Чтение онлайн

План Стригунова был прост, как выстрел в упор, и столь же необратим.

Никаких штурмовых групп, свисающих на тросах с крыши, никакого светошумового шоу. Корпоративная война любит тишину.

— Мы блокируем ее пропуск на выход через пять минут, — голос Виктора в наушнике звучал сухо, словно он диктовал список покупок. — Лифты в крыле аналитики переведены в сервисный режим. Интернет на ее рабочей станции будет отрублен через три минуты. Твоя задача, Андрей, зайти туда сейчас. Сесть рядом. Заговорить. О чем угодно. О погоде, о новом патче, о кофе. Главное, не дать ей нажать «красную кнопку». У таких агентов всегда есть протокол экстренного стирания. Одна команда и мы получим чистый диск вместо доказательств.

Я стоял перед дверью в наш «аквариум», чувствуя, как по спине течет холодный пот. Это было хуже, чем рейд на мирового босса. Там я рисковал пикселями. Здесь я шел предавать человека, который, как мне казалось, был моим другом.

Или это она предала меня первой?

— Понял, — шепнул я в микрофон гарнитуры и толкнул дверь.

Офис жил своей обычной ночной жизнью. Мерный гул кулеров, редкие щелчки клавиатур, запах остывшего кофе. Вика была на своем месте. Ее стол, заваленный книгами и распечатками, выглядел как островок хаоса в море стерильного порядка. Она что-то быстро печатала, то и дело поправляя очки, сползающие на нос.

Я подошел к ней. Шаги глушил мягкий ковролин.

— Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал устало, но спокойно.

Вика вздрогнула. Ее пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, но тут же продолжили свой бег. Она подняла на меня глаза. В них на долю секунды мелькнул испуг, тут же сменившийся привычной дружелюбной улыбкой.

— Ой, Андрей! Напугал. Ты чего не спишь? Вроде все рейды закончились.

— Не спится, — я придвинул свободный стул и сел напротив, блокируя ей прямой путь к выходу. — Мысли крутятся. Слушай, Вика, помнишь, мы говорили про двойственную природу богов? Про то, что Свет и Тьма, это части одного целого?

Она кивнула, но ее взгляд метнулся к часам в углу монитора.

— Конечно. Ты нашел что-то новое в храме Цереры?

— Нашел, — я наклонился вперед, ловя ее взгляд. — Я понял, что двойственность, это не только про богов. Это про людей. Про то, как можно улыбаться в лицо и одновременно отправлять отчет врагу.

Улыбка сползла с ее лица медленно, словно воск, плавящийся под огнем. Ее руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Она не дернулась, не попыталась бежать. Она просто замерла, глядя на меня. И в этом взгляде я увидел не страх, а странную, пугающую ясность.

— Нашли крота? — спросила она тихо.

В ее голосе не было ни удивления, ни попытки оправдаться. Только усталость.

— Нашли, — подтвердил я. — Пакет «Бета». Глобальный ивент. Красивая легенда, правда? Жаль только, что она была фальшивкой от первого до последнего слова.

Вика откинулась на спинку кресла. Она сняла очки и потерла переносицу, и этот жест сделал ее вдруг старше лет на десять.

— Значит, Стригунов. Я знала, что он начнет копать. Но не думала, что так быстро. Ты молодец, Андрей. Хорошо сыграл растерянного новичка.

— Зачем? — этот вопрос вырвался у меня сам собой. — Вика, зачем? Шантаж? Долги? Больная бабушка, про которую ты мне врала?

Она грустно усмехнулась.

— Бабушка? Нет, Андрей. Моя бабушка умерла пять лет назад. И никаких долгов у меня нет. И никто не приставлял пистолет к моему виску.

Она посмотрела на свой заваленный бумагами стол, на чашку с недопитым чаем, на фотографию с корпоратива, где она смеялась в окружении коллег.

