Чтение онлайн

Я слышал, друг, что ты женишься: правда ли? Если она стоит тебя, рад: но скажи ей, или попроси, чтоб добрые люди ей сказали, что ты быть молодым лордом Байроном не намерен, да сверьх того и слишком для таких похождений стар.
– Стар? Да, любезный, поговаривают уже о старости и нашей: волос у меня уже крепко с русого сбивается на серо-немецкий; год, два, и Амигдал процветет на главе моей. Между тем я, новый Камоэнс, творю, творю - хоть не Лузиады - а ангельщины и дьявольщины, которым конца нет.
– Мой черный демон отразился в Ижорском: светлый - в произведении, которое назвать боюсь: но по моему мнению оно и оригинальнее и лучше Ижорского - даже в чисто-светском отношении.
– К тому же терцины, размер божественного Данте, - слог в котором я старался исчерпать вс , что могу назвать моим познанием русского языка, - и частная, личная исповедь всего того, что меня в пять лет моего заточения волновало, утешало, мучило, обманывало, ссорило и мирило с самим собою. Это вс вещи, которые в Ижорском не могли иметь места: там же, может быть, годятся. Сделай, друг, милость, напиши мне: удался ли мой Ижорский или нет? У меня нет здесь судей: Манасеин уехал, да и судить-то ему не под стать, Шишков мог бы, да также уехал: а в бытность свою здесь слишком был измучен всем тем, что деялось с ним.
– Напиши, говорю, разумеется, не по почте: а отдашь моим, авось они через год, через два или десять найдут случай мне переслать. Для меня время не существует: через десять лет или завтра для меня а peu prиs вс равно.
– - Кто это у вас печатает пьэсы, очень мне близкие по тому, что в них говорится, хотя бы я не много иначе вс это сказал?
– Не Александр ли О.<доевский>? мой и Исандера питомец?
– Знал ли ты Исандера? Нет?
– Престранное дело письма: хочется тьму сказать, а не скажешь ничего.
– Главное дело вот в чем: что я тебя не только люблю, как всегда любил; но за твою Полтаву уважаю, сколько только можно уважать: это конечно тебе покажется весьма не многим , если ты избалован бессмысленными: охами и ахами! которые воздвигают вокруг тебя люди, понимающие тебя и то, чем можешь быть, должен быть и, я твердо уверен, будешь, понимающие, говорю, это так же хорошо, как я язык китайский.
– Но я уверен, что ты презираешь их глупое удивление наравне с их бранью, quoiqu'ils font chez nous le beau temps et la pluie.
– Ты видишь, мой друг, я не отстал от моей милой привычки приправлять мои православные письма французскими фразами.
– Вообще я мало переменился: те же причуды, те же странности и чуть ли не тот же образ мыслей, что в Лицее! Стар я только стал, больно стар и потому-то туп: учиться уж не мое дело - и греческий язык в отставку, хотя он меня еще занимал месяца четыре тому назад: вижу, не дастся мне! Усовершенствоваться бы только в польском: Мицкевича читаю довольно свободно, Одынца тоже, но Немцевич для меня трудненек.
– Мой друг, болтаю: переливаю из пустого в порожное, вс для того, чтоб ты <мог> себе составить идею об узнике Двинском: но разве ты его не знаешь? и разве так интересно его знать?
– Вчера был Лицейской праздник: мы его праздновали, не вместе, но - одними воспоминаниями, одними чувствами.
– Что, мой друг, твой Годунов? Первая сцена: Шуйский и Воротынский, бесподобна; для меня лучше, чем сцена: Монах и Отрепьев; более в ней живости, силы, драматического. Шуйского бы расцеловать: ты отгадал его совершенно. Его: "А что мне было делать?" рисует его лучше, чем весь XII том покойного и спокойного историографа! Но господь с ним! De mortuis nil, nоsi bene. Прощай, друг! Должно еще писать к Дельвигу и к родным: а то бы начертил бы тебе и поболе.
– For ever your William.

Je ne Vous recommande pas le porteur de cette lettre, persuadй que Vous l'aimerez sans cela et pour l'amitiй qu'il m'a [portйe] montrйe pendant son sйjour а D..

528. П. А. Плетневу. Около (не позднее) 29 октября 1830 г. Болдино.

