г. Наталии Николаевне Гончаровой в Москве На Никитской в собств. доме.

545. M. П. Розберг - Пушкину. 5 декабря 1830 г. Одесса.

Одесса, декабря 5-го 1830 года.

Милостивый государь, Александр Сергеевич!

В торговой Одессе, которая гораздо более заботится о пшенице, нежели о литтературе, зреет мало по малу литтературный альманах. Крестин ему еще не было, однако думаю, что мы назовем его Евксинскими, или Южными Цветами. Основание этого альманаха составят статьи в разных родах, имеющие посредственное или непосредственное отношение к Новороссийскому краю; издан он будет в пользу здешней Публичной Библиотеки, непременно к концу марта месяца. Евксинские Цветы предполагается украсить портретом герцога Ришелье, видом Аюдага и видом Одесского приморского булевара. Все сии картинки гравируются уже в Вене. Многое для нашего альманаха собрано, главного недостает; он покаместь еще корабль без снастей и ветрил: Одесса льстит себя надеждою, что певец Бахчисарайского Фонтана и Полтавы не откажется освятить своими звуками страницы первого литтературного издания, возникающего на берегах Черного моря, некогда питавшего вдохновенными мачтами душу любимого поэта русских. Отрывок из Онегина был бы тот блестящий парус, который и противный ветер обратил бы для нас в попутный.

Накануне моего отъезда из Москвы, я был у вас, хотел спросить у вас письмо к Раевскому в Полтаву, и не имел удовольствия застать вас дома. После я узнал, что вы ко мне заезжали, но к величайшему сожалению моему, меня тогда уже не было в Москве. Не знаю, должно ли вас поздравить со вступлением в новый период жизни? во всяком случае, как русский, желаю от души, чтобы и этот период, более тихий и покойный, был для вас столь же обилен поэтическими думами, как и бури вашей юности, молнийным блеском озарившие нашу словесность и оставившие в живых сердцах следы глубокие.

Оставив Москву, я опять увидел теплую, благоуханную Малороссию, поля Полтавы, долины, подобно коврам испещренные разноцветными узорами и к югу обтороченные широкою, богатою каймою - голубым Днепром; опять разостлались передо мною необозримые курганистые степи и зашумели синие, нагретые полуденным солнцем волны старинного Понта. Теперь живу в Одессе, издаю Одесский Вестник и скучаю: надо вам сказать, что Одесса совсем уже не такова, как была при вас. Правда, здесь та же пыль, хотя менее грязи; те же очаровательные звуки Россини кипят и блещут в Опере; те же славяне, греки, италиянцы, турки на улицах; тот же Оттон; та же золотая луна по вечерам рисует светлый столб в ясном зеркале моря; но мало жизни, действия: здесь много разнообразия в пространстве и почти никакого во времени: всякий новый день есть полное повторение предыдущего. Одессу в настоящем ее состоянии можно сравнить с пестрою турецкою шалью: яркие цвета, резкие черты, и во всем этом недостает мысли, единства, связ<и;> в неделю Одесса приглядится, через месяц она наскучит. Общество здесь также стало чрезвычайно монотонно, особенно с тех пор, как Милорд и чета Нарышкиных отправилась за границу. В Одессе, по близости к Воронцову, всякий чиновник его канцелярии корчит аристократа, и состав общества имеет мало общего: оно, вдруг, с генерал-губернатора падает на какого-нибудь разночинца во всех отношениях. Я думаю, вы знали Бларамберга: этот любитель прошедшего недавно получил д.<ействительного> с.<татского> с.<оветника>, - цель всей своей жизни, и достигши наконец сего идеала, чутьчуть не сошел с ума. Бларамберг совершенно сделался похож на древнюю, полуразбитую, истертую вазу: местами видны изящные изображения, местами нет никаких, и кое-где пробиты дыры. Это вещь, которая имеет цену только для охотника, и годится только в музей. Из лиц, замечательно каррикатурных, здесь можно еще указать на Спаду, некогда ценсора, отставного жида, расстригу попа, и теперь шута; представьте себе человека, или, лучше сказать, человечка, которого плеш ивая, лунообразная голова в театре беспрестанно переходит из ложи в ложу, и обращается спутником около какой-нибудь милой дамской головки; который, нак<он>ец, (94) из любезности говорит, как у Бомарше Бридуазон, и вы будете иметь верный портрет этого деятельного, хотел почти сказать двусмысленного члена здешнего общества.
– Чрез две-три почты я буду иметь честь доставить вам билет на Одесский Вестник 1831 года.

