Перерождение
Шрифт:
Очнулся он уже на конечной. Его разбудила хлесткая пощечина коротко стриженной немолодой женщины. Одета она была в ту же серую форму с синими полоскам, что и водитель.
Что-то нечленораздельное вырвалось наружу - язык не слушался; как не пытался Кирилл, но вся речь комкалась и путалась. Он попытался встать, но дальше, как облокотиться на руку, дело не пошло. Женщина что-то гневно приговаривала, но Кирилл не мог разобрать ни слова. Грозная дамочка была словно в тумане, расплываясь как отражение в воде. Терпение у нее кончилось примерно через минуту. Она позвала водителя на выручку - разобраться с пьяным пассажиром. Водитель не церемонясь залез Кириллу во внутренний карман куртки надеясь отыскать электронный проездной, которого не оказалось. Недовольно хмыкнув, он принялся обшаривать карманы брюк пока не вытащил скомканные купюры. Потом, схватив Кирилла покрепче, выволок из автобуса, пытаясь дотащить его до ближайшей лавочки. Все это время дамочка предрекала Кириллу смерть в тюрьме и сокрушалась, как еще всех пьяниц не выловили. Но неожиданно даже для водителя, привыкшего к тараторящей сменщице, она замолкла.
– М... М...Мааакс, - протянула жалобно она.
Водитель изо всех сил пытался не споткнуться о волочащиеся ноги Кирилла. Не в силах что-либо ответить, он только промычал в ответ.
– Брось его...
Водитель пыхтел. Слова лишь добавляли нервозности, отчего он только злился.
– У него... там...
– Что там?!
– прикрикнул водитель. Он остановился. Тащить почти бесчувственного Кирилла было неудобно. Водитель повернул голову назад и повернулся всем телом вполоборота. В четырех шагах стояла его напарница с перекошенным от ужаса лицом. Вытянутой рукой она указывала на Кирилла. Водитель мешкал. Пытаясь не уронить немощного, он наклонил голову вниз, и стал осматривать справа, слева. Тряхнул руками, взял Кирилла поудобнее и... оцепенел. Под вытащившейся из брюк рубашкой на правом боку Кирилла были белые пигментные пятна. Похожие на толстые нити, они шли вдоль всего бока. Водитель напряженно сглотнул, на лбу моментально выступила испарина.
– Это же, - сменщица готова была впасть в истерику.
Она все держала вытянутой руку. Другой закрывала себе рот, кривящийся от проникшего в ее разум ужаса. И обрывистым голосом все повторяла:
– Это... это же... белая... яз...
– Заткнись!
– буркнул водитель.
Он бросил Кирилла там, где стоял и, схватив за вытянутую руку напуганную женщину, поволок в автобус. Через секунду грузный железный исполин рванул с места.
Кирилл смотрел на небо. В далекую темную глубину мутной синевы, затянутой грязной дымкой. Изо всех сил он пытался встать на ноги. Но ни руки, ни ноги не слушались его. Каждый раз он снова оказывался на лопатках. Медленно он перевернулся на бок. Перед ним в пяти метрах лавочка. Единственная опора. Он медленно пополз к ней. Спустя пять вечных минут Кирилл попытался забраться на нее. Понадобилось несколько тщетных попыток, пока ему не удалось хоть как-то, полусидя-полулежа оказаться на деревянной поверхности.
Глаза сильно болели, впрочем, как и все тело. Кирилл пытался разглядеть, где он находится. Но глаза видели лишь неразборчивые смазанные образы. Словно по еще невысохшей картине провели тряпкой. Кирилл моргал, часто и настырно, пытаясь убрать размытое панно. Пока вдали он не увидел знакомые очертания. Высокие фонари, силуэты зданий, информационные электронные табло. Подсвеченный забор из красного гранита. Высокое здание с парадной лестницей, возвышающийся перед ним сквер, в котором горели изящные фонари. Поморгав еще, он окончательно убедился в том, что перед ним Биологический научно-исследовательский институт. Он приехал к себе на работу. Дорогу сюда Кирилл не помнил.