Я сунулся было в Москву, да узнав, что туда никого не пускают, воротился в Болдино да жду погоды. Ну уж погода! Знаю, что не так страшен чорт як его малюют; знаю, что холера не опаснее турецкой перестрелки - да отдаленность, да неизвестность - вот что мучительно. Отправляясь в путь, писал я своим, чтоб они меня ждали через 25 дней. Невеста и перестала мне писать, и где она, и что она, до сих пор не ведаю. Каково? то есть, душа моя Плетнев, хоть я и не из иных прочих, так сказать - но до того доходит, что хоть в петлю. Мне и стихи в голову не лезут, хоть осень чудная, и дождь, и снег, и по колено грязь. Не знаю, где моя; надеюсь, что уехала из чумной Москвы, но куда? в Калугу? в Тверь? в Карлово к Булгарину? ничего не знаю. Журналов ваших я не читаю; кто кого? Скажи Дельвигу, чтоб он крепился; что я к нему (62) явлюся непременно на подмогу, зимой, коли здесь не окалею. Покаместь он уж может заказать виньетку на дереве - изображающую меня голинького, в виде Атланта, на плечах поддержи<ва>ющего Лит.<ературную> Газету. Что моя трагедия? отстойте ее, храбрые друзья! не дайте ее на съедение псам журнальным. Я хотел ее посвятить Жуковскому со следующими словами: я хотел было посвятить мою трагедию Карамзину, но так как нет уже его, то посвящаю ее Жуковскому. Дочери Карамзина сказали мне, чтоб я посвятил любимый труд памяти отца. Итак, если еще можно, то напечатай на заглавном листе (63)

Драгоценной для Россиян (64)

Памяти

Николая Михайловича

Карамзина

Сей труд Гением его вдохновенный с благоговением и благодарностию (65) посвящает

А. Пушкин.

Адрес: Его высокобла<городию> м. г. Петру Александровичу Плетневу В С.-Петербург в Екатерининском Институте.

529. H. H. Гончаровой. Около (не позднее) 29 октября 1830 г. Болдино.

Милостивая государыня Наталья Николаевна, я по-французски браниться не умею, так позвольте мне говорить вам по-русски, а вы, мой ангел, отвечайте мне хоть по-чухонски, да только отвечайте. Письмо Ваше от 1-го окт.<ября> получил я 26-го. Оно огорчило меня по многим причинам: во-первых, потому что оно шло ровно 25 дней. 2) что вы первого октября были еще в Москве давно уже зачумленной. 3) что вы не получили моих писем. 4) что письмо ваше короче было визитной карточки; 5) что вы на меня видно сердитесь, между тем как я пренесчастное животное уж без того. Где вы? что вы? я писал в Москву, мне не отвечают. Брат мне не пишет, пологая, что его письма, по обыкновению, для меня неинтересны. В чумное время дело другое; рад письму (66) проколотому; знаешь, что по крайней мере жив - и то хорошо. Если вы в Калуге, я приеду к Вам через Пензу; если вы в Москве, т. е. в Московской деревне, то приеду к Вам через Вятку, Архангельск и Петербург. Ей богу не шучу - но напишите мне, где вы, а письмо адресуйте в Лук.<ояновский> уезд в село Абрамово, для пересылки в Болдино. Скорей дойдет. Простите. Цалую ручки у матушки; кланяюсь в пояс сестрицам.

Адрес: Ее высокоблагородию милостивой государыне Наталье Николаевне Гончаровой В Москву На Никитской в собств. доме.

530. Неизвестный - Пушкину. Вторая половина (после 16) октября 1830 г. Петербург.

Вот справка, полученная мною от стряпчего, г. Круглова.
– Г. Кистер есть один из известнейших спекуляторов города; покупает и перепродает векселя и живет более в передних присутственных мест, чем у себя на квартире.
– Если хотите писать к нему, то пришлите письмо на мое имя; оно дойдет исправно по назначению.

Выписка из книг Гражданской палаты о запрещениях.

По отношению С.-Петербургского губернского правления от 16-гo октября 1830 года за 2447-м [писано в Сe<нат>] наложено запрещениe на имение коллежского секретаря Александра Сергеевича Пушкина за не платеж титулярному советнику Кистеру по заемному письму, данному 1820 февраля 8го дня на имя барона Штиглица, (67) от него переданному портному мастеру Серендену, а от сего дошедшему по передаточной надписи Кистерe, - пятисот рублей.

