Чтение онлайн

Прервать неловкое молчание помог звонок колокольчика. Дверь открылась, и на пороге появился сам аптекарь Бенедикт Верити.

Он выглядел… изможденным. От обычной прямой осанки осталась ссутуленная под тяжестью горя спина, лицо было серо-землистого оттенка, а под глазами залегли глубокие, темные тени. От него пахло не только привычными травами, но и бессонной ночью, отчаянием и горькой, невысказанной тревогой. Астра выронила иголку из дрогнувших пальцев и отступила от стола.

Искры вокруг аптекаря были почти черными, мутными и мрачными. Каким бы ни было его желание, оно было омрачено чем-то тяжелым, чем-то невыносимо болезненным и давящим. Они медленно хаотично двигались вокруг него, будто бы увязали в этой липкой тягучей трясине его страха и отчаяния.

– Сильван, – голос уставшего гостя, обычно сухой и спокойный, сейчас звучал прерывисто и обреченно. – Мне нужна твоя помощь. И… твои… знания.

У девушки мурашки побежали по спине от последних слов. Она мгновенно почувствовала странный посыл, скрытый за ними, словно за полупрозрачной вуалью, размывающий очертания чего-то загадочного. Сильван отложил инструменты и внимательно посмотрел на него.

– Бенедикт. Что случилось? Дочь?..

– Нет, с Алисой пока без перемен, – Верити качнул головой, и его лицо исказилось. – Это… другое. Дело щекотливое. Можно в мастерской?

Взгляд аптекаря мельком скользнул по Астре, которая сделала еще шаг назад, пытаясь спрятаться в тени стеллажа. Ощущение, что для мужчин она была третьей лишней, неприятно скреблось на душе, и она съежилась, пытаясь казаться еще меньше.

Хозяин лавки кивнул и жестом пригласил его пройти вглубь, к заветному месту. девушка осталась одна, но уже не могла занять себя ничем другим. Внутренний зов тянул ее следом за тем желанием, которое принес с собой мужчина. Она медленно, осторожно сделал несколько шагов в сторону мастерской, вцепившись в фартук онемевшими пальцами. Она почти ощущала это на языке. Это была смесь страха, гнева и… жгучей, всепоглощающей надежды. Надежды, похожей на соломинку, за которую хватается тонущий.

Она пыталась справиться с тянущей болью где-то в груди, пыталась не прислушиваться, но ноги сами привели ее к шкафу с трудами об искусстве, где уже были слышны отдельные фразы. Чувствуя, как пылают от стыда щеки и уши, она прислонилась лбом к деревянной полке и закрыла глаза, позволяя себе слиться с лавкой и услышать то, что так отчаянно требовала ее сила.

– …не могу больше, Сильван… этот инспектор требует… снадобье… для лорда Вернона… а тот… ты знаешь, что он творит… Угрожает разрешением гильдии! А без него я не смогу покупать лекарства для Алисы!

– …спокойно, Бенедикт… внешнее вмешательство… протокол 7-Гамма…

Астра отшатнулась, словно ее облили ледяной водой, она запнулась о край платья и едва не упала, схватившись дрожащей рукой за полку. Это название врезалось ей в память еще в тот вечер, когда в тихую деревню приехал инспектор с предписанием. Протокол 7-Гамма – нарушение установленного порядка путем внешнего вмешательства несанкционированной магии. Обвинение, которое предназначалось тому, кто нарушил порядок. Кто открывал людям глаза. И портил им жизнь. Ни от одного простого человека девушка никогда не слышала название этого документа. До сегодняшнего дня.

В ушах гулко отозвалось бешеное биение сердца. Сильван, этот добрый, понимающий, заботливый старик, впустивший ее в свой мир, подаривший ей так нужный покой, обучающий справляться с собственными силами и страхами – откуда ему было знать названия таких документов? Хрупкое спокойствие мира отчетливо треснуло, грозя выпустить на волю едва притихшие страхи.