— Ты когда-нибудь жил в коммуналке в Бирюлево, Андрей? С соседом-алкоголиком и тараканами, которых не берет дихлофос? Ездил на работу полтора часа в одну сторону в переполненной электричке, зная, что твоей зарплаты хватит только на еду и оплату этой дыры?

Я молчал. Я знал, что такое бедность, но в ее голосе звучала не просто жалоба. Это была ненависть. Холодная, выдержанная годами ненависть к своей жизни.

— Я вырвалась, — продолжила она, и ее голос стал жестче. — Я поступила в универ, я зубрила эти чертовы лорбуки, я стала лучшей на курсе. Я попала сюда, в «НейроВертекс». Работа мечты, так ведь? Зарплата выше рынка, офис в Сити, бесплатный кофе.

Она обвела рукой аквариум.

— Но знаешь, что я поняла через месяц? Что я все равно никто. Младший аналитик. Девочка на побегушках. «Вика, найди», «Вика, принеси», «Вика, сделай отчет». Я смотрела на Олега, на Елену, на тебя. Вы живете в другом мире. У вас квартиры в этой башне, машины с водителями, бонусы, которые мне и не снились. А я… я все так же езжу в метро и считаю дни до аванса, чтобы купить новые сапоги.

Ее глаза блеснули злым огнем.

— И тут появились они. Не какие-то бандиты в масках. Вежливый человек в дорогом костюме. Он просто сел ко мне за столик в кафе и предложил цену. Не за душу, Андрей. За информацию. За то, что я и так знаю. За доступ, который у меня и так есть.

— И ты согласилась, — сказал я. Это было не утверждение, а приговор.

— Я согласилась, — кивнула она. — Знаешь, сколько они платят? Один мой отчет стоит как полгода моей работы здесь. Я купила квартиру, Андрей. Свою. Без ипотеки. Я отправила маму в санаторий. Я впервые в жизни почувствовала себя не винтиком, а человеком, который что-то решает.

— Ценой жизни Михаила? — тихо спросил я. — Ты знала, что они с ним сделают. Ты знала, кто он.

Вика отвела взгляд. Впервые за весь разговор ей стало стыдно.

— Я… я старалась не думать об этом. Они сказали, что он просто актив. Что ему ничего не угрожает. Я убеждала себя, что это просто бизнес. Корпоративная война. Ничего личного.

— Для него это личное, Вика. Он не актив. Он человек. И ты продала его.

Она молчала. Ее пальцы нервно теребили край стола.

— Мне жаль, Андрей. Правда жаль. Ты хороший мужик. Ты единственный, кто относился ко мне не как к функции, а как к живому человеку. Но… если бы мне предложили выбор снова, я бы сделала то же самое. Потому что нищета страшнее предательства. Ты не поймешь. Ты всегда был на светлой стороне.

В наушнике щелкнуло.

— Мы готовы, — голос Стригунова. — Сеть отключена. Группа заходит.

Я увидел, как экран ее монитора мигнул и погас. Вика дернулась, ее рука метнулась к клавиатуре, чтобы ввести команду стирания, но экран оставался черным.

— Слишком поздно, — сказал я.

Двери офиса бесшумно открылись. В зал вошли трое. Двое в штатском и Стригунов. Они двигались спокойно. Никакого оружия, никаких криков «лежать!». Просто трое мужчин, идущих по офису.

Вика обернулась. Она увидела их и все поняла. Плечи ее поникли. Вся та злая энергия, что держала ее последние минуты, испарилась. Перед мной снова сидела уставшая, испуганная девушка в очках.

— Что теперь? — спросила она одними губами.

— Теперь разговор с Виктором Петровичем, — ответил я. — И если ты хочешь сохранить хотя бы ту квартиру, ради которой все это затеяла, я советую тебе рассказать все. Имена, явки, счета. Все.

Стригунов подошел к нашему столу. Он даже не посмотрел на Вику, его взгляд был прикован к ее погасшему монитору.

— Изъять технику, — бросил он своим людям. — Все носители. Личный телефон, планшет. Опечатать стол.

Один из оперативников подошел к Вике.