Чтение онлайн

26 mars.

Mon adresse: дом Хитровой на Арбате.

Адрес: Ее превосходительству милостивой государыне Елисавете Михайловне Хитровой В С. Петербурге у Симеоновского моста в доме Межуевой.

585. П. А. Плетневу. 26 марта 1831 г. Москва.

Что это значит, душа моя? ты совершенно замолк. Вот уже месяц как от тебя ни строчки не вижу. Уж не воспоследовало ли вновь тебе от ген.<ерал>губерн.<атора> милостивое запрещение со мною переписываться? чего доброго? не болен ли ты? вс ли у тебя благополучно? или просто ленишься да понапрасно друзей своих пугаешь. Покаместь вот тебе подробное донесение обо мне, о домашних моих обстоятельствах и о намерениях. В Москве остаться я никак не намерен, причины тому тебе известны - и каждый день новые прибывают. После святой отправляюсь в П.<етер>Б.<ург>. Знаешь ли что? мне мочи нет хотелось бы к Вам недоехать, а остановиться в Царск.<ом> селе. Мысль благословенная! Лето и осень таким образом провел бы я в уединении вдохновительном, вблизи столицы, в кругу милых воспоминаний, и тому подобных удобностей. А дома вероятно ныне там недороги: гусаров нет, двора нет - квартер пустых много. С тобою, душа моя, виделся бы я всякую неделю, с Жук.<овским> также - П.<етер>Б.<ург> под боком - жизнь дешевая, экипажа не нужно. Чего, кажется, лучше? Подумай об этом на досуге, да и перешли мне свое решение. Книги Белизара я получил и благодарен. Прикажи ему переслать мне еще Crabbe,Wodsworth, (31) Southey и Schakspear (31) в дом Хитровой на Арбате. (Дом сей нанял я в память моей Элизы; скажи это Южной ласточке, смугло румяной красоте нашей). Сомову скажи, чтоб он прислал мне, если может, Лит.<ературную> Газету за прошедший год [да и] (за нынешний не нужно; сам за ним приеду) да и С.<еверные> Цветы, последний памятник нашего Дельвига. Об альманахе переговорим. Я не прочь издать с тобою последние С.<еверные> Цветы. Но я затеваю и другое, о котором также переговорим. Мне сказывали, что Жук.<овский> очень доволен Марфой посадницей, если так, то пусть же выхлопочет он у Бенкендорфа или у кого ему будет угодно, позволение напечатать всю драмму, произведение чрезвычайно замечательное, не смотр я на неровенство общего достоинства и слабости стихосложения. Погодин очень, очень дельный и честный молодой человек, истинный немец по чистой любви своей к науке, трудолюбию и умеренности. Его надобно поддержать, также и Шевырева, которого куда бы не худо посадить на опустевшую кафедру Мерзлякова, доброго пьяницы, но ужасного невежды. Это было бы победа над университетом, т. е. над предрассудками и вандализмом.

О своих меркантильных обстоятельствах скажу тебе, что благодаря отца моего, который дал мне способ получить 38,000 р., я женился, и обзавелся кой как хозяйством, не входя в частные долги. На мою тещу и деда жены моей надеиться плохо, частию от того, что их дела расстроены, частию и от того, что на слова [всякого] надеиться не должно. По крайней мере, с своей (32) стороны, я поступил честно и более нежели бескорыстно. Не хвалюсь и не жалуюсь - ибо женка моя прелесть не по одной наружности, и не считаю пожертвованием того, что должен был я сделать. Итак до свидания, мой милый. 26 марта.

586. С. Д. Киселеву. Конец (около 28) марта 1831 г. Москва.

Отсылаю тебе твои книги с благодарностию. Что? не поздравить ли тебя с наследником или наследницею?

А. П.

Адрес: Сергею Дмитриевичу Киселеву.

587. Л. С. Пушкину. 6 апреля 1831 г. Москва.

Вс было решено. Ждали только ответа от гр. Паскевича, как Б.<енкендорф> получил о тебе из Москвы un rapport dйfavorable. Нравоучительных примечаний делать я не намерен; но кабы ты не был болтун и не напивался бы с французскими актерами у Яра, вероятно ты мог бы уж быть на Висле. В Чугуеве тебе мешкать не возможно. Немедленно поезжай в свой полк и жди там решения своей участи. Дай бог, чтоб эта шутка не стоила тебе вечного пребывания в Грузии.

