Чтение онлайн

— Думаю, я справлюсь, — она делает паузу и скользит взглядом по моей груди. — И готова поспорить, что смогу перевернуть твой мир с ног на голову с такой силой, что ты хоть раз в жизни наконец расслабишься. Ты настолько зажат, что просто удивительно, как никто до сих пор не раскусил, что ты вампир, — говорит она, проводя руками вверх по моему телу.

От этого легкого прикосновения я напрягаюсь. Эта женщина считает меня вампиром и тем не менее играется со своей жизнью, как полная безумица. Ее руки скользят ниже, и я позволяю этому случиться.

Как странно…

С опозданием я осознаю, что она не вызывает во мне такого отвращения, как другие людишки, с которыми мне доводилось контактировать, и что я могу вынести ее ровный пульс. Обычно я не терплю близости людей, их энергетика кажется вялой и слабой в сравнении с моей.

— И с чего бы мне соглашаться на это? — спрашиваю я, испытывая искреннее любопытство, почему она выбирает эту игру, из которой не извлечет никакой выгоды. Я никогда не поддамся влиянию человека, и, учитывая, сколько она знает, ее жизнь на волоске, что бы она ни делала.

За исключением того, что ее лоб разглаживается, пока она ласкает меня взглядом.

— Считай это гражданским долгом. Спасение одного миллиардера от саморазрушения минетом, — говорит она сардонически.

— А если не сможешь? — интересуюсь я, зная, что ей никогда не сломить мой контроль, и я останусь столь же невозмутим, как и всегда, по отношению к прекрасному полу. Сексуальный акт существует для разрядки, и только для разрядки.

— Я соглашусь быть хорошей девочкой и перестану доставлять тебе проблемы, а ты, — она щелкает меня пальцем по носу, — надеюсь, хоть немного расслабишься.

Внутренне я усмехаюсь. За те немногие дни, что я знаю эту женщину, она ни разу не дала мне ни малейшего повода усомниться в том, что ей вообще знакомо значение слова «хорошая». Я окидываю ее взглядом, отмечая, насколько она пышненькая, для столь миниатюрного человека. Крохотный клубок хаоса. Было бы глупо доверять ей, а я не глупец.

— Тогда, конечно, — говорю я, удовлетворенный тем, что уже победил. Я покажу ей истинное значение того, что значит быть поставленной на место, еще до конца этой ночи.

Она соскальзывает с меня и склоняется, словно собираясь встать на колени, устремив свой изумрудный взгляд на меня промеж моих ног.

Я склоняю голову, бросая ей взгляд, полный вызова, подстрекая ее продолжить, подстрекая довести до конца то, что она начала своим болтливым ртом.

Я не останавливаю ее, когда она расстегивает мой ремень. Не останавливаю, когда ее руки скользят по моей груди, медленно расстегивая пуговицы. Не останавливаю, хотя я задумываюсь об этом в тот миг, когда она смотрит на меня таким взглядом, который не поддается описанию, словно заглядывая в самую душу.

И я не останавливаю ее, когда она берет в руку мой член и высвобождает его из брюк, уже наполовину твердый от ее прикосновений.

Короткий вдох, а затем сдавленный возглас срывается с ее губ.

— Все еще думаешь, что сможешь со мной справиться? — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди.

Она смотрит вниз на мой член. На ее лице застыло нечто, похожее на благоговейный трепет, и хотелось бы мне знать, что теперь сорвется с ее губ.

— Я доброволец! Я хочу участвовать в играх28! — произносит она, опускаясь на пятки.

Ее взгляд становится томным, она облизывает нижнюю губу и обхватывает мою толщину обеими руками, отчего яйца рефлекторно сжимаются.

— Что ж, делай, что должна, смертная.

Глава 13

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ

?

У него самый сексуальный член, какой я только видела.

Эта мысль кажется до смешного нелепой, особенно если учесть, сколько членов я повидала за долгую вереницу бойфрендов.

После того как у меня рано выросла грудь, я узнала, на что способно мое тело. Гораздо раньше, чем следовало бы. Ради блага всех женщин я научила обращаться с вульвой больше мужчин, чем можно представить, но никогда в жизни я не видела ничего столь же выдающегося, как у Фрэнка Штейна.

Он — воплощение сексуальности.

Его член большой и гордый, бледный, как и все его тело — исполинский и украшенный штангой, венчающей головку. Словно картинка из моих самых сокровенных грез, воплотившаяся в реальность. У него пирсинг «Принц Альберт»29. Это все равно что получить бесплатно самое лучшее в мире мороженое, залитое бельгийским шоколадом, а сверху украшенное самой прекрасной вишенкой.

Я, может, и не переношу лактозу, но даже я готова нарушить правила ради мороженого и… других закусок.

Рот мгновенно наполняется слюной.

— Святая корова, — бормочу я, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его длине.

— Прошу прощения? — спрашивает он оскорбленно, но голос его затихает.

Я буду сосать Фрэнку Штейну так, словно потеряла в нем свои ключи, думаю я, обводя руками его толщину. Или по крайней мере сделаю все, что в моих силах.

Он толще моего запястья и, вероятно, даже больше моего самого крупного дилдо. Он великолепен. А сам мужчина такой высокий, что я нахожусь на уровне его паха, это так горячо. Я не могу дождаться, когда он оттрахает мой рот.

Я борюсь с ухмылкой, что так и норовит расползтись по губам, при мысли о том, как легко оказалось вытащить этот член из брюк его хозяина. Я не знала, чего ожидать, ведь он с самого нашего приезда не подавал и малейшего знака, что я ему нравлюсь, но я бы себе лгала, если бы не признала, что именно этого я и хотела все это время.

Облизнув губы, я позволила взгляду стать томным, представляя, каково было бы вместить эту штуку в свою киску, но Фрэнк не шевелит ни единым мускулом, на его лице скучающее выражение.

Он пытается казаться максимально бесстрастным, и это мне только на руку, ведь так проще добиться своего. Я, стоя на коленях, в позиции, которая должна поставить на колени его.

Его член — это нечто, превосходящее все ожидания, и я хочу того же, что получила Белль — ночь с чудовищем30.