Переписка 1825-1837
Шрифт:
Адрес: Madame Madame Hitrof.
602. П. В. Нащокину. 1 июня 1831 г. Царское Село.
Вот уже неделя, как я в Ц.<арском> С.<еле>, а письмо твое получил только третьего дня. Оно было застраховано, и я возился с полицией и почтой. Доверенность пришлю тебе немедленно. Очень благодарю тебя за дружеские хлопоты с М.<арьей> Ив.<ановной> и поздравляю с прекращением домашней войны. День ото дня ожидаю своего обоза и письма твоего. Я бы переслал Горчакову тотчас мой долг с благодарностию, но принужден был в эти две недели истратить 2,000 рублей и потому приостановился. Теперь кажется вс уладил и стану жить по тихоньку без тещи, без экипажа, следственно без больших расходов и без сплетен. Как ты ладишь с влюбленным Паливановым? Едет ли он в Калугу вослед своей возлюбленной? У меня встретился он с теткой жены, К. И. Загряжской, и я рекомендовал его как будущего племянника. Только я боюсь, чтоб дедушка его не надул - смотри за ним. Что твои домашние обстоятельства? не отыскался ли жених на известную особу? Из [С. Ц.] Царск.<ого> С.<ела> приехал бы я на эту свадьбу, отпраздновать твое освобождение, законный брак О.<льги> А.<ндреевны>, и увез бы тебя в П.<етер>Б.<ург>. То-то бы зажили! Опять бы завелись и арапы, и карлики, и сотерн и пр.
– Прощай, пиши, и не слишком скучай по мне. Кто-то говаривал: Если я теряю друга, то иду в клуб и беру себе другого. Мы с женой тебя всякой день поминаем. Она тебе кланяется. Мы ни с кем еще покаместь не знакомы, и она очень по тебе скучает.
1 июня.
Я сей час увидел в Лит.<ературной> Газ.<ете> разбор Вельтмана, очень не благосклонный и несправедливый. Чтоб не подумал он, что я тут как-нибудь вмешался. Дело в том, что и я виноват: поленился исполнить обещанное. Не написал сам разбора; но и некогда было. Обнимаю Горчакова. Что Вяземского тысяча?
Адрес: Его высокоблагородию Павлу Воиновичу Нащокину В Москве у Николы на Песках В доме Годовиковой на Арбате.
603. П. А. Вяземскому. 1 июня 1831 г. Царское Село.
Я живу в Ц.<арском> С.<еле> в доме Китаевой на большой дороге. Грех тебе будет ко мне не заехать. Все наши П.<етер>бургские знакомки тебе кланяются и ждут тебя. Здешние залы очень замечательны. Свобода толков меня изумила. Дибича критикуют явно и очень строго. Тому неделю Эриванский был еще в Петергофе. Ты читал известие о последнем сражении 14 мая. Не знаю, почему не упомянуто в нем некоторые подробности, которые знаю из частных писем и кажется от верных людей: Кржнецкий находился в этом сражении. Офицеры наши видели, как он прискакал на своей белой лошади, пересел на другую бурую, и стал командовать - видели, как он, раненый в плечо, уронил палаш и сам свалился с лошади, как вся его свита кинулась к нему, и посадила опять его на лошадь. Тогда он запел Еще польска не сгинела, и свита его начала вторить, но в ту самую минуту другая пуля убила в толпе польского майора, и песни прервались. Вс это хорошо в поэтическом отношении. Но вс -таки их надобно задушить, и наша медленность мучительна. Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря; мы не можем судить ее по впечатлениям европейским, каков бы ни был впрочем наш образ мыслей. Но для (46) Европы нужны общие предметы внимания и пристрастия, нужны и для народов и для правительств. Конечно выгода почти всех правительств держаться в сем случае правила non-intervention, т. е. избегать в чужом пиру похмелия; но народы так и рвутся, так и лаят. Того и гляди, навяжется на нас Европа. Счастие еще, что мы прошлого году не вмешались в последнюю французскую передрягу! А то был бы долг платежом красен. От политики перехожу к литературе, т. е. к Булгарину. Знаешь ли, за что его выслали из П.<етер>Б.<урга>? говорят, будто бы при появлении эпиграммы Фиглярин, вот поляк примерный, он так огорчился, что прямо адресовался к государю со слезной жалобою на меня, сделайте-де, в.<аше> в.<еличество>, такую божескую милость, уймите Пушкина, который вс меня обиждает своими стишками. Государю было не до стишков; Булгарин же не в первый раз надоедал ему своими жалобами и доносами. Он и велел его выслать, как человека беспокойного. Но каковы бесстыдство и дерзость Булгарина? Не доволен он тем, что плутовством выманил он высочайший рескрипт Петру Ивановичу Выжигину, и что он продает свои сальные пасквили из-под порфиры императорской. Карл Х сидит себе смирно в Эдинбурге, а Фаддей Булгарин требует вспомогательной силы от русского императора! Господи боже мой, до чего мы дожили! Однакож вот тебе и добрая весть: Жуковский точно написал 12 прелестных баллад и много других прелестей. Прощай, кланяйся княгине.