6 апреля.

Адрес: Г.<осподину> Льву Сергеевичу Пушкину В Чугуев (в Харьк. Губ.). Оставить до востребования.

588. A. X. Бенкендорф - Пушкину. 7 апреля 1831 г. Петербург.

Милостивый государь Александр Сергеевич.

Письмо ваше, в коем Вы просите о переводе в действующую армию брата Вашего, поручика Нижнегородского драгунского полка, я имел счастие докладывать государю императору, и его величество, приняв благосклонно просьбу Вашу, высочайше повелеть мне соизволил спросить графа ПаскевичаЭриванского, может ли таковой перевод брата Вашего последовать. Приятным долгом поставляя Вас, милостивый государь, о сем уведомить, пребываю с совершенным почтением и преданностью, Ваш, милостивый государь, покорнейшей слуга А. Бенкендорф.

7. Апреля 1831 г. Его высокобл.<агородию> А. С. Пушкину.

589. А. Н. Гончаров - Пушкину. 9 апреля 1831 г. Полотняный завод.

9 апреля 1831 года. П. Завод.

Милостивый государь Александр Сергеевич! Сейчас получа письмо ваше, спешу вам на то моим ответом. Как я сказал, что нижегородское имение отдаю трем моим внукам, Катерине, Александре и Наталье, так и ныне подтверждаю тоже.
– Паче ваш поверенный может иметь способ совершить сию крепость - с большим моим удовольствием соглашаюсь на то, прося вас покорнейше дать случай мне (чем скорей, тем лучше) видеться с ним и устроить сие дело к окончанию.
– Проезд его ко мне и возвращение есть мое дело, следовательно, сие и озабочивать его не должно.

Что ж вы пишите на счет Саши, - я Александра Юрьевича Поливанова очень знаю, (хотя не быв в коротком с ним знакомстве), но по частому с ним свиданью и почти по соседству.
– Много об нем наслышан: разумею его весьма хорошим молодым человеком и заслуженным большого внимания от всего общества целой нашей губернии, и буде этого хочет сама Саша и мать ее на то согласна, я против сего никакого препятствия не могу сделать; а как вам известно, что я в силах сделать, то паче он на то согласен, с богом! и я готов.
– Будьте уверены, что по желанию вашему от меня сие до поры и время никому объявлено не будет и даже и к матери ее о том не напишу, а буду ждать ее ко мне извещения о том.
– Сверх же того, аще обстоятельства мои поправятся и дела примут лучший оборот, не откажусь сделать всем им трем прибавку и пособие.
– Прося вас продолжения добрых ваших о мне мыслей и родственной любви, с почтением моим пребыть честь имею ваш, милостивый государь, покорный слуга Афанасий Гончаров.

P. S. Отъезд ваш в Петербург может опять надолго не решенным оставить обстоятельства, мною вышеписанные. Прошу вас покорнейше известить меня, когда думаете оттуда возвратиться и могу ли я иметь удовольствие в мае или июне личное иметь с вами свиданье, чего буду ожидать от вас из Москвы, прежде выезда вашего.

590. П. А. Плетневу. 11 апреля 1831 г. Москва.

Воля твоя, ты несносен: ни строчки от тебя не дождешься. Умер ты, что ли? Если (33) тебя уже нет на свете, то, тень возлюбленная, кланяйся от меня Державину и обними моего Дельвига. Если же ты жив, ради бога, отвечай на мои письма. Приезжать ли мне к Вам, остановиться ли в Царском селе, или мимо скакать в Петербург или Ревель? Москва мне слишком надоела. Ты скажешь, что и П.<етер>Б.<ург> малым чем лучше: но я как Артур Потоцкий, которому предлагали рыбу удить: j'aime mieux m'ennuyer autrement. Мне кажется, что если все мы будем в кучке, то литература не может не согреться и чего-нибудь да не произвести: альманаха, журнала, (34) чего доброго? и газеты! Вяземский везет к Вам Жизнь Ф.<он>Визина, книгу едва ли не самую замечательную с тех пор как пишут у нас книги (вс -таки исключая Карамзина). Петр Иваныч приплыл и в Москву, где кажется приняли его довольно сухо. Что за дьявольщина? не уж то мы вразумили публику? или сама догадалась, голубушка? А кажется Булгарин так для нее создан, а она для него, что им вместе жить, вместе и умирать. На Выжигина II-го я еще не посягал, а как, сказывают, обо мне в нем нет ни слова, то и не посягну. Разумею, не стану читать, а ругать вс -таки буду. Сомов написал мне длинное письмо, на которое еще не отвечал. Скажи ему, что Делорма я сам ему привезу, потому и не посылаю. Что баронесса?
– О тебе говорила мне Жихарева; анекдот о билетцах - прелесть!

