Чтение онлайн

В этот миг, как нарочно, мне в глаза бросился крупный заголовок статьи в газете, лежащей тут же на столе: «…истощённый голодом отец троих детей кончает жизнь самоубийством».

— А это марка в честь выхода на орбиту первого американского искусственного спутника,— продолжал господин Доулат-заде.

В этот момент Сузи — двенадцатилетняя дочь хозяина — включила радиоприёмник.

— Эта серия марок выпущена в честь Международного дня освобождения негров…— продолжил Доулат-заде, но голос диктора заглушил разъяснения хозяина дома: «Вчера произошли ожесточённые, кровопролитные бои между негритянским населением и американской полицией. Убито двести семьдесят, тяжело ранено семьсот и арестовано около четырёх тысяч негров».

— Сузи, ты ведь видишь, что мы разговариваем, выключи радио!— скомандовал Доулат-заде.

— Я, папочка, хотела только послушать известия.

— Иди слушать в другую комнату!

— Там мама читает.

Услыхав разговор отца с дочерью, в комнату вошла госпожа Доулат-заде и, положив руку на плечо Сузи, сказала:

— Ну, хорошо, ступай в свою комнату, там ведь тоже есть радио. Не нужно мешать папе.

Затем, будто только что заменила моё присутствие, госпожа Доулат-заде слегка поклонилась мне и села рядом с мужем, который в это время демонстрировал серию марок, выпущенную специально к Дню зелёных насаждений.

— Вы знаете, что наши предки проявляли удивительный интерес к посадке деревьев? ещё до арабского нашествия по приказу Заратуштры каждый человек должен был раз в год посадить по дереву.

Госпожа Доулат-заде поправила причёску и, посмотрев на потолок, сказала:

— Надо наконец подумать о том, чтобы в комнате стало светлее. Я здесь задыхаюсь! И разве это дело, чтобы днем в комнате горел свет?! Круглый год в этой проклятой комнате не видишь солнца! Здесь немудрено заболеть ревматизмом!

— Сегодня же займусь этим,— ответил хозяин и, взглянув в окно, за которым виднелось несколько ветвистых вязов, крикнул:

— Маши Аббас! Эй, Машти Аббас!

Машти Аббас, садовник господина Доулат-заде, запыхавшись, вбежал в комнату и остановился у порога.

— Что прикажете, господин?

— Сколько раз тебе повторять, что из-за этих проклятых деревьев здесь задохнуться можно! И особняк из-за них теряет вид!

— Да, господин, слушаюсь,— кланяясь, ответил Машти Аббас.— Я ещё не успел, сегодня же к вечеру я все эти деревья выдерну с корнем.

— Да, да, сегодня же покончим с этим делом! — проговорил Доулат-заде.— Пять деревьев под этим окном выдерни с корнем, а те четыре, что возле лестницы, сруби! Смотри, не забудь и про три вяза перед комнатой Сузи! Одним словом, расчисть двор.

Когда Машти Аббас вышел, Доулат-заде вновь взялся за альбом:

— Эта серия из восьми марок, на которых изображены осел, собака и птица, учреждена в честь Международного общества защиты животных, созданного семьдесят с лишним лет назад. Согласно пятому параграфу устава общества членам его запрещено употребление мяса птиц и животных… А эта серия…

Здесь господин Доулат-заде, не закончив фразы, обратился к жене:

— Да, кстати, что у тебя сегодня к обеду? А то боюсь, как бы мы не оставили голодным нашего дорогого гостя!

— Ну что вы, господин Доулат-заде… не беспокойтесь… я не голоден… спасибо,— произнёс я слова, которые обычно говорят в таких случаях.

— Не беспокойтесь, господин, хлеб с сыром у нас всегда найдётся. Так что же у нас все-таки на обед?

— Ах, право, сама не знаю,— ответила госпожа.— Наверное, что-нибудь найдётся. Но если господин будет так добр, что останется до вечера, мы приготовим для него настоящий ужин. Сейчас узнаю…

— Няня… няня! — громко позвала госпожа Доулат-заде с порога.

— Что прикажете? — послышался из сада старческий голос.

— Скажи Хейдару, пусть поднимется наверх.

Через минуту вошёл Хейдар в поварском колпаке и переднике.

— Слушаю вас, госпожа!

— Скажи, что ты приготовил к обеду?

— Да ничего особенного нет, госпожа… то же, что всегда. Али Акбар ходил за кроликами, но не нашёл; сказали, что охотники вернутся только к вечеру. Пришлось купить семь-восемь штук рябчиков и фазанов. Вот их-то я и поджарил к обеду.

— Ну ничего,— улыбнувшись, сказала госпожа Доулат-заде.— Думаю, наш дорогой гость простит нас, если день у него будет не столь приятным.

Хотел было я сказать, что мне и во сне не снится такая еда, но звонкий голос господина Доулат-заде отвлёк меня:

— …Эта серия марок посвящена Дню борьбы с голодом и неурожаем. Посмотрите, на первой марке изображён истощённый, обессиленный человек, у которого от голода живот присох к спине. На второй марке тот же человек изображён за едой. Третья марка свидетельствует о том, что голод, неурожай и дороговизна, которые ранее случались в отсталых, неразвитых и развивающихся странах, теперь уже исчезли.

Следующая серия состоит всего из четырёх марок и оценивается в две тысячи туманов. Она приурочена к Международному дню здравоохранения. Цель выпуска этой серии — показ развития здравоохранения и обеспеченности бесплатным лечением и лекарствами всех нуждающихся.

Невольно мне вспомнился горестный вид и печальные глаза Ядолла-хана, кучера из нашего квартала, который несколько дней назад приходил ко мне с просьбой устроить его жену в одну из казённых больниц. Вот уже много дней женщину треплет лихорадка, но, увы, двери больниц оставались закрытыми для неё, и я ничего не мог сделать. В ушах у меня, как колокол, звучал умоляющий голос Ядоллы:

— Господин, сделайте что-нибудь, ради Аллаха помогите! Да благословит всевышний ваших детей! Все, что у меня было, я уже продал. Клянусь пророком и его потомками…

Тут я почувствовал у себя под подбородком толстый палец господина Доулат-заде. Нить моих мыслей прервалась.

— О чем размечтались?

— Да нет, ничего,— растерянно стал я оправдываться.— Думаю о вашем замечательном ценном альбоме. Действительно, редкостная коллекция.

По лицу Доулат-заде расплылась самодовольная улыбка.

— Да, самое интересное, что во всем мире таких знаменитых коллекций насчитывается всего пять-шесть… Вот эта серия марок выпущена в честь перехода просвещения в руки государства и введения всеобщего бесплатного обучения, вот эта…

В это время в комнату вошёл слуга с кофе. Беря с подноса чашку, госпожа спросила слугу:

— Да, Мостафа-хан, удалось тебе записать сына в школу?

— Ещё нет, ханум!

— Почему же?

— Дело в том, что поблизости мест нет, а там, где есть, требуют шестьсот с лишним туманов вступительного взноса и ещё сто семьдесят — сто восемьдесят туманов надо будет заплатить за учебники! Вы сами понимаете, таких денег у меня нет. Вся моя надежда на вас, госпожа.