Перерождение
Шрифт:
Пожалуйста, Инге, не позволяй тяжёлым мыслям овладеть тобой! Даже если так случится, и мне придётся умереть, то ты не грусти, ведь я умираю за фюрера и Отечество! Ты должна быть так же горда, как и я! Я не позволяю отчаянию сломить меня!
Люблю и целую,
Гретхен!
Передавай привет Отто.
12 апреля 1945 года
Даже не слухом, а скорее осязанием, каким-то лёгким колебанием воздуха Оскар почуял, что он не один. Юноша повернулся, уже догадываясь, кого увидит. Бабушка Инге стояла в дверях, неподвижная, точно статуя. Её рослая фигура сейчас словно истончилась. Так истончается кусок масла, положенный на горячую сковородку.
– Прости, я… – Оскар замялся; ему вдруг стало жутко стыдно, что он сунул нос в эти старые желтоватые листки.
– Ничего, – бабушка покачала головой. – Тайное всегда становится явным.
Она вошла в комнату и тяжело опустилась в кресло.
– Это письма твоей сестры? – спросил её Оскар.
Бабушка апатично кивнула:
– Два последних.
– А кто такой Курт?
Бабушка вздохнула.
– Это был возлюбленный Греты, обершарфюрер. Он умер от тифа незадолго до неё. В последние месяцы она по нему с ума сходила. У моей сестры всё-таки было сердце, кто бы что потом ни говорил!
На её глаза вдруг навернулись слёзы.
– Она любила и Курта, и Эмми, и Отто, и меня, и Людо… и маму тоже! Помню, в детстве мы часто сидели на берегу ручья и ловили рыбу. Грета доставала зеркальце и украдкой пускала нам в глаза солнечные зайчики. Как-то раз у Отто лопнуло терпение, когда рыба сорвалась с крючка, и он столкнул Грету в воду. Вот визгу-то было! Мы все катались со смеху, Грета промокла до нитки, но ей тоже было весело!
Знаешь, я бы дорого сейчас дала за то, чтобы вернуться туда, в то время, и рассказать ей, каким стал наш мир! Какой стала Германия без «Хайль Гитлер!» и СС! Может, тогда всё было бы иначе!
И ведь могло бы быть! У неё была тяга к созиданию и к заботе о других. Грета ухаживала за животными, обожала играть с кошками. Вечно мастерила из бумаги всякие украшения, раскрашивала их и убирала ими нашу комнату. Так было, пока не умерла мама. Но и потом Грета хотела стать медсестрой и даже работала пару лет в санатории.
Как-то на отдых к ним приехало несколько эсэсовцев – лагерных надзирателей. Грета поладила с одним из них. Она всегда млела от красивой одежды, хоть от платьев, хоть от военной формы. И когда она видела красивую вещь, то непременно хотела себе такую же! К тому моменту ей уже много чего наплели в Союзе немецких девушек, и этот тип заставил её отбросить последние колебания.
Наш отец состоял в НСДАП, но нам запрещал туда вступать. Он пришёл в бешенство, когда узнал о решении Греты. Но было поздно. Иногда мне кажется, что если бы он запретил Грете бросаться со скалы, она бы бросилась просто наперекор ему…
– Подожди, – Оскар был сбит с толку. – Ты же говорила, что Грета работала на фабрике! Хочешь сказать, что она…
– Да… – бабушка снова тяжело вздохнула. – Я расскажу тебе. А ты расскажи своим детям и внукам.
Глава 1. Воспоминания и размышления
2051 год
Едва Рина собралась в столовую, как её вызвал полковник Ганьон, возглавлявший их кинологический центр. По дороге в его кабинет она гадала, что же у старика на уме. Скорее всего, дело в рапорте, поданном неделю назад, но вряд ли только в нём. Полковник – занятой человек и мог просто направить ей сообщение, что принял её информацию к сведению.
– Я читал ваш рапорт про латентное бешенство и разделяю ваши опасения, – сказал Ганьон. – Я прослежу, чтобы график прививок соблюдался неукоснительно в отношении всех наших «военнослужащих». Кстати, как Жак? Вы осматривали его вчера днём?