11 апр. Христос воскрес!

Адрес: М. г. Петру Александровичу Плетневу, в С. Петербург в Екатерининском институте.

591. В. С. Голицын - Пушкину. 12 апреля 831 г. Москва.

Посылаю Вам развратительную книгу (Physiologie du mariage), автора коей я желал бы видеть повешенным за <---->. Вы также найдете здесь три книги, врученные мне моим племянником; весьма бы обязанным я счел себя, если б Вы меня ссудили прочими томами лорда Байрона, который в первых двух немного сух; - поправку сего недостатка я ожидаю в описании плавания его по стезям Леандра.

Жена благодарит Вас за воспоминание, она еще не опомнится от удара, нас постигшего, и вероятно не скоро придет в прежнюю тарелку.
– Мы перешли с верху вниз, что друзьям, нас навещающим, сокращает путешествие несколькими ступеньками: - неужели Вас сие не заманит когда-нибудь от нечего делать?
– Проклятая муза моя совершенно истощилась после куплетов, мне внушенных смертью моего Митиньки, и которые я себе предоставляю подвергнуть Вашему снисходительному разбору.

"искусства нету в них

"и красноречья мало,

"мне сердце каждый стих

"и слово диктовало.

Прощайте, почтеннейший Александр Сергеевич; кланяюсь Вам от души.

Преданный навсегда

Влад. Г. 12-го апреля 1831.

592. П. А. Плетневу. Около (не позднее) 14 апреля 1831 г. Москва.

Ты прав, любимец муз - должно быть акуратным, хотя это и немецкая добродетель; нехудо быть и умеренным, хотя Чацкий и смеется над этими двумя талантами. И так вот тебе понктуальные ответы на твои запросы. Деларю слишком гладко, слишком правильно, слишком чопорно пишет для молодого лицеиста. В нем не вижу я ни капли творчества, а (35) много искуства. Это второй том Подолинского. Впроччем может быть он и разовьется. О Гоголе, не скажу тебе ничего, потому что доселе[ничего] его не читал за недосугом. Отлагаю чтение до Царского села, где ради бога найми мне фатерку - нас будет: мы двое, 3 или 4 (36) человека да 3 бабы. Фатерка чем дешевле, тем разумеется лучше - но ведь 200 рублей лишних нас нe разорят. Садика нам не будет нужно, ибо под боком будет у нас садище. А нужна кухня, да сарай, вот и вс . Ради бога, скорее же! и тотчас давай нам и знать, что вс -де готово, и милости просим приезжать. А мы тебе как снег на голову.

Обними Жуковского за участие, в котором я никогда не сомневался [но которому радуюсь как нечаянности]. Не пишу ему, потому что не привык с ним переписываться. С нетерпением ожидаю новых его баллад. И так былое с ним сбывается опять. Слава богу! Но ты не пишешь, что такое его баллады, переводы или сочинения. Дмитриев, думая критиковать Жуковского, дал ему прездравый совет. Жук<овский>, говорил он, в своей деревне заставляет старух себе ноги гладить и расказывать сказки и [из это<го>] потом перекладывает их в стихи. Предания русские ничуть не уступают в фантастической поэзии (37) преданиям ирландским и германским. Если [вдохновенье] вс еще его несет вдохновением, то присоветуй ему читать Четь-Минею, особенно легенды о киевских чудотворцах; прелесть простоты и вымысла!