Чтение онлайн

Потом, конечно, смотрели работы Лёни - хвалили, отыскивали недостатки, спорили. Лиза, в белом с розовым платье, а к нему - розовые туфельки, а к ним - такая же сумка, только темней, участия в спорах не принимала. Задумчиво пересела она на тахту, и тут же рядом с ней оказалась Надежда Павловна.

– Лизонька, - она взяла в свои ее руки, - ты что-то грустна. Не печалься! Ну как же не посмотреть картины: ведь есть и новые.

– Что вы, - опомнилась Лиза и постаралась улыбнуться.
– Кажется, невесте положено быть немного печальной: начинается новая, жен-ская жизнь. Все говорят, что она трудна.

– Да, - согласилась с общим мнением Надежда Павловна, - женская жизнь трудна, а быть женой художника - вдвойне трудно. То едут они на этюды в какую-то глухомань - где же еще искать красоты?
– то покидает их вдохновение, и весь мир виноват, а жена - в особенности, потому что рядом и на ней недовольство собой можно сорвать... И вечно вертятся в мастерских какие-то типы, вроде Паши, и эти натурщицы - хотя тут опасности меньше всего, но жене тревожно, особенно когда состарится, а натурщицы молоды и прекрасны...

Она крепко обняла Лизу.

– Брак вообще штука трудная, - продолжала она.
– Но без него еще хуже, уж ты мне поверь: я хлебнула и того и другого. Так что берегите друг друга.
– Надежда Павловна покачала седой головой.
– Я знаю, мои слова старомодны, но повторяю: берегите друг друга. И Настя права: надо жить вместе.

– Вот допишу диплом...
– неопределенно пообещала Лиза.

– Ты видела мой подарок?
– перебила ее Надежда Павловна. Похоже, она нарочно меняла тему.

– Да, альбом, но я его еще не смотрела.

– Это не просто альбом, - с гордостью сказала Надежда Павловна.
– В нем зарисовки моего мужа и его друзей. Было время - они часто у нас собирались.

– Но это же такая ценность!

Лиза во все глаза смотрела на свекровь: она столько слышала про альбом, но ей и во сне не могло присниться, что она станет его обладательницей.

– Еще бы, - подтвердила Надежда Павловна.
– Потому и дарю. Пусть будет у тебя, у вас. Придет время, и начнется его вторая жизнь. Не знаю, как я, а вы наверняка доживете.

Надежда Павловна вернулась на свое место, за стол, а Лиза осталась сидеть на тахте. Звенели бокалы. Густой синий дым плавал под потолком. Маша включила магнитофон, но танцевать никто не хотел, да и места особенно не было. "Что я здесь делаю?
– обожгла Лизу странная мысль.
– Зачем все это?" И опять, как очень часто с Лёней - и никогда с Жаном!
– она увидела все словно со стороны: залитый электрическим светом подвал, стол, а на нем всякая всячина, молодой муж, забыв про жену, что-то доказывает друзьям, а жена сидит в одиночестве на тахте, и только маленькая седая женщина теперь она ей родня - старается ее как-то развлечь.

– Лизонька, - подсел к ней Борис: тоже что-то заметил.
– Помнишь то лето, и море, и нашу четверку, и как ты неожиданно улетела в Москву? Ира потом мне все рассказала... Но сейчас ты счастлива?

– Да, конечно, - машинально ответила Лиза, отметив про себя, что не очень тактично задавать подобный вопрос в день свадьбы.

Но Борька всегда был прямолинеен. А сейчас еще и подвыпил.

– Я ужасно счастлив, что нашел Иру, - продолжал он, и глаза его подозрительно заблестели.
– Каждый день просыпаюсь и думаю, как мне повезло! Как здорово, что мы все тогда встретились - там, на море.
– Он запнулся, но сказал все-таки: - Жаль, что с Артемом ничего у тебя не вышло: классный он парень. Но за Лёньку я рад.

– А за меня?

– И за тебя тоже!
– спохватился Борис, но вообще ему хотелось говорить об Ире и о себе.
– Вот смотри, она так далеко от меня - страшно представить!
– но я все время чувствую ее рядом, прямо какое-то наваждение!

– Скоро она приедет, - утешающе сказала Лиза и посмотрела в тот угол, где о чем-то спорил Лёня с коротышкой Пашей, важно попыхивающим своей вечной трубкой.

"А у меня все наоборот, - подумала она с испугом.
– Мы в одной комнате, но в разных мирах. И он так от меня далеко... Это он, а не Ира - в Китае..."

* * *

– Нет, спасибо, я занята... Пишу диплом... Ну и что ж что из Сирии... Интересная группа? А у меня в мае защита, в июне госы. Какие госы? Те, которые государственные экзамены.

Лиза не без раздражения повесила трубку. Напрасно, конечно, она так разговаривала с Евгенией Федоровной. Что плохого сделала ей эта толстуха? Ничего, кроме хорошего, как говорят в народе. Может, позвонить в "Интурист", извиниться? Лиза замедлила шаг, повернула было назад, к кабинке, но передумала. Нет, не надо, а то станет опять уговаривать.

Она вернулась к себе, села за стол. Материал был уже выстроен, придраться не к чему. Можно отдавать на машинку. И еще из него можно сделать очерк, для "Иностранки". Да много чего осталось за кадром, на будущее, многое просто не влезло в диплом.

Редактор, тот самый томный молодой человек, с которым Лиза кокетничала, недавно представил ее главному, и он написал на Лизу запрос в МГУ: ее приглашали работать в отдел прозы, и называлось это приглашение "персональной заявкой". Так что будущее Лизы было устроено. Михаил Филиппович был ужасно доволен, как всегда, когда высоко оценивали его студентов.

– Ах, Лиза, - знаменитая черкасовская бровь поднялась, и прищурился левый глаз, - в этом году на востоковедов спрос невелик. Кое-кого мы даже оставляем в стажерах: в аспирантуре одно только место, по истории Китая.

– Вы же, Михаил Филиппович, небось это место и выбили, - засмеялась Лиза.

Они разговаривали уже почти на равных - декан и его выпускница.

– Вот видите, как бывает в жизни, - он широко зашагал по кабинету, из-за этого поганца Сучкова так удачно, можно сказать, счастливо, сложилась ваша судьба! Вы поездили по стране, практикуясь в арабском, вас заметили в одном из лучших наших журналов, наконец, вы вышли замуж - тоже не последнее дело для девушки.
– Он помолчал, задумавшись: у его дочери все как-то не ладилось.
– Запомните это, Лиза, и если будет трудно...

– Что запомнить, Михаил Филиппович?

– Что неприятности, даже горе могут повернуть колесо вашей жизни в благоприятную сторону, - расшифровал свою мысль декан.

– Все равно, лучше не надо, - быстро сказала Лиза.

– Чего?

– Неприятностей, горя...

– Так без них прожить невозможно, как ни крути!
– расхохотался Михаил Филиппович.

Дверь приоткрылась, всунулась острая мордочка Тани.

– Михаил Филиппович, что-то случилось? Что-нибудь нужно?