Чтение онлайн

Кассиана передернуло, когда старик посмотрел на него прямо, не таясь и не улыбаясь. В этом пронзительном прямом взгляде было что-то почти подавляющее, но не стремящееся подчинить. Мужчина чувствовал это так же, как скрытую магию, которая не собиралась его уничтожить. Она просто была рядом, позволяя себя чувствовать, но не нападая.

– Вы… вы взяли ее, – тихо проговорил он, опустив взгляд на листы в руках. – Зная, что она может быть опасна.

– Я не знал, что с ней случилось, – Сильван кивнул головой на дверь. – Ко мне в лавку посреди ночи пришла промокшая до нитки голодная и запуганная девушка. Книги приняли ее.

– Вот так просто? – Кассиан недоверчиво поднял брови. – Она же беглая преступница и…

– Она уснула прямо тут в кресле после кружки чая, – старик перебил его, указав на кресло. – С тех почти каждую ночь я слышу, как она плачет и пытается кого-то остановить. Почти каждую ночь она возвращается в тот кошмар, который пережила. В то прошлое, которое вы так пытаетесь вернуть, инспектор. Незнание не освобождает от ответственности. Но детский порыв помочь и рассказать правду – не преступление. Не знаю, что именно с ней произошло до прихода в лавку. Но я точно знаю, что она до сих пор живет в своем собственном аду.

– Ее дар… – начал вновь Кассиан, с трудом подбирая слова. – Он опасен. Это прямая манипуляция и вмешательство в жизни окружающих.

Книга под рукой Сильвана резко щелкнула, заставив мужчину дернуться. Листы выскользнули из пальцев, рассыпавшись по полу перед камином.

– Люция Аструм… Сейчас она лишь свет, инспектор, – хозяин лавки погладил фолиант по корешку и тот затих. – Она освещает мир человека, может показать, как много вокруг переплетенных путей. Но для слепого любой свет бесполезен. Мы тут не толкаем слепых на узкий мост. Мы показываем, как широк этот мир.

Старик широким жестом обвел лавку, и Кассиан невольно огляделся. В мерцающем свете камина книжные полки казались еще более живыми, чем когда-либо. Они будто шевелились в такт, дышали одним общим дыханием. И это почти незаметное облако из невнятных пока еще ощущений окутывало инспектора, привыкшего к четким фактам.

– Неучтенные дары, да? – Сильван усмехнулся. – То, от чего Комитет так желает избавиться в погоне за порядком. Есть только правила, исключений быть не должно. Так ведь до сих пор звучит одно из главных обещаний для перехода на должность инспектора?

Кассиан уловил снисходительный дразнящий тон умудренного годами архивариуса, и привычно напрягся, сжав кулаки.

– Благополучие людей превыше собственных нужд.

– О, да, еще одна заученная истина! Столько лет прошло, а все по-прежнему, – губы Сильвана растянулись в невеселой усмешке. – Только вот скажите мне, инспектор, вы ведь изучили жизнь всех, кто забредал в эту лавку по делу или просто так. Хоть кого-то из них благополучие обошло стороной? Хоть кто-то пострадал от того, что вовремя нашел нужную книгу или прочитал короткий стих или взглянул на ничего не значащий рисунок на полях?

Щека мужчины дернулась, едва он открыл рот и тут же закрыл. Старый лис знал, о чем спросить, знал, что никаких плохих последствий до сих пор не было. Куда бы он не кинул свой взгляд, везде видел шлейф мелочей, которые только усугубляли чужую улыбку.

– Эта сила… все равно опасна.

Не дослушав его старик кочергой выудил из камина уголек и тот приземлился точно на один из рассыпавшихся листов. Тонкая бумага почти тут же занялась и край листа вспыхнул. Кассиан сорвался с места и подхватил лист, не раздумывая бросив его в камин. И тут же осознал, что архивариус тихо посмеивается за его спиной.

– Любая сила опасна в неверных руках, –произнес он, указав на камин. – Огонь может обогреть дом, а может спалить его дотла. А может разжечь в душе человека что-то кроме жажды ненужного обвинения. Посмотрите, инспектор. Вы только что спасли целую книжную лавку от пожара.

– Вы… вы это специально, – запнувшись выдавил тот, медленно шагнув назад.

– Может, да, а может руки старика слишком уж дрожат, чтобы справиться с камином, – Сильван пожал плечами, отложив кочергу в сторону. – Важно не то, что сделал я, а что решили сделать вы.

– Это здравый смысл. Избежать пожара и вреда для людей.

– Но разве это ваша основная задача? Разве Комитет волнуют пожары или прочие неприятности в жизни людей? Ваши обязанности – следить за магическим фоном и устранять тех, кто нарушает спокойствие.

Кассиан хотел возразить, но не смог сходу найти слов. Бывший подчиненный Комитета прекрасно знал, о чем говорил. Мужчине невольно вспомнился один из первых дней, когда он еще неопытным юнцом проходил вместе со старшим мимо драки на улице и не смог вмешаться, потому что магии не было. Он крепче сжал челюсть.

– А ей вы помогли тогда в переулке тоже потому что Комитет этого требует? – продолжал наседать старик.

– Дело не в этом, – оправдание было слабым, но нужно было хоть что-то сказать. – Мне нужно было узнать, в чем ее…

– Ее дар не управляет волей. Он не принуждает. Он лишь… видит. Видит самую сокровенную, часто спрятанную ото всех, иногда даже от самого человека, потребность души. И показывает путь к ней. Но пройти этот путь человек должен сам. Она не может говорить правду людям. Зато здесь она может общаться с ними по-другому. Может зажечь чей-то фонарь одной лишь книгой. Те, кто способен осмотреться по сторонам, увидят не одну дверь и сделают выбор. Как сделали это вы.

– Я? – голос Кассиана просел, он будто бы впервые осознал, что и где он делает.

– Вы увидели то, что не хотели видеть. Вы усомнились. Вы сделали выбор – не слепо повиноваться, а попытаться понять… Вы пришли сюда не затем, чтобы арестовать меня. Вы пришли, потому что ищете выход. Не для нас. Для себя.

От этих слов по спине инспектора побежал неприятный холодок. Он пришел сюда, сам не зная зачем, пытаясь прикрыться привычным путем доказательств и обвинений. Но старый переплетчик, этот беглый архивариус видел его насквозь.

– Вы готовы за нее поручиться? – глухо проговорил он. – Готовы рискнуть этим местом, книгами, собственной жизнью, чтобы защитить чужого человека?

– Она здесь не чужая. Люция здесь на своем месте. Она не ваших кровей, инспектор. Ее удел не гром и молнии, не великие победы и героизм. А посильная помощь и совет. И нужная книга. Просто позвольте ей остаться в этой жизни, тихой и счастливой. Девочка заслуживает заново спокойно жить.

Кассиан дрогнул. И он почти проклинал себя за эту странную неясную слабость, разливающуюся где-то внутри. Заставляющую убеждение и привычки сжиматься и отступать куда-то далеко. Размяк, он слишком размяк от всех этих разговоров, от этих книг, от этих историй. Но он не мог и сдвинуться с места, не мог заставить себя поднять отчеты с пола, пригрозить или предупредить. Только молча наблюдался, как старик осторожно поднялся, потирая шею.