Чтение онлайн

На протяжении нескольких лет Нокс и другие в Вашингтоне распускали слухи, будто Селайя ведет тайные переговоры с некими лицами в пользу Европы или Японии, чтобы построить канал через свою страну в противовес Панамскому. Слухи были лживы, однако Селайя не отрицал, что его интересует идея строительства канала. Он также не скрывал убеждений, что Никарагуа выгодно иметь друзей не только в США. Селайя был ярым патриотом с огромным стремлением добиться лучшего для себя и своего народа, а также гипертрофированными амбициями. Однажды он приказал депортировать жителя Перу из Никарагуа, и когда тот пригрозил жалобой своему правительству, Селайя ответил: «Жалуйтесь, всенепременно жалуйтесь! Когда я насмехаюсь над Штатами, Германией и плюю на Англию, как думаете, насколько меня заботит ваше жалкое Перу?»

Летом 1909-го Нокс начал разрабатывать кампанию, чтобы направить общественное мнение американцев против Селайи. Он ухватился за несколько мелких происшествий в Никарагуа, включая краткое заключение под стражу американского табачного предпринимателя, чтобы изобразить никарагуанский режим жестоким и деспотическим. Нокс отправил в Никарагуа дипломатов, которые были заведомо настроены категорически против Селайи, и передал их жуткие отчеты друзьям из прессы. Вскоре все американские газеты кричали о «терроре» со стороны Селайи, который якобы стал «угрозой всей Центральной Америке». Когда эта кампания достигла пика, президент Тафт мрачно объявил, что США больше не могут «иметь дело со столь средневековым тираном».

Таким образом США вынесли Селайе смертный приговор в политике. Американские предприниматели города Блуфилдс, главного города карибского побережья, поспешили приговор исполнить. С негласного разрешения американского консула Уильяма Моффетта, с которым они делились планами на каждой стадии, предприниматели вступили в сговор с амбициозным губернатором провинции генералом Хуаном Хосе Эстрадой. Десятого октября 1909 года Эстрада объявил себя президентом Никарагуа и обратился к Штатам за международно-правовым признанием.

В эту революцию вложили немало денег. Главный бухгалтер горнодобывающей компании «La Luz» Адольфо Диас, носящий очки клерк из скромной семьи консерваторов, служил ее казначеем. Американские компании, работающие в Блуфилдсе и округе, высылали ему крупные суммы. Примерную стоимость революции оценивали от шестидесяти трех тысяч долларов до двух миллионов.

Большую часть денег Эстрада пустил на создание и вооружение ополчения. К боям оно оказалось готово плохо – вышедшие маршем на Манагуа повстанцы быстро погрязли в джунглях. Селайя отправил войска, чтобы их окончательно подавить. Нокс, следивший из Вашингтона, попал в безвыходное положение. Его революция началась, но теперь быстро стремилась к неутешительному завершению. Ноксу нужен был повод для прямого вмешательства. Удача ему улыбнулась: Селайя этот повод дал.

Призыв Эстрады к мятежу, как всегда случалось в Центральной Америке, привлек десятки любителей приключений, наемников и стрелков. Кто-то был лишь рудокопом, которому хотелось развлечений. Другие работали на американские компании в Блуфилдсе и прочих городах побережья. Еще горстка приплыла из Нового Орлеана. Двое позже войдут в историю Никарагуа.

Ли Рой Кэннон, уроженец Вирджинии, успел поработать на плантации каучуконосных фикусов в Никарагуа, полицейским в Сальвадоре и наемником в Гондурасе. В конце концов он удалился на покой в Гватемалу, однако, очевидно, этот покой не был ему по душе. Когда Эстрада предложил Кэннону чин полковника в повстанческой армии, тот согласился.

Близким другом Кэннона был Леонард Гроус, участник войн в Центральной Америке, техасец, который оставил работу надсмотрщика на шахтах компании «La Luz». Эти двое выполнили вместе несколько заданий. После одного их обоих схватили. Они признались, что заложили мину в реку Сан-Хуан с целью взорвать военный пароход «Диаманте», что перевозил пятьсот солдат из правительственных войск для подавления восстания. Кэннона и Гроуса обвинили в нарушении закона в виде мятежа и приговорили к смертной казни.

Селайя отказал в амнистии, и рано утром семнадцатого ноября их расстреляли. Как только известия о казни достигли Вашингтона, Нокс ухватился за эту возможность. Он сразу же направил ноту протеста никарагуанскому министру, заявляя, что США «ни мгновения более не потерпят подобного обращения с гражданами Америки». Затем он сделал правовое заключение: так как восстание под руководством Эстрады дало его людям «статус» воюющей стороны, Кэннон и Гроус считались военнопленными. Таким образом, их казнь сделала Селайю военным преступником.

Нокс попытался убедить Гватемалу, Сальвадор и Коста-Рику отправить войска в Никарагуа, чтобы свергнуть Селайю, но все три страны отказались. Поэтому Госсекретарю и президенту Тафту предстояло решить, должны ли Штаты действовать в одиночку. Долго думать не пришлось. Первого декабря Нокс написал никарагуанскому представителю в Вашингтоне примечательное письмо с требованием сменить правительство Селайи на иное, «совершенно не связанное с прежними вопиющими условиями». Школьники Никарагуа до сих пор изучают это послание:

«Президент Селайя самым злостным образом практически все время держал Центральную Америку в напряжении или поддерживал беспорядки… Общеизвестным фактом стало то, что при режиме президента Селайи республиканские структуры прекратили существование, от них остались лишь названия, общественное мнение и прессу задушили, а тюремное заключение стало наградой для всякого проявления истинного патриотизма…

Двое американцев, которые, по твердому мнению нашего правительства, являлись офицерами, связанными с повстанческими войсками, и таким образом имели право на обращение согласно просвещенной практике цивилизованных стран, были убиты по непосредственному приказу президента Селайи. По словам очевидцев, казни предшествовала совершенно варварская жестокость со стороны тюремщиков. Консульство в Манагуа официально находится под угрозой…

Правительство США убеждено, что именно революция выражает мнение большинства жителей Никарагуа, в отличие от властей, представляющих президента Селайю… В нынешних условиях президент США более не испытывает той уверенности в правительстве президента Селайи, которая позволила бы поддерживать дальнейшие дипломатические отношения в нормированном порядке».

Серьезность намерений США скользила в каждой строке. «Нас поразили в самое сердце, мы связаны по рукам и ногам», – высказался никарагуанский министр, получив письмо. Селайя тоже был поражен. Он обратился к Мексике и Коста-Рике, чьи лидеры поддерживали хорошие отношения с администрацией Тафта, с просьбой за него вступиться, однако они отказались. Затем Селайя предложил создать мексикано-американскую комиссию для расследования дел Кэннона и Гроуса, а также дал обещание оставить президентский пост, если его вина в каком-либо вопросе подтвердится. Ответом Тафта послужил приказ военным кораблям достигнуть обоих побережий Никарагуа и морской пехоте собраться в Панаме.

Нота Нокса, как она стала известна позже, четко дала понять, что США не успокоятся, пока Селайя не исчезнет. Учитывая присутствие американских военных сил у его порога, Селайе ничего не оставалось, как уступить. Шестнадцатого декабря 1909 года он подал в отставку. В последней речи перед Национальной ассамблеей он выразил надежду, что его уход принесет стране мир, и прежде всего остановит враждебность, которую демонстрируют Штаты. Через несколько дней Селайя поднялся на борт корабля в Коринто и отплыл в ссылку.