В это время, кроме охраны, в БиоНИЦ никого не было. Все выглядело безжизненным и опустошенным. Возле исследовательского центра горожане не любили гулять, считая его не самым живописным местом. Небольшая площадь, перед ним. В центре находился маленький сквер, который был местом неформальных встреч для тех, кто причислял себя к ученой братии. В дни больших слетов, мрачная площадь кишела людьми в белых халатах. Сейчас же высокое здание, служившее административным блоком, словно спящий охранник с высокой башни, смотрело на площадь, на все что перед ним происходило. Легкая дремота высокой глыбы охранника только пугала. Кажется, что он вот-вот проснется и увидит тебя. Перед его многочисленными остроконечными пиками, полукружной архитектурой, чувство задавленности и страха быть взятым в кольцо особенно обострялись. Пустые глазницы верхних, глубоко посаженных окон, заставляли то и дело смотреть наверх, словно чувствуя на себе чей-то взгляд. А подсвеченные зеленым, первые этажи сверкали окнами, преломляя падающий свет так, что вместо обычного зеркального, получалось расплывающееся пугающее во мраке ночи изображение.
Кириллу безумно нравилось, как выглядел снаружи исследовательский центр. Как он завораживает и пугает своим видом. Словно старый замок с дурной славой, он светится призрачным светом, устрашая каждого, кто смотрел на него. И сейчас набираясь сил, он сидел на лавочке и благодарил судьбу за то, что она привела его именно сюда. Он сидел на противоположной стороне площади. И кроме него никого не было. Никто не мог помешать ему любоваться. Он чувствовал себя с каждой минутой все лучше: толи от того, что он не старался двигаться лишний раз, толи от того что, смотрел на самое совершенное архитектурное сооружение. Боль мягко отступала. Постепенно возвращались ощущения окружающей среды. Холодный ветер мелкими колющими иголками дотрагивался до рук и лица. Все приходило в норму. Пока, наконец, Кирилл машинально не поднял руку, чтобы отмахнуться от надоедливой мошки, кружащей перед лицом. Кирилл глубоко вдохнул. Холодный воздух расправил сжавшиеся от былой боли легкие. Проведя ладонями по лицу, Кирилл ничего не почувствовал. Несколько мгновений он вспоминал, куда именно охранник ударил его кулаком. Он ощупал все лицо, но никаких болевых ощущений, будто и не били его вовсе. Кирилл немного поежился на месте, на предмет наличия повреждений. Все было замечательно. Ни затекших мест, ни тем более болевых ощущений. Глаза стали закрываться. Неожиданно накатила усталость. Кирилл посмотрел на часы, но их на руке не оказалось. Думать об этом усталость не позволяла. Нужно было срочно ложиться спасть. Кирилл посмотрел в сторону БиоНИЦ и неуверенно поднялся на ноги. Покачнувшись, он сделал шаг. Все нормально - ноги крепко держат его. Хотя с ориентацией в пространстве еще предстоит подружиться. Кирилла повело в сторону. Но он успел податься назад и рухнул на лавочку. Нужно еще немножко посидеть. Через минуту-другую Кирилл, пошатываясь, побрел к главному входу в исследовательский центр. Кирилл нажал белую кнопку на панели справа от двери. Однако чувства его подводили. Кнопка убегала от него.
– Кирилл?
– откуда-то справа раздался знакомый голос охранника.
Кирилл обернулся на звук. Мысли мешались. Он никак не мог вспомнить знакомое лицо подошедшего мужчины. Охранник же, напротив, узнал и подхватил беспомощного путешественника. Кирилл пытался проморгаться, он заметил на форме охранника нагрудный значок с тремя большими цифрами - 777.
– Счастливчик, - пробормотал Кирилл.
– Ты ужасно выглядишь, - сокрушался охранник.
– Бледный как стена.
– Нет, - возразил Кирилл. Он сопротивлялся усилиям охранника отвести его куда-то.
– В спальный...
– Я отвезу тебя домой, успокойся, - охранник был настойчив.
Кирилл только и смог, что пробурчать что-то невразумительное. Он ощупал свои карманы и в боковом почувствовал бугорок. Запустив руку, он вытащил оттуда электронный ключ, но без брелока. Охранник добродушно сообщил, что эту потерю придется оплатить из зарплаты. Он довел Кирилла до машины и как можно аккуратнее уложил его на заднее сиденье.
Глава 24. Выбор
Город спал. Ночь накрыла его сухим холодным одеялом. Ни ветерка, ни малейшего движения воздуха. Не было ничего, что могло потревожить уснувшие районы. Гладь каналов отражала в своей темноте огни гранитных берегов, затягивая в свою темную глубину свет, исходящий от фонарей, не выпуская обратно. Свет города тускнел. На город шел крадучись туман. Проходя тихо между домами, под арками и мостами, вдоль узких каналов, он захватывал власть над ночным городом, сжимая своих липкие объятия. Скоро воздух остановится и туман займет осажденный город. Липкая влажность проникала везде: пробиралась в каждую щель, заходила в каждый дом, через открытые окна и форточки. Невидимыми тисками туман сжимал городу легкие. Кое-где над плотным белым покровом еще возвышались самые высокие здания и шпили, коих в городе было множество. Но и эти стройные пикинеры вскоре скроются. Туман поглотит все. Тяжелый влажный воздух всей своей тяжестью давил на город.