1 июня.
Сердечно кланяюсь И. И. Дмитриеву. Что его здоровье?
Адрес: Князю Петру Андреевичу Вяземскому, в Москве, в Чернышевском переулке в собств. доме.
604. M. П. Погодин - Пушкину. 3 июня 1831 г. Москва.
Июня 3. 1831. Москва.
А вот уж я и пишу к вам, любезнейший Александр Сергеевич! Здоровы ли вы? Как вас бог милует, и в пользу ли Север? Что печатаете и что затеваете? Посылаю вам 4 экз.<емпляра> Старой Статистики: два золотые попросить (47) Василья Андреевича, или кого следует по команде, представить оффициально великим князьям Александру и Константину: эта книга для них нужна. Я сам не пишу к Жуковскому, и вот почему: третьего года я написал к нему письмо, сердечное, по делу Арцыбышевскому, и не получил ни строки в ответ. Это меня так огорчило, что до сих пор не поднимается рука писать к нему, хоть я люблю и уважаю его попрежнему. (48) Объясните и это если хотите.
– Другие два экз.<емпляра>– для вас и для него.
Первое действие Петра я устроил и кончил давно, но за второе не принимался; так и мерещится, что Петр отворяет дверь и грозит дубинкою. Дрожь берет, даже выговаривая это имя.
– Не знаю, не пошлет ли бог (49) смелости в деревне.
– Я, Хомяков и Языков дали друг другу слово к 23 декабря нын.<ешнего> года приготовить по большому сочинению, и сим у вас, как первого [маклера] нотариуса, записываем свое условие.
– Не слыхали ли вы чего-нибудь о Марфе от Жук.<овсксго>, или Блудова? Уведомьте, пожалуйте.
– Мне это необходимо к сведению. И скоро ли можно ее выпустить?
– [Мне] Это нужно и для моих финансов: я так задолжал, устроивая домашние дела, что покоя не имею. В деревню еду я дней чрез десять, в Унив.<ерситет> подал просьбу такого смысла: "мне нужно 2 года пробыть в деревне для приобрет.<ения>сведений, кот.<орые> etc., и прошу об отставке. Если же Унив<ерситет> у угодно удерживать меня в своей службе, то да благоволит он, уволив от лекций на это время, сделать мне какое-либо уч.<еное> препоручение, напр.[сочинить]написать Теорию Истории, сообразно с нынешн.<им> состоянием науки или т. п." - [В] Не знаю, какое представление пошлется к министру; не думаю, чтоб [он] [они] универ.<ситет> заблагорассудил удерживать меня, ибо Каченовский с товарищами неистовствуют против меня. А я желаю только увольнения на два года для уедин.<енного> занятия, и вовсе не отрекаюсь от службы ученой. Поговорите об этом, с кем нужно.
– Извините меня, что занимаю вас такими личными мелочами: я уверен в вашем добром ко мне расположении, и потому etc.