Спокойствие – это глаз в центре бури.

Она сглотнула, приложив руку к груди, хотя бы так пытаясь успокоить собственное сердце. Нужно было успокоиться, чтобы мыслить здраво. Чтобы вновь не потерять самообладание. Сейчас она ничего не знала, лишь испугалась знакомых угрожающих слов. Ничего больше, верно?

Дрожавших пальцев что-то коснулось, и она вздрогнула, отдернув руку. Но на полке всего лишь неповоротливо ворочал толстым корешком Аквилон. Мгновение, и он соскользнул прямо в подставленные руки девушки. А ведь Астра совершенно точно помнила, что видела его вчера совсем на другом стеллаже.

– Что ты тут делаешь? – она недоуменно погладила обложку «Хроник забытых артефактов», чувствуя пульсацию и вместе с тем легкую дрожь.

Прежде Аквилон с ней не говорил – с тех самых пор, когда она появилась в лавке и Сильван разрешил ей остаться. Но сейчас он источал неожиданное тепло, и, щелкнув металлическими уголками, раскрылся на одной из страниц. На старой желтой бумаге на всю страницу был начерчен сложный витиеватый символ в круге, а на соседней – описание амулета. И среди мелких букв, описывающих историю появления и действие, золотом вспыхнуло и погасло одно слово.

Доверие.

Астра даже провела по нему пальцем в попытке убедиться, что ей не привиделось. Но слово больше не светилось, лишь Аквилон в ее руках отзывался легким шелестом страниц, подрагивая, но не пытаясь вырваться. Он словно понимал ее смятение и страх, и пытался помочь.

– Спасибо.

Слово слетело с ее губ едва слышно, но книга в руках отозвалась коротким удовлетворенным вздохом. Тут же послышались шаги: мужчины возвращались из мастерской, и Астра поспешно отступила, вернувшись к рабочему столу, сжимая Аквилона в руках. Лицо подошедшего Сильвана было серьезным и непроницаемым. Лицо Верити – все еще бледным, но уже более собранным.

– Спасибо, друг, – проговорил аптекарь, пожимая ему руку. – Я… я подумаю. Есть еще варианты.

– Любой выбор – твой, Бенедикт, – мягко ответил старик. – Но помни: некоторые сделки с совестью пахнут куда хуже, чем самая протухшая белена. И этот запах уже не выветрить.

Верити кивнул, тяжело вздохнул и, не глядя по сторонам, вышел из лавки. Когда дверь закрылась, Сильван повернулся к Астре. Под его усталым взглядом девушка почувствовала, как ярче вспыхнули щеки. Что если он все знал? Знал, что она пыталась подслушать, что пыталась понять… и что испугалась. Но он не торопился ее ругать, лишь вздохнул.

– Видишь, как буря набирает силу? Она бьет по самым слабым местам. По самому больному.

– Вы про…, – она обернулась на дверь, не ожидая такой откровенности.

– Даже самые строгие и суровые люди имеют такие места, пташка, – продолжил хозяин лавки осторожно наливая чай из котелка в свою большую кружку И для него это – дочь. Безнадежно больная дочь, которой не преминули воспользоваться инспекторы комитета, чтобы получить свое.

– Инспекторы? – сердце Астры екнуло, а перед глазами промелькнул образ так запомнившегося мужчины.

– Не Ригор, – старик покачал головой, словно прочитал ее мысли. – Он не посмел бы. Слишком привержен правилам, слишком прямой и упрямый для таких интриг. Но кто-то требует с нашего друга слишком большую плату за призрачную надежду.

Девушка вновь оглянулась на дверь, за которой скрылся мужчина, окруженный мутным спутанным желанием. Вот почему оно казалось ей таким странным. Он желал, искренне от всей души спасти дочь, но вместе с тем на него давили грязные руки Комитета.

– И что он будет делать?