Наступило утро, и город увидел все то, что натворила ночь. От ночного тумана осталась лишь еле видимая дымка, паутиной опутавшая улицы города. На некоторых главных проспектах города и центральных улицах, на зданиях, дорогах и памятниках были огромные черные парные выбоины, напоминавшие царапины. В некоторых дворах их было особенно много, даже на деревьях, чьи изрубленные ветви валялись вокруг. Разные по глубине, царапины были везде. По всему городу работали выездные следственные бригады. Они пытались найти по горячим следам ночных вандалов, изуродовавших часть города за одну ночь. День предвещал быть напряженным.
Зданию Биологического исследовательского центра также досталось. Северная сторона пострадала особенно сильно. Один и тот же почерк. В некоторых местах прутья ограды были просто разорваны. Словно они были не из металла, а из веревок. На площади перед институтом попадались черные нити царапин, достигающие в длину до двух, а иногда и более метров.
Кирилл проснулся в своей кровати. Мысли неконтролируемым вихрем крутились в голове. Он никак не мог сообразить - каким образом он оказался в своей квартире. Ведь он точно помнил, что хотел вернуться в БиоНИЦ и переночевать там. Впрочем, чувствовал он себя свежо и бодренько. Никаких болевых ощущений, головокружений или других признаков недомогания. Словно и не происходило вчера ничего. Подойдя к зеркалу в ванной, Кирилл с удивлением обнаружил, что на его лице в довесок к отсутствующим болевым ощущениям нет ни единого намека на синяк. «Приснилось?», - засомневался Кирилл. Но картина мощного удара охранника клуба яркой вспышкой возникла перед глазами. Кроме мыслей о невероятном везении, в голове Кирилла ничего не возникло. Вернувшись в комнату, он обнаружил на тумбочке у кровати записку: «Зайдешь ко мне, драчун» и подпись - Петр. Кирилл улыбнулся. Вот как он попал в квартиру! Охранник со знакомым голосом был одним из немногочисленных хороших знакомых в его жизни и, пожалуй, единственным почти-другом в Химграде. Петр работал в институте уже пять лет и был старше Кирилла на четыре года. Они познакомились в первый день работы Кирилла в исследовательском центре. На удивление, сдружились быстро. Кирилл был неразговорчив, а Петр лишнего не спрашивал. Они общались лишь на объединяющие их темы - космос и хоккей. В институте их дороги пересекались редко, поэтому услуг по работе оказывать они друг другу не могли. Возможно поэтому они до сих пор держат друг друга в списках друзей. Кирилл, по сути своей, ни о ком не думал и быстро растерял возникшую к нему симпатию окружающих, когда заявил о себе, как об единоличнике во всех сферах жизнедеятельности. Петр же редко кого просил о чем-либо. Заговорить даже о маленьком одолжении для него было весьма мучительно. Он либо добивался нужного сам, либо подолгу мучил себя, пытаясь подобрать слова для просьбы. Так они и общаются, Петр и Кирилл, - не спрашивая и не прося ничего у других, изредка помогая друг другу. Кирилл оделся и вышел из дома.
На площади перед БиоНИЦ было поставлено оцепление. Прямо на дороге был установлен изоляционный карантинный купол. Охранник, стоявший у входа на территорию исследовательского центра, потребовал удостоверение сотрудника. Кирилл смотрел на купол, пытаясь разглядеть, что там происходит. Но охранник одернул его, жестко приказав проходить дальше и не задерживаться. Кирилл подумал о времени и посмотрел на часы. Он как раз успевает зайти в кафетерий и взять что-нибудь поесть.
В лабораторию Кирилл пришел первым. В руке он держал пакет с завтраком на вынос. Не теряя времени, Кирилл приступил к поеданию утреннего пайка, состоящего из: большого стакана кофе, двух сдобных булочек и сочного бутерброда. Через полчаса влетел Данилевский. От неожиданности Кирилл чуть не подавился. Данилевский был мрачен, как осенняя туча. Он, молча, прошел к своему месту, взял какие-то бумаги и вышел.