Если у вас есть лишние деньги, велите кому-нибудь купить (50) мне Сисмонди Историю Французов и Гиббона, изданного Гизо, и прислать на имя Ширяева. Жду от вас письма. Ободрите и освежите Вам преданного
М. Погодина.
Язык.<ов> болен.
605. M. Я. Фон-Фок - Пушкину. 8 июня 1831 г. Петербург.
Monsieur,
Infiniment flattй de la confiance dont Vous avez bien voulu m'honorer, je Vous supplie d'agrйer les expressions de ma reconnaissance aussi sincиre que sensible.
Permettez-moi cependant. Monsieur, de Vous assurer avec ma franchise ordinaire, en Vous restituant la minute de la supplique que Vous avez eu la bontй de me communiquer, que je suis bien loin de protйger tel littйrateur que ce soit, aux dйpens de ses confrиres. Il y a malheureusement des personnes qui s'attachent d'une maniиre trop bйnйvole а jeter de l`ombrage sur les circonstances les plus innocentes. C'est ainsi qu'on s'est plu aussi а m'attribuer une influence que je n'ai jamais exercйe et qui serait diamйtralement opposйe а mes principes. Les йditeurs de l'Abeille du Nord me sont plus particuliиrement connus par des relations antйrieures, purement sociales; ce sont les seuls de tous les gens de lettres qui viennent me voir de temps en temps et avec lesquels j'ai fait quelquefois йchange d'opinions littйraires, sans cependant jamais me ranger exclusivement de leur avis. La prйdilection qu'on m'attribue pour ces messieurs est donc absolument gratuite; et mкme un tant soit peu mйchante. Quant aux articles politiques que je leur envoie de temps en temps, pour кtre insйrйs dans leur journal, je le fais ex officio, par autorisation de M-r le gйnйral de Benckendorf, qui y appose ordinairement son approbation par йcrit. Par cette mкme raison je me permets de croire que Vous feriez peut-кtre bien de Vous adresser а l'йgard de votre projet а M-r le gйnйral de Benckendorf, qui Vous a constamment donnй des preuves йvidentes de sa bienveillance particuliиre.
Par acquit: de conscience, et pour rйpondre а Votre aimable confiance. Monsieur, j'ai cru devoir Vous exposer ces dйtails.
En Vous souhaitant les succиs les plus brillants dans Votre entreprise, je serai trиs-certainement un des premiers а m'en rйjouir et а fйliciter le public de ce qu'un talent aussi distinguй que le vфtre contribuera а lui procurer autant de plaisir que d'instruction.
Veuillez recevoir finalement les expressions de ma considйration trиs-distinguйe.
M. G. de Fock.
Ce 8 de Juin 1831.
606. E. M. Хитрово. 9 (?) июня 1831 г. Петербург.
Je suis bien fвchй de ne pouvoir passer la soirйe chez vous. Une chose bien triste, c.<'est> а d.
Mardi.
Адрес: Madame Madame Hitrof.
607. П. В. Нащокину. 9 (?) июня 1831 г. Петербург.
Вот тебе одна тысяча, другая досталась мне золотом. Извини меня перед Горчаковым; он получит вс прежде срока или в срок - но не позже. Если увидишь Вяз<емского>, то спроси, как ему переслать его 1,000? или нет ли у него здесь долгов, или не хранить ли ее до его приезда. Прости, любезный, будь здоров и не хандри.
608. П. В. Нащокин - Пушкину. 9 июня 1831 г. Москва.