531. H. H. Гончаровой. 4 ноября 1830 г. Болдино.

Le 9 vous йtiez encore а Moscou! mon pиre me l'йcrit; il m'йcrit encore que mon mariage est rompu. En est-ce assez pour me pendre? je vous dirai encore (68) qu'il y a 14 quarantaines depuis Лукоянов jusqu'а Moscou. Est-ce bon? Maintenant je m'en vais vous raconter une anecdote. Un de mes amis faisait la cour а une jolie femme. Un jour qu'il vient chez elle, il trouve sur sa table un album qu'il ne connaissait pas - il veut le voir - Madame se jette dessus et le lui arrache; nous sommes quelquefois aussi curieux que vous autres, belles dames. Mon ami employe toute son йloquence, toutes les ressources de son esprit, pour se faire rendre l'album. Madame tient bon; il est obligй d'y renoncer. Quelque temps aprиs cette pauvre petite femme meurt. Mon ami assiste а son enterrement et vient consoler le pauvre mari. Ils fouillent ensemble dans les tiroirs de la dйfunte. Mon ami aperзoit le mystйrieux album. Il s'en saisit, il l'ouvre, il йtait tout blanc а l'exception d'un seul feuillet oщ йtaient йcrits ces 4 mauvais vers du Кавказский пленник

Не долго женскую любовь

Печалит хладная разлука,

Пройдет любовь, настанет скука

etc. . . Maintenant parlons d'autre chose. Quand je dis parlons d'autres choses, je veux dire, revenons а nos moutons. Comment n'avez-vous pas honte d'кtre restйes а la Nikitska - en temps de peste? C'est bon pour votre voisin Адриян qui doit faire de bonnes affaires. Mais Наталья Ивановна, mais vous!
– en vйritй je ne vous conзois pas. Je ne sais comment parvenir jusqu'а vous. Je crois que Вятка est encore libre. En ce cas j'irai par lа. Ecrivez-moi cependant а Абрамово для доставления в Болдино. Vos lettres me parviendront toujours.

Adieu, que Dieu vous conserve. Mettez-moi aux pieds de M-de votre Mиre.

4 Nov

Mes hommages а toute la famille.

Адрес: Ее высокоблагородию милостивой государыне Наталье Николаевне Гончаровой в Москве На Никитской в собств. доме.

532. А. А. Дельвигу. 4 ноября 1830 г. Болдино.

Посылаю тебе, барон, вассальскую мою подать, именуемую Цветочною, по той причине, что платится она в ноябре, в самую пору цветов. Доношу тебе, моему владельцу, что нынешняя осень была детородна, и что коли твой смиренный вассал не околеет от сарацинского падежа, холерой именуемого, и занесенного нам крестовыми воинами, т. е. бурлаками, то в замке твоем, Литературной Газете, песни трубадуров не умолкнут круглый год. Я, душа моя, написал пропасть полемических статей, но не получая журналов, отстал от века и не знаю в чем дело - и кого надлежит душить, Полевого или Булгарина. Отец мне ничего про тебя не пишет. А это беспокоит меня, ибо я вс -таки его сын - т. е. мнителен и хандрлив (каково словечко?).Скажи Плетневу, что он расцаловал бы меня, видя мое осеннее прилежание. Прощай, душа, на другой почте я, может быть, еще что-нибудь тебе пришлю.

4 ноября.

Я живу в деревне как в острове, окруженный карантинами. Жду погоды, чтоб жениться и добраться до П.<етер>Б.<бурга>– но я об этом не смею еще и думать.