С истинным почтением и совершенною преданностию честь имею быть милостивый государь, Вашим всепокорнейшим слугою М. Розберг.

546. П. А. Плетневу. 9 декабря 1830 г. Москва.

Милый! я в Москве с 5 декабря. Нашел тещу озлобленную на меня, и на силу с нею сладил - но слава богу - сладил. На силу прорвался я и сквозь карантины - два раза выезжал из Болдина и возвращался. Но слава богу, сладил и тут. Пришли мне денег сколько можно более. (95) Здесь ломбард закрыт и я на мели. Что Годунов? Скажу тебе (за тайну) что я в (96) Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привез сюда: 2 [гл<авы>] последние главы Онегина, 8-ую и 9-ую, совсем готовые в печать. Повесть писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme. Несколько драматических (97) сцен, или маленьких трагедий, имянно: Скупой Рыцарь, Моцарт и Салиери, Пир во время Чумы, и Д.<он> Жуан. Сверх того написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо? Еще не вс : (Весьма секретное) (для тебя единого.) Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется - и которые напечатаем также Anonyme. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает. И так русская словесность головою выдана Булгарину и Гречу! жаль - но чего смотрел и Дельвиг? охота ему было печатать конфектный билетец этого несносного Лавинья. Но вс же Дельвиг должен оправдаться перед государем. Он может доказать, что никогда в его Газете не было и тени, не только мятежности, но и недоброжелательства к правительству. Поговори с ним об этом. А то шпионы-литераторы заедят его как барана, а не как барона. Прости, душа, здоров будь - это главное.

9 декабря.

Адрес: Его высокоблагородию м. г. Петру Александровичу Плетневу, в С. Петербург в Екатерининск.<ом> Институте.

547. Е. М. Хитрово. 9 декабря 1830 г. Москва.

En rentrant а Moscou, Madame, j'ai trouvй chez la Psse Dolg. un paquet de votre part. C'йtait des gazettes de France et la tragйdie de Dumas - tout йtait nouvelles pour moi, malheureux pestifйrй de Нижний. Quelle annйe! quels йvйnements! La nouvelle de l'insurrection de Pologne m'a tout а fait bouleversй. Nos vieux ennemis seront donc exterminйs et c'est ainsi que rien de ce qu'a fait Alexandre ne pourra subsister, car rien n'est basй sur les vйritables intйrкts de la Russie, et ne pose que sur des considйrations de vanitй personnelles, d'effet thйвtral etc.... Connaissez-vous le mot sanglant du Marйchal votre Pиre? A son entrйe а Vilna, les Polonais vinrent se jetter а ses pieds. Встаньте, leur dit-il, помните, что вы русские.
– Nous ne pouvons que plaindre les Polonais. Nous sommes trop puissants pour les haпr, la guerre qui va s'ouvrir sera une guerre d'extermination - ou du moins devrait l'кtre. L'amour de la patrie, tel qu'il peut exister dans une вme polonaise, a toujours йtй un sentiment funиbre. Voyez leur poиte Mickevicz.
– Tout cela m'attriste beaucoup. La Russie a besoin de repos. Je viens de la parcourir. La sublime visite de l'Empereur a ranimй Moscou, mais il n'a pu кtre а la fois dans tous les 16 gouvernements empestйs. Le peuple est abattu et irritй. L'annйe 1830 est une triste annйe pour nous. Espйrons-c'est toujours bien fait d'espйrer.