Переплет судьбы
Шрифт:
– Что ж, уже поздно, господин инспектор. Мне хотелось бы закрыть лавку и отправиться на покой. И прошу вас, выходите не тем путем, которым пришли.
Шаткая злость на самого себя рассыпалась вдребезги, когда перед глазами вновь всплыло искаженное ужасом лицо девушки, вжавшейся в стену. Кассиан мотнул головой и коротко кивнул, последовав за Сильваном к двери. Он уже перешагнул порог, когда вслед ему раздалось тихое:
– Когда потеряетесь в своих сомнениях, не бойтесь посмотреть в глаза своим истинным желаниям.
Глава 13. Свет и чернила
День отчета наступил с неумолимостью приговора. Кассиан Ригор облачился в свой мундир с ощущением, что надевает доспехи для собственной казни. Каждая складка на ткани, каждый блестящий застежка казались ему насмешкой. Он тщательно привел себя в порядок – выбрился, заправил волосы, начистил сапоги до блеска. Но в зеркале он видел все те же покрасневшие от бессонницы усталые глаза. Любой человек в Комитете лишь б похвалил его за такую отдачу собственному делу, но он сам прекрасно знал, что дело было вовсе не в расследовании, которое уже ничего не значило.
По пути в Комитет его ноги, словно предатели, сами понесли его к рынку. Он не сопротивлялся. Ему нужно было увидеть их. Сам не знал, для чего. Все документы были готовы и выверены с присущей тщательностью. Вот только спокойствия не было и в помине.
Он нес с собой не обвинительный приговор, а непослушную книгу, которая умудрилась почти зажевать часть подготовленного отчета еще накануне утром. Он лишь обнаружил ошметки исписанной бумаги у стола и несколько обрывков между страницами. Книга довольно шелестела, будто бы гордилась проделанной работой. И Ригору пришлось даже связать ее ремнем мундира, чтобы переделать всю работу.
Он остановился у знакомой двери с вывеской в виде раскрытой книги. Сердце билось где-то в горле, тяжело и громко. Он сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах старой бумаги и спокойствия, которого ему так не хватало, и толкнул дверь.
Колокольчик звякнул, возвещая о его приходе. В лавке было тихо и пусто. Утреннее солнце золотистыми лучами пробивалось сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака миллионы танцующих пылинок. Воздух был густым и сладковатым.
Сильван стоял у рабочего стола с кистью в руке, подклеивая что-то. Его взгляд поднялся на Ригора, и в нем не было ни страха, ни удивления. Словно не было вчерашнего разговора, словно не было откровений и мудрости.
– Инспектор Ригор, – произнес хозяин лавки, откладывая кисть. – Прошу вас.
Кассиан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его горло пересохло. Он окинул лавку взглядом, ища ее. И нашел.
Астра стояла у дальнего стеллажа, спиной к нему, и, стоя на небольшой лесенке, пыталась достать книгу с верхней полки. Услышав слова старика, она вздрогнула, и пальцы соскользнули с края полки. Девушка покачнулась, успев схватиться за шкаф в последний момент.
Вот только он сам уже сорвался с места. Не подумав ни о сдержанности, ни о дистанции. Повинуясь порыву помочь? Уберечь? Кассиан даже не сразу осознал, как глупо выглядит, остановившись с протянутой рукой прямо перед девушкой, которая успела удержаться на ступеньке и вовсе не рухнула вниз.
Над головой послышался шелест, и в нем отчетливо слышалось хихиканье книг, некоторые даже попытались выдвинуться за край, но Астра поспешно задвинула их подальше, спустившись с другой стороны от инспектора. Она перевела взгляд на Сильвана, затем на книги, но так и не посмотрела на него самого.
– Я пришел… вернуть, – хрипло пробормотал Кассиан, протягивая подрагивающую книгу в пустоту между Сильваном и Астрой
Девушка не двинулась с места, только вновь бросила быстрый взгляд на старика, и опять уставилась куда-то в сторону. Кассиан бы мог подумать, что она просто не замечает его нарочно, но бледное лицо, побелевшие подрагивающие губы и ладони, сжимающие ткань платья, говорили совсем о другом.
– Вы вовремя с возвратом! – Сильван отложил кисть и с преувеличенной досадой покачал головой, забирая из его рук книгу. – Побудь тут, пташка, я пока верну нашу шалунью на место.
– Мастер…
Астра почти пискнула, наблюдая как старик скрылся за стеллажом, скрывшись в глубине лавки. Кассиан видел, как она облизнула губы, как заметался ее взгляд по полкам, словно ища что-то, чем защититься в отсутствие хозяина лавки Он вновь вспомнил то выражение ужаса, с которым она смотрела на него, когда он так резко ворвался в комнату. Наверняка теперь и его видит в кошмарах.
Шелест страниц резко пропал, будто кто-то разом приказал всем книгам замолчать. В наступившей тишине лавки был отчетливо слышно тиканье часов у камина.
Всего пара шагов между людьми, но в то же время целая пропасть. Он – в своем безупречном мундире, воплощение закона и подавления. Она – в простом платье, с руками, испачканными чернилами, воплощение всего хрупкого, неподконтрольного…и живого.
Он видел, как она старается дышать ровно, как сжимает кулаки, пытаясь скрыть дрожь. Он видел ее уязвимость. И видел ее силу. Силу, с которой она держалась, готовая принять удар.
Кассиан шагнул вперед. Астра непроизвольно отступила, прислонившись к стеллажу. Книги за ее спиной тихо зашуршали, словно предупреждая его не делать глупостей.
Пришлось остановиться. Он не хотел снова ее пугать. Он хотел… не знал, чего он хотел. Объяснить? Извиниться? Предупредить?
– Я не хотел вас пугать.
Для человека, привыкшего к сухим длинным обвинениям, оказалось неожиданно сложно выразить то, что клокотало в груди. Пытаясь быть искренним, он приложил руку к груди, туда, где блестел знак Комитета. И тут же заметил с каким лицом она проследила за этим жестом.
– Не… не страшно, – едва слышно ответила она, неловко дернув головой. – Мастер Фолио объяснил, что… вы не со зла.
Она боялась. Так сильно, что, если бы ее губы не двигались, он решил бы, что говорит кто-то другой. Севший от страха истончившийся голос напоминал паутинку, запутавшуюся в волосах. Казалось, одно движение, и она лопнет. Нить жизни и свободы сейчас была в его руках.
– Ваш сон, – осторожно пытаясь подобрать слова, он вновь заговорил. – Вы плохо спите?
– Все хорошо, – так же осторожно ответила Астра. – Сестра Иветта принесла новых трав. И мята растет. Эльда принесла.
Она коротко кивнула на горшочек с мятой на окне. Яркие зеленые листья золотились в солнечном свете. Мята, которую принесла Эльда, кузнец с пылающей улицы, получившая неожиданный подарок судьбы в виде подмастерья. Растение, которая передала та самая старуха, которая получила помощь от посторонних людей. Эти образы вновь пронеслись перед глазами вместе со счастливыми и уверенными лицами студента, швеи, вечно пьяного сплетника. Он видел добро. Простое, человеческое добро. И его долг велел ему назвать это преступлением, виновник которого стоял перед ним.