Перейди за Иордан. Судьба сильной женщины на переломе эпох
Шрифт:
– Не тронь ее, у нее дочь умирает.
Через несколько часов к ней подошел муж:
– Алла, Татуша вызвала из Тбилиси профессора. Он прилетел. Он около Ани и зовет тебя.
Аля встала, посмотрела невидящими глазами на мужа и, держась за стенку, прошла в кабинет.
Анечка лежала на столе совсем голая. Ее чем-то поливали и обмахивали сложенной газетой.
– Вы мать?
Аля кивнула.
– Подойдите сюда.
Она подошла к голове дочери. Профессор зажег спичку и приподнял веко ребенка – зрачок не двигался, не реагировал на свет. И другой глаз. Зрачки были неподвижны.
– Мы сделали все возможное. Пульса нет. Только над пяткой иногда удается поймать очень слабый удар. Вы должны быть готовы ко всему.
А в мозгу стучало: «Это я… Это я умираю… Умираю вместе с Анечкой… Уносят ее злые гуси-лебеди».
Она вышла в коридор. Во двор. В дальней угол.
– Прости…
В другой угол двора, через дырку в заборе в чей-то сад:
– Прости… Прости, если можешь.
Никакого ответа. Внутри все каменно – ни слез, ни крика…
И так день за днем – дочка ни живая, ни мертвая. Но все-таки где-то там, над пяточкой, пробивается иногда удар: тук…
Седьмой день.
– Алла, сегодня все решится. Я отменила лекарства, так как они могут отравить ребенка. Если температура поднимется до 41,5, это будет… конец, – говорит Тамара Северьяновна.
Конец ознакомительного фрагмента.