Чтение онлайн

Я всегда думала, что буду так себя ощущать, если меня изнасилуют. А то и в десять, двадцать или сто раз хуже. Я думала раньше об изнасиловании. Представляла это со мной. В темном переулке с грубым парнем, который был в пять раз больше меня, хватал меня и опускал на колени, прижимал нож к моему горлу. Порой я представляла, как это происходит в моем доме, пока все спят. Он приходил в окно, нависал надо мной. Я резко просыпалась, прижатая к своей кровати, и все правильное в мире вырывали из моей груди.

Это насилие.

Насилием было и кое–что еще. Я всегда думала о нем специфически – с особым атакующим – а не о том, как защищаться, как вспомнить все, если был очень пьян.

И я рассказывала о той ночи Илане, Эми, Мартину и Т.С. с Майей все, что помнила, впервые. Я сказала им, что была очень пьяна, зная, что им решать, подходит ли моя история.

Я закончила, и Эми тут же сказала, что они возьмут дело. Как–то я прошла первую проверку. Странно, но это приободрило меня. Ее скорость решения была еще одним доказательством, что произошедшее в ту ночь не было правильным.

Они собрали игру, а мы втроем забрали свою стирку.

– Дальше ученики будут голосовать, как изменить протокол, – сказала Эми перед тем, как мы ушли. – И ты решишь, хочешь ли продолжать.

Я кивнула, Эми сказала, что они скоро свяжутся. Мы ушли, и на лестнице, ведущей к первому этажу, я сказала Майе и Т.С.

– Девчата, мне нужно на репетицию. Можете забрать мою стирку наверх?

– Да, – сказала Т.С., забирая мой мешок. – Ты в порядке?

– Да.

– Думаешь, ты захочешь дойти до слушания? – спросила тихо Т.С.

Я хотела и нет.

Но сейчас я хотела уйти подальше отсюда. И я пожала плечами, надела толстовку из своей чистой и сухой одежды, а потом отправилась в актовый зал. Было прохладно, и я обвила себя руками и опустила голову. Я смотрела на брусчатку, на мертвую траву рядом, свет старых фонарей во дворе, проникающий среди деревьев, и я не заметила, что чуть не врезалась в кого–то.

– О, – сказала я, сердце забилось быстрее, я молилась, чтобы это был не Картер. Но когда я подняла голову, то увидела Мартина.

– Эй, – сказал он.

– Как ты попал сюда так быстро? – спросила я, отпрянув на шаг.

– Мне показалось, что ты отправишься в актовый зал.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что все знают, что ты – известная пианистка.

– Но как ты понял, что я пойду туда сегодня? – я скрестила руки. Теперь он казался Мартином Пересмешником, а не просто Мартином.

– Я видел, как ты ушла. Я шел в свое общежитие и заметил тебя во дворе. Я не хотел, чтобы ты шла одна.

– Я в порядке, – возразила я.

– Я знаю. Ты крепкая.

– Крепкая? С чего ты взял, что я крепкая?

– Нужно быть крепкой, чтобы бороться за то, что верно, – сказал он.

– Разве я этим занимаюсь?

Он уверенно кивнул, его взгляд был решительным.

– Да. Боже, да.

Я опустила взгляд на землю.

– Эй, – тихо сказал он. – Мне жаль, что ты пережила это. Мне жаль, что это произошло. И я знаю, что было непросто рассказать друзьям, нам или мне, единственному парню там, хоть я был на концерте.

– Погоди. Так они не смогут взять мое дело? Не помешает то, что ты был там в ту ночь?

Он быстро покачал головой.

– Нет. Это не помешает. Я говорил Эми до встречи.

– О, – я поняла, что его разговор с Эми мог быть еще одной частью протокола Пересмешников.

– В любом случае я надеюсь, что ты теперь не стесняешься меня. Потому что не нужно.

Он читал мои мысли?

– Как ты понял, что я такое ощущаю? – спросила я.

Он слабо улыбнулся. Его глаза загорелись, хоть было темно. Дело явно было в зеленых вкраплениях. Я хотела бы себе такие. Мои глаза были просто карими.

– Я почувствовал это и захотел сказать. И мы уже друзья. Потому я хочу проводить тебя к актовому залу. Можно?

Я поняла, что он спрашивал, потому что был из тех парней, которые при виде девушки ночью не нападали на нее, не насмехались и ничего не предпринимали, а просто спрашивали, можно ли проводить ее. Он был не таким, как Картер. Выше остальных.

– Как там птицы? – спросила я, когда мы зашагали.

Он улыбнулся, поднял указательный палец и понизил голос.

– Запомни мои слова, Алекс. Однажды сойки захватят мир. Они будут нашими хозяевами, лидерами, и мы будем им преклоняться.

Я представила синюю сойку в Овальном кабинете, в маленьком сером костюме и в галстуке в красно–синюю полоску. Его пернатая голова была опущена, он думал над отчетом, который его секретарь – кардинал – оставил на столе рано утром. Сойка взял серебряную ручку, обхватил ее крылом, а слуга – человек – принес поднос с чаем и печеньем, нет, червями, и опустил рядом с птицей–президентом. Я рассмеялась над сценой в моей голове и Мартином, подавшим идею. Мне нравилось, как он мог от серьезного переходить к забавному за миг, понимая, что именно в тот момент было необходимым.

– Я буду считать, что меня предупредили, что синяя сойка всех захватит.

– Это кустарниковая сойка. И никому не говорил о моих теориях заговора, ладно? Они могут подумать, что я безумен, – сказал он, покрутив пальцем у виска, показывая чокнутого.

– Твой секрет с сойками я сохраню, – игриво сказала я, но это быстро пропало, когда я подумала, что моя тайна перестала быть тайной. Он знал, Т.С. знала, Майя знала, Пересмешники знали. Если я пройду тот суд, узнает больше людей. Все узнают. – Спасибо, Мартин, – сказала я у двери актового зала. Там будет открыто. Как всегда. Так было в Фемиде. Но я не пригласила его войти, а он не просил об этом.

– Я тут подожду, – он указал на толстый дуб в тридцати футах от двери, ветки уже были голыми. – Я посижу на траве, закончу ставить французские глаголы в давнопрошедшее время, а когда ты закончишь, сделаешь вид, что встретила меня впервые за ночь, а не что я тебя ждал. И я провожу тебя обратно.

– Но тут холодно, – сказала я.

– Я утеплился, – он указал на свой флисовый свитер.

– Ты не обязан меня ждать, – сказала я.

– Знаю, – отозвался он.

– Ты не обязан, – повторила я.