Виноват, что не писал - всякой день вставая, в продолжения всего дня вс думал как бы написать на силу собралься. Это письмо тоже доставит тебе хлопот, [ибо будет] оно тоже застраховое. Посылаю тебе контракт, который я заключил с подрячиком, об отправки твоего обоза, и счет деньгам полученным мною от Вяземского. Обоз я думаю к тебе пришел. Будут просить прибавки не давай. Александре Григорьеву дал я за месяц в перед т. е. 50 ру. асс. Просил он у меня за три но я не мог дать столько; с обозом твоим хлопот ни мало было, но не для чего описывать, интересного мало, а как водится были проводы и тому подобные вещи, о некоторых я по власти мне данной простил - и обещался молчать, - но для всякой предосторожности советую поверять изредко счеты и нынешнего твоего дворецкого. Доверенность я жду - но не думаю чтобы она была нужна так скоро, ибо - Рахманов хотя и предлагал мне хорошую сумму за мою претензию, но с условием: с таким условием - что ты верно бы не догадалься. Жаль что тебе нельзя подумать, что тут же я - должен решить задачу. В чем условие; - в том, чтоб я себя застраховал - в случае смерти. Довольно, кажется объяснять нечего - почему не сбыточно, - верно это тоже из тех штук, которые ни с кем кроме со мною не случалось, кажется что я первый - в России, который на волосок был от страхования. Как жаль что я тебе пишу - наговорил бы я тебе много забавного, - между проччиих был приезжий из провинции, который сказывал что твои стихи не в моде - а читают нового поэта, и кого бы ты думал, опять задача, - его зовут - Евгений Онегин.
– Хорошо.
– Онекдотов - разных приключениев в Москве, в клобе, - очень много, но предоставляю тебе узнавать через других, - как хочешь, - а тебе расскажу про Поливанова из Питера. Остановилься у меня на сутки только, но что за сутки (влюблен уж очень, сердит, упрям, не слушает что ему говорят, совсем рехнулься, капризин - что моя Ол.<ьга> Ан.<дреевна>). Кстати она тебе кланяется. Дмитрий Николаевич был у меня за час перед отъездом в Заводы, а потому говорить могли очень мало. Из мало
го заметил что он не расположен хорошо к А.<лександру> Ю.<рьевичу>. О Семене Ивановиче очень хорошего мнения. Следственно я и ожидал что Поливанову будет сначало не очень хорошо, так и случилось, по приезде к себе в деревню решилься он ехать к дедушке; - был - и ни кого не видал кого нужно - так и воротилься. Дедушке - ему сказал что он сам у себя - уже шестый день ни кого не видеть, что Наталья Ивановна - не здорова и не выходит и дочери тож.
– Дм.<итрием> Ни.<колаевичем> он очень недоволен, и так<им> образом он теперь у себя в деревне, не в красивом положении. Вот мои донесении.
– [Касательно Вашего семей<ства>] О себе скажу что очень очень тяжело, и только, увидимся когда-нибуть вс узнаешь - и я думаю что скоро, ибо получать деньги скоро надо будет, и тогда как ты обещал должен сам приехать, день твоего приезда верно я буду и весел и здоров.- Мое почтение Натальи Николаевне. Очень много говорят - [как] о Ваших прогулках по Летнему саду - я сам за очно утешаюсь - и живо представляю себе Вас гуляющих - и нечего сказать: очень, очень хорошо. Вам скучно в Цар.<ском> Се.<ле>, будет весело, скоро. Прошу всенижайше Наталью Николаевну и тогда [меня изредко в<споминать>] для меня оставить уголок в своей памяти.
– А что ж портрет.
– Портрет не пременно, сде<лай> милость - напомни Натальи Николаевне - что она мне обещалась тебе об оном напоминать - почаще.
– Прощай друг - будь счастлив и здоров. Много бы еще кой чего надо написать - но в друг не упомнишь - и Вы же меня развлекаете, я точно с тобой в кабинете - стою и мольчу и жду сам не знаю чего - ты перебираешь листы - Наталья Николаевна сидит за конвой.
– Вот братец, не портрет - а картина, - найди-ко мне такого мастера, чтобы он так нарисовал живо как мне теперь представляется.
– Прощай еще раз - ты не можешь вообразить - как много я Вам предан. Я сам покуда Вы были, не воображал - без тебя брат ты не можешь вообразить, я вс молчу - а иногда и отмальчиваюсь - и скоро разучюсь говорить - а выучусь писать - дай бог я бы очень этого желал. Письмо начать мне было очень трудно, теперь не могу перестать - однако пора, прощай в самом деле.