Чтение онлайн

— Выглядишь посвежевшей после купания, менее… неопрятной, — пробормотал я.

Ее голова резко дернулась, и во взгляде мелькнула явная насмешка.

— Ага, неожиданно, правда? Что могут сделать с девушкой душ и чистая одежда.

Внутренне я хмыкнул на ее сарказм, но жестом только пригласил сесть.

Бровь у меня едва заметно дернулась, когда она, не дожидаясь, пока я пододвину ей стул, выбрала для себя место во главе стола. Села она как можно менее изящно, с шумом плюхнувшись в кресло и принявшись хватать еду голыми руками, разбрасывая ее по тарелке.

Я просто отодвинулся, когда пюре полетело во все стороны, и спокойно занял место на другом конце стола.

— Хочешь, я наложу тебе еды? — бросила она легкомысленно, будто это обычный способ подать ужин.

— Обойдусь, — ответил я, не поддавшись на ее игру и поправляя манжеты, чтобы не испортить свежий шелк рубашки.

— Ммм, выглядит просто божественно, пальчики оближешь, — протянула она нараспев и, ухватив кусок торта рукой, шлепнула его на пустое блюдо.

— Сообщу экономке о твоем одобрении, — говорю я, и меня охватывает чувство победы, когда она, по крайней мере, начинает выглядеть смущенной за свои проступки за столом.

— А я и не знала, что здесь есть кто-то еще, — сказала она, оглядывая пустую комнату, словно ожидала, что из теней вылезет нечто чудовищное.

— Они ушли, как только накрыли на стол. Вероятно, пока ты бродила по дому. Мы одни, — ответил я.

Впервые за все время, что я знал ее, она замолчала. Тишина расползлась по комнате, и стал слышен только тихий звон приборов.

— Комната подходит? — спросил я, решив ненавязчиво завести разговор.

— Потерплю, — она усмехнулась. — Слишком уж «ванильно», на мой вкус.

На ее губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, и я вдруг понял, что ужин только начинается. Я крепче сжал вилку, уже занесенную над куском стейка, который собирался переложить на свою тарелку. Вспоминаю, что велел ей занять комнату в левом крыле — там все в голубых тонах. Правое же окрашено в серый. Она ослушалась.

— Где Эдгар? — спрашивает она, ковыряя вилкой картофельное пюре на тарелке, уткнувшись лицом в ладони и твердо опершись локтем на стол, пока я наливаю себе выпить.

Свет свечей создает красный ореол вокруг ее и без того огненных локонов, делая похожей на демоническую фею. Впрочем, было бы куда логичнее, окажись она действительно порождением ада — упрямая, строптивая, неугомонная.

— Он в безопасности, — отвечаю я, бросив взгляд на то, как неуклюже она орудует приборами в неправильной руке, и с трудом сдерживаю улыбку. — Ты пытаешься довести меня нарочитым отсутствием манер или и вправду провалила все уроки этикета, на которые бабушка таскала тебя в детстве?

Она морщится, потом ухмыляется.

— Оу, я польщена. Сам обо мне читал или велел своим прихвостням нарыть какие-то факты из моего детства, чтобы попугать ими? — губы у нее растягиваются в узкую улыбку, но ледяной тон выдает — я попал в больное место.

— Я редко делаю что-то без причины, — отвечаю спокойно. — Да и смысла тебя запугивать нет. Я всего лишь наблюдаю. Но если ты хочешь есть как детсадовский ребенок, я не стану возражать.

Я отрезаю кусок стейка, позволяя горячему соку разлиться по языку, и наблюдаю за ее лицом. Ее выражение меняется на глазах, и это завораживает.

— Не вижу смысла тратить хорошие манеры на того, кто не умеет слушать, — огрызается она, выпрямляясь на стуле и аккуратно поджимая под себя ноги. — Но запомни, ты очень пожалеешь, если я не увижу своего кота в ближайшее время.

С этими словами она тыкает вилкой в мою сторону, и в ее взгляде блестит тонкая сталь ненависти.

— Твой кот будет возвращен тебе завтра утром. Завтрак в девять, ты присоединишься ко мне здесь.

Она фыркает и с грохотом ставит локоть на стол.

— Не вариант. Я почти не спала неделями, и завтра намерена поспать, — бросает она.

— Ты будешь здесь, когда подадут завтрак.

С другого конца длинного стола она приподнимает бровь. Тишина растягивается, лишь камин потрескивает за ее спиной. Она качает головой, и на лице ее появляется почти сочувствующее выражение. Ее губы складываются в легкую обиженную гримасу, и у меня внутри что-то сжимается.

— Разве что ты лично вытащишь меня из кровати, иначе не дождешься. Я не жаворонок, милостивый сэр. Моя стихия — ночь. И точка, — произносит она, с вызовом скрестив руки на груди.

Мой взгляд скользит туда, где ее руки плотно прижаты к талии. Такая крошечная, злая, неукротимая. Я решаю немного поиграть, просто чтобы узнать, когда эта маленькая человечка наконец сломается.

Насколько я успел ее изучить, она умна. Слишком умна. И, очевидно, воспользуется любым шансом, чтобы обернуть все против меня, осрамить, поддеть, расстроить мои планы — чему последние дни служат прекрасным доказательством. Почти восхищает, если подумать, эта ее настойчивость. Но вот с непокорностью придется что-то делать.

— Хм, это можно устроить, — говорю я, наслаждаясь самой мыслью о том, как вытаскиваю ее из постели, чтобы заставить делать то, что я хочу. Представляю, как она взбесится, и ухмыляюсь.

На ее лице проносится целая буря эмоций: от недоверия до едва заметного любопытства, прежде чем маска снова становится на место. Она быстро берет себя в руки.

— Ну конечно. Затащить двоих здоровенных мужиков, чтобы вытащили женщину из спальни, — для тебя ведь обычный вторник, да? — язвит она.

Люди веками наживаются на войнах, а нападение на мою компанию — это именно война. Просто они подзабыли, что сверхъестественное существует. И я намерен сохранить это невежество, даже если ради этого придется вытаскивать эту женщину из постели в любое время суток.

— Сомневаюсь, что для этого понядобятся двое, — лениво бросаю я.

Она закатывает глаза, и я едва сдерживаю раздражение. Пальцы невольно дергаются, так и хочется наказать ее за дерзость смачным шлепком. Вместо этого я молча принимаюсь за еду, решив пока что ее игнорировать.

— Так вот оно как, значит, вампиры едят мясо. Кто б знал, — говорит она, — и все они такие же отстойные, как ты? Или это твоя особая черта характера?

Снова это. Вампир. Абсурдная идея, но пусть лучше она считает меня таким чудовищем, чем узнает правду о нашем роде.

— С какой стати мне волноваться о том, что ты думаешь о моем характере? — спрашиваю я, намеренно поддразнивая.

Она поправляет волосы, быстро заправляя прядь за ухо, словно пытаясь скрыть раздражение.

— Ты здесь только для того, чтобы выполнить свою работу, — продолжаю я ровно. — Закончи ее, и свободна. Мне безразлично твое мнение обо мне, когда, по сути, ты и сама признала, что ты преступница. Пусть и мелкая.

— Я не веду переговоры с террористами.

— Это вряд ли терроризм, учитывая, что именно ты взломала меня, мисс Креншоу. Не я начал эту игру, а ты, если вдруг забыла.