– Вчера вечером, сэр, – ответила Рина. – Воспаление уменьшилось. Лечение бактериофагами дало эффект.
Полковник кивнул.
– Это хорошо. А почему перенесли время? Были неотложные случаи?
– Нет, сэр. Но бактерии резистентны к антибиотикам. Ни один наш антибиотиков не давал нужного эффекта. Если бы не бактериофаги, пришлось бы ампутировать лапу. Поэтому я оставила Жака напоследок, чтобы другие собаки не могли заразиться.
– Разумно, – оценил Ганьон.
– Нам нужны новые противомикробные препараты. Пока это первый такой случай, но дальше могут быть ещё. Резистентность к антибиотикам сейчас общемировая проблема.
– Подготовьте мне к вечеру рапорт со своими соображениями.
– Да, сэр.
Полковник недобро хмыкнул.
– Мало нам резистентных бактерий, так ещё и это чёртово бешенство.
Радоваться и в самом деле было нечему. За последние два года у представителей семейства собачьих участились случаи латентного бешенства, при котором вирус размножался в организме без каких-либо симптомов. Раньше такое тоже иногда встречалось, но это было единичные примеры. Вот у летучих мышей, да, носительство было широко распространено, но теперь вирус мутировал и начал «уживаться» и с собаками. Такое животное могло месяцами распространять инфекцию вместе со слюной, оставаясь вне подозрений – оно по-прежнему нормально питалось, пило воду, узнавало хозяев, сохраняло свои привычки. Ему даже кусать необязательно, достаточно бывает полизать кожу, на которой есть ранка. А вот для человека вирус оставался таким же смертельным, как и прежде. При появлении симптомов лечение в большинстве случаев уже не давало эффекта, можно было только облегчить страдания.
В Канаде и США уже выявили примерно два десятка случаев заболеваний у людей, которые тесно общались с собаками – переносчиками и не замечали никаких странностей в их поведении. Но Рина понимала, что выявленные случаи – лишь верхушка айсберга. Сколько латентных переносчиков сейчас на самом деле? Позавчера подтвердился случай передачи вируса человеку от внешне здоровой собаки в Великобритании, в некогда одной из самых благополучных с точки зрения бешенства стран. В условиях разрухи, вызванной недавними войнами, новым штаммам будет гораздо проще распространяться и в Европе, и в России. Про Азию с Африкой и говорить нечего: там в некоторых местах вообще никто не отслеживает заболеваемость бешенством. Но хуже всего пока в родной Канаде. Две недели назад похожий случай зафиксировали в лагере лесорубов, расположенном в двадцати милях от базы. Родители Рины в её родном городке тоже беспокоились и советовали горожанам не забывать о прививках для своих любимцев.
– Может ли этот новый штамм распространяться в дикой природе не через собак, а через других животных? – поинтересовался Ганьон. – Допустим, через мышей, ежей или енотов? Или птиц? Вокруг нашей базы полно живности.
Рина пожала плечами.
– Теоретически, да. Бешенство могут переносить любые теплокровные. Но на практике это тоже не так-то просто. Насколько мне известно, новый штамм переносят преимущественно собаки. Последний случай заражения тоже был связан с собакой. Нужно, чтобы собака послюнявила или укусила того же енота. А если он побывает в зубах у собаки, то вряд ли сможет далеко убежать и заразить кого-то ещё. Бешенством иногда заражаются хищные птицы, если поклюют труп умершего животного, но они редко контактируют с человеком.
Ганьон задумался, потом спросил:
– Вы слышали что-нибудь о Союзном международном ветеринарном конгрессе?
Рина кивнула.
– Да, сэр, это ежегодный международный конгресс ветеринаров, который проходит в Москве либо в Минске, каждый апрель. Там выступают известные специалисты и поднимаются важные темы. Я отслеживаю новости с этого конгресса. В этом году он пройдёт в Минске.
– А будет обсуждаться тема латентного бешенства?
– Да, сейчас это актуальная тема. И стратегия использования противомикробных лекарственных средств там тоже будет.