533. M. П. Погодину. Начало ноября 1830 г. Болдино.

Из Моск.<овских> Ведомостей, единственного журнала, доходящего до меня, вижу, любезный и почтенный Михайло Петрович, что вы не оставили Матушки нашей. Дважды порывался я к Вам, но карантины опять отбрасывали меня [в] на мой несносный островок, откуда простираю к Вам руки и вопию гласом велиим. Пошлите мне слово живое, ради бога. Никто мне ничего не пишет. Думают, что я холерой схвачен или зачах в карантине. Не знаю, где и что моя невеста. Знаете ли вы, можете ли узнать? ради бога узнайте и отпишите мне: в Лукояновский уезд в село Абрамово, для пересылки в село Болдино. Если при том пришлете мне вечевую свою трагедию, то вы будите моим благодетелем, истинным благодетелем. Я бы на досуге вас раскритиковал - а то ничего не делаю; даже браниться не с кем. Дай бог здаровье Полевому! его второй том со мною и составляет утешенье мое. Посылаю вам из моего Пафмоса Апокалипсическую песнь. Напечатайте, где хотите, хоть в Ведомостях - но прошу вас и требую именем нашей дружбы не объявлять никому моего имени. Если московская цензура не пропустит ее, то перешлите Дельвигу, но также без моего имени и не моей рукою переписанную... А главного-то и не сказал: срок [день<гам>] моему долгу в следующем месяце, но я не смею надеиться заплатить Вам: не я лгу, и не мошна лжет - лжет холера и прилыгают 5 карантинов нас разделяющих. Прощайте, будьте живы.

Что брат?

534. П. А. Вяземскому. 5 ноября 1830 г. Болдино.

Отправляюсь, мой милый, в зачумленную Москву - получив известие, что невеста ее не покидала. Что у ней за сердце? твердою дубовою корой, тройным булатом грудь ее вооруженна, как у Горациева мореплавателя. Она мне пишет очень милое, хотя бестемпераментное письмо. Брат Лев дал мне знать о тебе, о Баратынском, о холере... Наконец и от тебя получил известие. Ты говоришь: худая вышла нам очередь. Вот! да разве не видишь ты, что мечут нам чистый баламут; а мы еще понтируем! Ни одной карты налево[!] а мы вс -таки лезем. Поделом, если останемся (69) голы как бубны.
– Здесь я кое-что написал. Но досадно, что не получал журналов. Я был в духе ругаться, и отделал бы их на их же манер. В полемике, мы скажем с тобою, и нашего тут капля меду есть. Радуюсь, что ты принялся за Ф.<он>Визина. Что ты ни скажешь о нем, или к стати о нем, вс будет хорошо, потому что будет сказано. Об Истинно (т. е. о точности применения истины) (70) нечего тебе заботиться: пуля виноватого сыщет. Все твои литературные обозрения полны этих пуль-дур. Собери-ка свои статьи критические, посмотри, что за перестрелка подымится. Когда-то свидимся? заехал я в глушь Нижнюю, да и сам не знаю как выбраться? Точно еловая шишка в <---->; вошла хорошо, а выдти так и шершаво. К стати: о Лизе голинькой не имею никакого известия. О Полиньяке тоже. Кто плотит за шампанское, ты или я? Жаль, если я. Кабы знал, что заживусь здесь, я бы с ней завел переписку в засос и с подогревцами, т. е. на всякой почте по листу кругом - и читал бы в Нижегородской глуши le Temps и le Globe. Каков государь? молодец! того и гляди, что наших каторжников простит - дай бог ему здоровье. Дай бог вам всем здоровья, друзья. Покаместь желать лучшего нечего. Здесь крестьяне величают господ титлом Ваше здоровье; титло завидное, без коего все прочие ничего не значат.

5 ноября.

Адрес: Князю Петру Андреевичу Вяземскому, в Москву в Чернышевском переулке, в собств. доме.

535. П. А. Осиповой. 5 (?) ноября 1830 г. Болдино.

C'est dans la solitude de Boldino, Madame, que j'ai reзu vos deux lettres а la fois. Il faut avoir йtй absolument seul, comme je le suis maintenant, pour savoir le prix d'une voix amie et de quelques lignes tracйes par quelqu'un que nous chйrissons. Je suis bien aise que mon Pиre ait, grвce а vous, bien supportй la nouvelle de la mort de В.<асилий> Л.<ьвович>. Je craignais beaucoup, je vous l'avoue, sa santй et ses nerfs si affaiblis. Il m'a йcrit plusieurs lettres oщ il paraоt que la crainte de la Cholйra en remplacй la douleur. Cette maudite Cholйra! ne dirait-on pas que c'est une mauvaise plaisanterie du Sort? J'ai beau faire, il m'est impossible d'arriver jusqu'а Moscou; je suis cernй par toute une йchelle de quarantaines et cela de tout cфtй, le gouvernement de Nijni йtant juste le centre de la peste. Cependant je pars aprиs-demain et Dieu sait combien de [jours] mois je mettrai а faire 500 verstes que je parcours ordinairement en 48 heures.