Чтение онлайн

– Господин Фолио! – выдохнул он, едва переведя дух. – Она гениальна! Абсолютно, беспрецедентно гениальна!

– Вы сегодня донельзя возбуждены, молодой человек, – хозяин лавки тяжело вздохнул, почти с укором гляда на взъерошенного студента. – Не поздновато ли для таких громких визитов? Вы так старика до смерти напугаете… и помощницу мою.

Парень невидящим взглядом обвел лавку встретившись с испуганными глазами Астры, и словно тут же прозрел. Румянец на его щеках стал еще ярче, он торопливо шагнул ближе, неловко кланяясь.

– Я, я прошу прощения… я не смотрел на часы… так торопился. Я столько нашел! Я сердечно прошу прощения…

Он порывисто схватил руку девушки, то ли в попытке извиниться, то ли пожать ее, и тут же отпустил, словно обжегся и вновь обернулся на старика, покачавшего головой. Казалось, Брендон не спал несколько ночей, но он был так взбудоражен, что не мог спокойно даже стоять. Он подбежал к прилавку и с таким трепетом положил книгу на стойку, будто это была не бумага, а священная реликвия.

– Вы посмотрите! Смотрите! – он лихорадочно открыл книгу на одной из закладок. – Здесь, в этой оде, где он говорит о серебряных струнах дождя… это же чистейшей воды описание резонансной частоты магического поля во время осадков! А здесь! «Плач одинокой звезды»… это же математически точная метафора затухания энергии в изолированной системе! Он не поэт! Он… он гений, опередивший свое время! Он шифровал открытия в стихах! Я посчитал слова и знаки, все сходится… А эти наброски на полях!

Сильван подошел ближе, слегка склонив голову набок, молча следя глазами за дрожавшими пальцами студента, перелистывающего страницы и показывающего свои неожиданные открытия.

– Я рад, что книга пришлась вам по душе, юноша. Элиан всегда был недооценен.

– Недооценен? – Брендон фыркнул, и в его голосе прозвучала несвойственная ему дерзость. – Его растоптали! Заткнули ему рот! Заставили прятать истину в метафорах, потому что его правда неудобна для тех, кто сидит в своих башнях из слоновой кости и боится любого ветра перемен!

Он говорил громко, горячо, и что по спине девушки вновь побежали мурашки. Она видела их, теперь намного яснее и ярче – серебряные и темно-синие искры настоящего страстного желания – уже не страха и неуверенности, а ярости, восхищения и жажды справедливости. Книга сделала свое дело. Она разожгла в нем огонь.

– И знаете что? – студент понизил голос, но он все еще дрожал от возбуждения. – Завтра на семинаре у старого профессора Альтриума будут разбирать теорию учителя Геллара. Вы знаете Геллара? Его теорию все высмеивают! А Альтриум и его когорта… они просто растерзают его! Называют его шарлатаном, еретиком!

Астра замерла, сжав кулаки – пальцы горели от ощущения силы. Вместе с сияющим желанием складывалось и то, что он должен был сделать, чтобы достичь цели. Настоящее испытание, куда более сложное, чем просто поиск истины, висело в воздухе, тяжелое и неотвратимое, как грозовая туча.

– И что вы намерены делать? – спокойно спросил Сильван, мельком оглянувшись на помощницу.

– Я выступлю! – заявил Брендон, и его голос впервые зазвучал твердо. – Я не могу молчать! Теория Геллара… она сырая, да. В ней есть недочеты. Но она верна в главном! И ее нужно защищать! Нужно дать ей шанс! Как дали шанс Элиану… хоть и посмертно.

В его глазах горела решимость, но даже под слоем этого яростного стремления девушка чувствовала горечь. Глубокий, животный страх. Страх перед насмешками, перед авторитетом, перед возможным крахом карьеры. Он был похож на юношу, впервые собирающегося вступить в бой, – полного отваги и ужаса одновременно.

– Это благородное намерение, юноша, – Сильван медленно кивнул. – Защищать правду – всегда благородно. Но помни: важно не только что говорить, но и как. Гнев – плохой советчик. А ярость – слепой поводырь. Говори с позиции разума. И уважения. Даже к тем, с кем не согласен.

Брендон снова кивнул, уже более спокойно. Энтузиазм немного поутих, сменившись сосредоточенной серьезностью. Отсветы огня из камина словно бы прибавили ему разом несколько лет.

– Мне нужно идти. Готовиться. Спасибо вам. Еще раз, – он повернулся к выходу, но на пороге задержался. – Если… если что… я зайду послезавтра. Расскажу, как все прошло.

– Мы будем ждать, – просто ответил Сильван.

Дверь закрылась. На сей раз колокольчик прозвенел четко и ясно, как колокол, возвещающий о начале чего-то важного. Астра смотрела на дверь, представляя себе Брендона, бегущего по вечерним улицам к своей каморке в Академии, с горящими глазами и трепетным страхом в сердце. Хозяин лавки со вздохом задвинул засов и плотнее задернул шторы рядом.

– Он очень боится, – прошептала девушка, чувствуя как все ещё горят уши.

– Еще бы, – вздохнул старик. – Это признак того, что ты понимаешь цену поступка. Бесстрашие – удел дураков и святых. А он – ни то, ни другое. Он просто умный мальчик, который решил сделать что-то правильное… Завтра будет непростой день. Для него. И для нас.

– Для нас?

– Слухи легко разбегаются. Как круги на воде, – пояснил Сильван, потирая переносицу. – Особенно в стенах Академии. Если наш юный звездочет устроит там переполох, слухи дойдут до ушей Комитета очень быстро. И первое, что спросит любопытный инспектор: а где он взял эти крамольные идеи? И этот вопрос может привести его сюда.

Холодок страха снова пробежал по спине Астры. Она смотрела на тихую, уютную лавку, на полки с книгами, на горшочек с мятой. Этот хрупкий мир мог рухнуть в одночасье из-за одного благородного порыва.

– Мы должны что-то сделать? – спросила она. – Предупредить его? Остановить?

– Ни в коем случае, – голос старика прозвучал твердо, как сталь. – Мы никогда и никого не останавливаем. Мы лишь открываем двери. А уж проходить через них или нет – личный выбор каждого. Мы не имеем права его отнимать. Даже из страха за себя.

Его слова были полны спокойной уверенности, но девушка впервые уловила в них оттенок усталости. Даже тяжести. Он нес этот груз – груз чужих выборов, чужих судеб – много лет. И теперь она помогала ему нести его. И боялась ненароком отягчить его еще больше.

– Я понимаю, – тихо сказала она.

– Я знаю, – улыбнулся он. – На сегодня достаточно. Иди отдыхай. Завтра будет интересный день.

Астра поднялась в свою комнатушку, зная, что сон вновь не придет. Она села на край походной кровати и смотрела в темноту, прислушиваясь к ночным звукам лавки. Книги перешептывались тише, чем днем, их голоса сливались в единый, убаюкивающий гул.

Она думала о Мейвис. О ее броши, которая сейчас лежала в ящике у сурового аптекаря Верити. О ее сияющих глазах. Она думала о Брендоне. О его страхе и его отваге. О сестре Иветте, счастливой от нежданного чуда. О мяте на подоконнике. И об Эльде, которая, наверное, сейчас спала глубоким сном. Сильван только вчера обмолвился, что молодой сын пекаря, о котором она раньше говорила, набивался к ней в подмастерье.